Чудеса за третьей дверью (СИ)

— А ты загляни в библиотеку, и поймёшь.
Степан зашагал обратно к башне. Дуфф, мурлыча под нос песенку, снова принялся возиться с лозами.
— Месье Кузьмин! — навстречу шёл Жан-Пьер. — Тео и Луи занимались датчиками движения, и тут у нас возник вопрос — вы не хотите поставить автоматическое управление воротами? Это не сильно удорожит проект, но подумайте, как удобно.
— Да, конечно, почему нет, — рассеянно отозвался Степан. — У вас есть с собой всё необходимое?
— Конечно.
— Ну тогда действуйте. Спасибо!
Он торопливо взбежал по лестнице в спальню, остановился тут на несколько секунд — Степану показалось, что в обстановке что-то изменилось, но он так и не смог понять, что именно — а затем поспешил наверх, в библиотеку.
Распахнул дверь — и замер на пороге.
В библиотеке царил идеальный порядок. Книги были расставлены по полкам в точности так, как он планировал накануне вечером. При этом и полки, и каждый том тщательно протёрли от пыли. Даже в воздухе витал какой-то приятный освежающий запах. Руй перенёс в библиотеку и книги самого Степана — теперь человек сообразил, что в спальне явно стало меньше коробок — а заодно, видимо, и те издания, что остались в наследство от старой дамы. Напоследок домовой до зеркального блеска отполировал паркет и деревянные планки на шкафах, так что рожицы на них выглядели посвежевшими и умытыми.
Подниматься выше Степан не стал, боясь разбудить Руя. Он тихонько вернулся в кухню, поразмыслил секунду-другую — и снова направился к винограднику.
— Месье Али! — замотанная в шеш фигурка выпрямилась, держа в руке только что срезанную лозу. — Это невероятно, — вполголоса пробормотал Степан, подойдя вплотную к гоблину. — Я думал, у меня уйдёт дня два-три, даже с вашей активной помощь. Как он сумел всё успеть за остаток ночи?
— Это волшебство лютенов, — развёл руками гоблин. — Никто из фейри не сумеет объяснить, как делается его волшебство. Мы просто знаем, что можем и чего не можем, — он помолчал, потом закончил с нотками уважения в голосе. — Я бы такого не смог.
— Мне хотелось бы как-то отблагодарить месье Руя. И вас, — сказал Степан, окидывая взглядом изрядно преобразившийся виноградник. — Можете подсказать, как это лучше сделать? Я не про обычное «спасибо», — поспешил добавить он. — Я бесконечно благодарен вам обоим за помощь, и, надеюсь, вы это знаете. Но мне хотелось бы сделать хоть чуть-чуть больше.
— Ну, хороший ужин всегда уместен, — усмехнулся гоблин. — Вы уже пробовали дары здешнего моря?
— Нет, ещё не доводилось.
— Вот и замечательно. Возьмите мидий, гребешков, устриц… А хотя знаете, лучше просто попросите, чтобы вам собрали блюдо даров моря, на компанию. Думаю, за то время, что я проспал, уж это-то в здешних лавках делать не разучились. Только с готовкой рекомендую подождать до вечера — Рую будет очень приятно принять в ней участие.
— Пожалуй, я съезжу в Сен-Бриё. Если уж искать дары моря, то у моря, — улыбнулся Степан.
— Захватите две-три бутылочки шушена, — посоветовал Дуфф.
— Что это?
— Это двоюродный братец сидра. Только в его рождении, помимо яблок, участвует ещё и гречишный мёд. Вам понравится, даю слово!
* * *
Жан-Пьер и четвёрка его помощников проработали до вечера — Степан невольно поймал себя на мысли, что проект можно было закончить и в один день, если бы не двухчасовой перерыв на обед. Впрочем, время за столом в весёлой разговорчивой компании пролетело незаметно. По-видимому, магия слова сработала, потому что сидящего с одного края гоблина парни называли не иначе, как «Старый Али», и ни у кого не возникало вопросов ни по поводу его костюма, ни относительно длинных пальцев, которые Дуффу всё-таки пришлось показать, сняв за столом садовые перчатки. Ел он, чуть приподнимая шеш, и ребята спокойно приняли это как традицию его далёкой родины.
Точно так же ни у кого не было возражений, когда по лестнице спустился позёвывающий рыжий кот и спокойно устроился на одном из стульев. Жан-Пьер только рассмеялся и спросил у Степана:
— Так вы решили его всё-таки оставить?
 
— Он просто незаменим, — с серьёзным видом подтвердил хозяин шато. Кот благодарно зажмурился.
— А гладить себя он вам даётся?
— Нет. Это очень независимый кот, и я не советую настаивать.
Уже в сумерках кавалькада из синего «Пежо» Жан-Пьера, грязно-белого фургончика его фирмы и «Рено» Степана скрылась на лесной дороге. Ребята немного проводили своего заказчика и, убедившись, что тот не собьётся с пути, отправились восвояси. Спустя ещё пару часов «Рено» снова припарковался во дворе имения, и Степан, нагруженный пакетами с покупками, появился на кухне.
— Стоит обзавестись корзинкой, это куда удобнее! — заметил Дуфф, роясь в пакетах и выкладывая покупки на стол. Руй уже гремел посудой на плите, напевая себе под нос.
— Извиняюсь за поздний ужин, — сказал Степан. Фейри с улыбкой переглянулись.
— Ужин не бывает поздним, хозяин! — с уверенностью заявил домовой.
— А во сколько вообще принято обедать и ужинать во Франции?
— С полудня и до трёх — обед, в семь-восемь часов вечера — ужин, — с готовностью отозвался лютен. — Это если вы хотите следовать традиции. Но у вас, кажется, другие привычки?
— На самом деле у меня их вообще нет, — признался Степан. — Я привык есть тогда, когда захочется, и могу запросто пропустить обед или отказаться от ужина.
— Для француза обед и ужин — не просто еда. Это часть культуры. Это общение. Семья собирается за столом, говорит о своих делах, заботах. О том, как прошёл день. Или друзья в компании просто болтают обо всём понемногу. Время пролетает незаметно, и вроде бы ничего такого уж значимого не происходит — но на самом деле это очень важно, — Руй рассказывал, одновременно успевая короткими жестами показывать Степану, что, когда и куда класть в расставленные на плите кастрюльку, сковороду и сотейник.
— Так что если хочешь стать французом, придётся обзавестись привычкой есть, как француз, — подытожил Дуфф.
— Здесь очень важны мелочи: скатерть, приборы, украшение стола. Еда должна радовать не только вкус, но и глаза. Важен также порядок подачи блюд, и то, какие напитки пойдут к ним. Кстати, — лютен отвлёкся от плиты и поднял свой бокал. — Ваше здоровье! — Руй слез со стула, на котором стоял, чтобы было удобнее работать с плитой, и поочередно чокнулся с человеком и с гоблином, глядя каждому в глаза.
— Вот, кстати, ещё важный обычай, — пояснил Дуфф. — Нужно непременно смотреть в глаза. Иначе произведёшь впечатление плохого собутыльника. А ещё, говорят, не видать такому любовных радостей следующие семь лет!
Лютен и Степан прыснули со смеху.
Время действительно словно замедлилось. Когда стол был накрыт, аперитив допит, и начался собственно ужин, фейри разговорились, вспоминая истории из прежней жизни шато и окрестностей. Перед воображением Степана вперемежку проходили люди минувших дней и волшебные существа, веками жившие с ними бок о бок — когда в открытую, когда скрытно. Дуфф рассказал несколько случаев с его другом, троллем Тадгом, который, по словам гоблина, был кем-то вроде местного героя-разбойника, грабившего богачей и помогавшего беднякам. Руй поделился воспоминаниями о своём знакомстве с маленькой дочкой первого хозяина шато, единственной, кто знал о том, что в их новом доме поселился лютен.
— Может, её фото есть в том старом альбоме? — спросил Степан. — Надо будет поискать. А кем ей приходилась старая дама?
— Племянницей. Она была дочерью старшего брата мадемуазель Сюзанны. Но из этой ветви семьи не осталось никого.
— А Сюзанна? — осторожно поинтересовался человек, опасаясь вызвать печальные воспоминания.
— Сюзанна вышла замуж за канадского офицера из Квебека, и после Первой мировой войны они уехали за океан. Больше я её не видел, — ответил месье Руй. Потом улыбнулся и добавил:
— Зато я видел её детей. Они как-то приехали на целое лето. Старого хозяина уже не было в живых, но старая хозяйка была очень рада визиту внуков. У Сюзанны было четверо детей — старший мальчик, девочки-близняшки, и младший сын. Кстати, это дети младшего сына Сюзанны и продали шато. Вроде бы хотели поначалу сделать тут молочную ферму и сыроварню, но дело так и не двинулось дальше планов. Кажется, их семьи перебрались в Бельгию.