Станция плененных (СИ)

Семен заглядывает мне за спину, и я чувствую, как напрягаются мышцы во всем моем теле.
— На что ты надеешься? — спрашивает он, вновь налаживая между нами зрительный контакт. — Что все-таки сбежишь отсюда? Ты, правда, веришь, что у тебя получится?
— Ну, один раз чуть не получилось, — пожимая плечами, напоминаю я ему. — Так что можно попробовать снова.
Семен неодобрительно качает головой.
На секунду создается впечатление, будто я ученик, настойчиво доказывавший учителю его ошибочную оценку моих знаний. Отличие было лишь в том, что учителя таких учеников обычно выпроваживают вон из класса — чтобы глаза не мозолили — а в нашей ситуации с глаз долой идет Семен.
— Подумай хорошенько над нашим разговором, — говорит он напоследок. — Я смогу помочь и тебе и твоему брату только в том случае, если ты согласишься сотрудничать. Ты теперь отвечаешь не только за свою жизнь, поэтому обдумывай свои слова и действий.
— Учту на будущее, — обещаю я ему, и когда Семен уходит, болезненно сжимаю в пальцах решетчатые прутья.
Стоять столько времени, говорить, да еще и следить за тем, чтобы на лице не исказилось мое истинное состояние, оказывается сложнее, чем я думал.
— Костя.
Саша помогает мне опуститься на пол.
Все-таки неслабо меня отметелили. Каждый вздох отдается в легких жгучей болью. Может, прежде чем дерзить, стоило попросить Семена осмотреть меня? Все же клятва Гиппократа сильна своим воздействием на врачей.
— Ты сам-то как? — спрашивает у меня Серега.
— Пока живой, но спасибо, что поинтересовался, — отвечаю я сквозь сомкнутые зубы. — Расскажи мне все, что произошло после вашего побега из лагеря. Нужно думать, как этот побег повторить.
И он рассказывает все в мельчайших подробностях, за что я ему несказанно благодарен. В этом месте самое ценное — это информация.
С Ниной Серега все-таки встретился. Во всяком случае, в самом начале их побега они все были вместе. Как Нина того и хотела. Они всю ночь провели в моем убежище. И это не могло меня не радовать. Прожив так долго без возможности слепо довериться первому встречному, меня и правда радует тот факт, что они ждали меня до самого конца.
Верили в то, что мы с Сашей придем.
— Нина знала, куда нужно бежать? — удивляюсь я и, обернувшись к брату, требую от него объяснений. — Ты ей рассказал?
— Н-нет, — произносит Саша. — Я… Я не стал р-рассказывать. Хотел, чтобы она п-помогла мне найти тебя. Тогда, взамен на п-помощь, я сказал, что мы в-возьмем ее с собой.
Я представляю, как в глазах Нины смешно звучали Сашины требования и предложения. На тот момент между нами уже было соглашение о взаимовыручке.
— Ч-что? — спрашивает Саша, не поняв моего саркастичного смешка.
Я рассказываю.
Выражение его лица в этот момент бесценно. Господи, как же я скучал по издевательствам над братом!
— Черт! — ругается он.
— Мы разделились на той дороге, — продолжает Серега. — Меня подстрелили, и я не смог дальше бежать… С Машей.
Да. Может, сам по себе он бы и сбежал, но с безвольным телом, повисшим на руках, да еще и с простреленным плечом, его шансы на побег со ста процентов упали до нуля.
— Нина сказала, что нужно бежать к стене по дороге, выложенной желтым кирпичом. Выход должен был быть где-то там.
— Тоха сказал то же самое, — произносит Саша, напоминая мне о сбежавшем и бросившем меня здесь друге. — По его словам, так он и сбежал.
Это все, конечно, познавательно, но зарождается в моей голове вопрос.
— Как они узнали о выходе?
Кто им рассказал?
— Тоха не стал углубляться в подробности своего побега. — Саша шваркает ногой по грязному полу. — Только сказал, что жетоны — это бесполезные монетки и толка от них никакого.
— Как это никакого? — одновременно со мной спрашивает Серега.
— А вот так. Ваши жетоны только для ночлежек и годны.
— Ночлежек?
— В городе двери всех квартир открываются с помощью жетонов, — объясняю я Сереге. — Так можно в безопасности переждать ночь.
— А что насчет дня?
— Утром в квартиры запускают газ и выкуривают тебя. Да и прятаться в них при свете нет никакого смысла. Днем в городе не опасно.
 
— Газ? В квартирах?
Я понимаю недоверие, проскользнувшее в Сереге, но ничем и никак не мог подтвердить своих слов.
— Разве этот город изначально не был спроектирован как… Не знаю. Научно-исследовательский комплекс?
— Вроде как был, — говорю я.
— Тогда зачем в квартирах установили такую выгонялку? И зачем нужны жетоны, чтобы попасть в собственную квартиру? Магнитные карты, на мой взгляд, куда практичнее, чем гора мелочи в карманах.
— Это…
Логичные вопросы. И я с удовольствием поразмышлял бы над ними, если бы думать не было так тяжело.
— Эй, брат, ты только не отключайся, — испуганно произносит Саша, наклонившись ко мне, когда я немного покачнулся. — Ты, конечно, сидишь, но падать все равно будет больно.
— Какой ты у меня заботливый, — выдыхаю я очередную колкость, прикрывая на несколько секунд глаза.
— Лучше отдохни, — произносит Серега, но его голос кажется мне каким-то далеким шепотом. — Если твой брат знает, как нам сбежать, то мы снова попробуем, как только подлечимся. И в этот раз будем умнее.
Да, будем.
Верится мне в это, правда, с большим трудом…
Просыпаюсь я от того, что кто-то настойчиво тыкает в меня палкой. Еле как разлепив глаза, я вижу перед собой сидевшего на корточках Митяя.
Эта мелюзка и правда тычет в меня палкой, словно обезьяна из зоопарка.
— Давай, — шепчет он, — поднимай свою тушку и пошли отсюда.
Я приподнимаюсь, принимая сидячее положение, и оглядываюсь.
По ощущениям сейчас ночь, но в тюрьме недостаток света в любое время суток.
— Митяй, ты что здесь делаешь? — так же шепотом спрашиваю я.
Саша посапывает в нескольких метрах от меня. Соседей в других камерах не слышно.
— А догадаться сложно? — раздраженно бубнит парнишка. — Твою задницу в очередной раз вытаскиваю из «не бзди, я справлюсь». Пошли.
— Куда?
Думать все еще тяжко, но боль в ребрах поутихла.
Мне удается встать на ноги и вплотную подойти к решетке.
— Тебя по голове сильно приложили, да? — волнуется Митяй. — Говорил же я тебе, забей на эту девчонку. Она вон, сбежала, между прочим. Без тебя.
— Я в курсе.
— Да? А ты в курсе, что находишься в лагере?
— Да, в курсе.
— Тогда чего мы тут воздух сотрясаем?
Митяй начинает ковыряться в замке какими-то отмычками. И через мгновенье я слышу характерный щелчок.
— Пошли, говорю. Пока охранники сменами меняются.
— Я не уйду без брата. Саша…
— Ну начинается!.. — перебивает меня Митяй. — И зачем я только притащил тебе тот рюкзак? Знал же, что ничего хорошего из этого не выйдет. Слушай, бро, я пришел сюда за тобой. За. Тобой. Только. За. Тобой. Понятно? Толпой мы отсюда не свалим.
— Три человека это не толпа.
— Да? А тех двоих ты здесь оставишь?
Про Серегу и Машу я как-то подзабыл.
— Костян, когда я говорил, что помогу с побегом, я знал, что у вас ничего не получится. У всех вас. Но я был уверен в том, что ты и твой брат сбежите. И что вместо этого? Сбежала Нина!.. А не ты!.. Эй, я не ей помогал сбегать, а тебе. Ясно? Поэтому не зли меня и пошли.
— Я остаюсь, — уверенно произношу я, а Митяй от безысходности всхлипывает. — Лучше придумай, как мне и остальным сбежать отсюда прямиком в город. А оттуда к стене.
— Ах, к стене захотелось, да? — ерничает Митяй. — Да Князь эту стену вдоль и поперек уже прочесал, чтобы найти выход! И как думаешь, он его нашел? Нет. Почему? Потому что через ту дверь больше никто не пройдет. И благодаря кому? Ни-не. Спасибо ей за это большое.
— Прекращай говорить так, будто это она во всем виновата, — начинаю я, но осекаюсь. — Эй, я тебе о выходе ничего не говорил.
Замечаю, как Митяй напрягается, закусывая нижнюю губу.
— Ты знал о том, что там есть выход?