Редкая драгоценность (СИ)

Альфы стали наперебой рассказывать другу, какой замечательный у него супруг! Как он прекрасно держится в седле и какой он разумный! Как ловко он выяснил и смог доказать, что визирь ворует без зазрения совести! А еще благодарили эмира за то, что разрешил альфам вступать в брак, и они на радостях сразу помчались просить руки своих возлюбленных! Говорили о новинках на кухне и в самом дворце. О свете, как в мечети, когда больше не надо ночью зажигать факелы. И то, что теперь, когда двор и внешние стены ночью освещались, охране стало намного спокойнее и удобнее нести ночные дежурства. Они благодарили эмира за новинки, а тот только улыбался, радуясь, как мальчишка.
После массажа и короткого отдыха Орхан почувствовал себя лучше. Он решил сходить в казармы и пройтись по дворцу. Прежняя одежда сваливалась с альфы, а халат болтался, как на вешалке, но Орхану было всё равно. Тело просыпалось и требовало движения! Он оперся на руку друга, и они медленно пошли по коридорам. Глаза замечали новые вещи: цветы в горшках, светящиеся ленты под потолком, которые разгоняли сумрак из коридоров, и даже воздух изменился, став свежим! Казалось, что дворец, как и эмир, просыпался от дремы и преображался.
Во дворце эмиру все кланялись, с улыбкой провожая взглядом повелителя. Альфа теперь выглядел человеком, который приходит в себя после тяжелой болезни, а не умирающим старцем, как раньше. И люди радовались за него и за его молодого супруга, к которому уже успели привыкнуть и полюбить! Единственный омега во дворце был радостным, как птичка, и одновременно упрямым, как ослик. Он одинаково умел радоваться всему новому, находил добрые слова для всех работников в доме, но в то же время мог настоять на своем, когда дело касалось чего-то, по его мнению, важного! Он знал по именам не только всех альф, но всех детей и их воспитателей в питомнике, всех работников с которыми сталкивался во дворце. А это дорогого стоило! Теперь все во дворце с благоговением называли его «молодой хозяин» и пытались угадать его желания!
Приближалось время обеда. Альфы, взрослые, и подростки, собрались на обед на внутреннем дворе. Они с восторгом приветствовали повелителя, они уже слышали, что он проснулся от своего целительного сна, и были рады видеть его своими глазами! Наконец-то, их эмир с ними! Орхан всегда обедал с альфами, здесь были его друзья и побратимы! Здесь можно было приятно поболтать и составить планы на будущее. Здесь его всегда поддерживали и помогали.
В комнату внесли кастрюли, пиалы и чашки. После короткой молитвы эмиру первому подали пиалу с душистой шурпой из говядины. Орхан сглотнул слюну и понял, что очень проголодался. В золотистом и жирном бульоне плавали кусочки мяса, каких-то овощей и зеленушки. Орхан втянул носом пар, струящийся от пиалы, и ему даже показалось, что он различает запахи душистой зиры и пряной кинзы. Он с наслаждением ел, мясо было нежным, а шурпа - пряной и острой, язык и небо покалывало от специй. Альфа с удовольствием выловил все овощи и выпил жирный бульон прямо через край широкой и глубокой пиалы. Еда горячим шаром прокатилась по пищеводу, даря приятные ощущение сытости.
- Упс, не успел! - в проеме коридора стоял Фарид с тарелкой в руках. - Напрасно ты съел шурпу. Тебе сейчас не следует есть острое и жирное, твой желудок пока не готов к такому приключению. Я принес тебе каши, сваренной на нежирном молоке, она мягкая и сладкая.
- Я не ребенок, чтобы есть кашу на молоке, - улыбнулся Орхан. - И я буду есть то, что захочу!
- Знаешь, в последний день, когда я был дома, мы с жада играли в го на желание, - Фарид невозмутимо шел к мужу, не обращая внимание на альф, которые смотрели на него с большим удивлением. - Так вот, я проиграл, и жада загадал мне свое желание. Он взял с меня обещание, что я не буду спорить и пререкаться с мужем целый год. Я и не думал, что это будет так тяжело! Но я не буду с тобой спорить. Я просто посчитаю… до десяти.
Омега невозмутимо сел возле мужа и, вздохнув, начал считать. На счете семь Орхан сорвался с места и отбежал за угол. Там его долго и мучительно рвало. Фарид незаметным жестом отправил к мужу слугу с ведром воды, чтобы эмир мог прополоскать рот и попить. Когда Орхан подошел, пошатываясь от слабости, Фарид молча помог ему сесть и протянул тарелку с кашей.
 
- Ты две недели питался только молоком с медом, твой организм сейчас не готов к острому и мясному. Потерпи немного, все наладится, просто дай себе время, - Фарид погладил Орхана по колену, как ребёнка, который упрямится. - А теперь, пожалуйста, не торопясь ешь маленькой ложечкой, а я помолюсь, чтобы твой животик кашу принял, а не отправил ее следом за шурпой!
- Не хочу кашу! - капризно отодвинул тарелку эмир. - И не обращайся со мной, как с ребёнком!
- Я не буду с тобой спорить, - вздохнул Фарид. - Но, я тебя попрошу, - он сел, прижавшись вплотную к бедру мужа, и взял тарелку в руки. - Ради меня, ради моего спокойствия съешь хотя бы пару ложек!
Омега так жалобно смотрел, а его близость так волновала, что Орхан, как под гипнозом, взял тарелку из маленьких ручек и начал есть. Глаза Фарида довольно прищурились, искрясь смехом. А потом, он вдруг заметил, как остальные альфы смотрят на него - приоткрыв рты и не моргая.
- Вы, что, никогда омег не видели? - поразился Фарид и пощелкал пальцами. - А ну, быстро встрепенулись, вы уже видели меня раньше, могли бы уже и привыкнуть.
- Ты первый омега, который оказался на альфьей территории, - пояснил Орхан.
- А, привыкайте! - легко махнул рукой Фарид. - Я же в доме отца был не гаремным прелестником, а лисёнком! Я ходил, где хотел и делал все, что считал нужным. У меня два старших брата и два младших, которые жили в казарме, и если мне хотелось мяса на обед, то я отправлялся в столовую к братьям, где мне разрешали выловить из общей кастрюли те кусочки, которые были мне симпатичны. Так что я привык к тому, что у меня в казарме есть и братья, и дядьки, которые меня спрячут от воспитателей, если на занятия не хочется идти. И на лошадке дадут покататься! И вообще, в седло меня посадил отец, а вот премудростям разным учили дядьки! Сколько я на корде по двору кругов накручивал! Иной раз сил еле хватало до своей комнаты доползти. А когда Леденец появился, то дядьки стали учить выездке и меня, и Леденца. Вначале было тяжело, зато теперь можно покрасоваться!
Потом разговор плавно перешёл на обсуждение навыков Леденца. О пассажах, пируэтах и о том, что он умеет делать пиаффе - пассаж на одном месте. О траверсе - движении боком, и о прочих премудростях выездки. При этом Фарид не забывал поглядывать, как ест Орхан. Когда он съел последнюю ложку каши, омега встал и пригласил всех во двор, чтобы похвалиться своей любимицей. По дороге Фарид прихватил с подноса пару яблок и, подхватив мужа под руку, неторопливо повел его во двор. Орхан улыбнулся, он в какой-то момент почувствовал себя жеребцом, которого выгуливают на трензеле. Это ощущение усилилось, когда одно из яблок досталось ему, а второе - золотистой кобылке.
Леденца оседлали и вывели из денника, когда Орхан и Фарид пришли на внутренний двор, где тренировали альф, и в случае необходимости объезжали жеребцов. Фарид посадил мужа в тени дерева, а сам, подойдя к лошади, легко взлетел в седло, как птичка на ветку. Из-под подола абая показались ноги в шелковых штанишках и расшитых сапожках. Орхан замер, пораженный такой картинкой. Омега верхом на нежной и красивой кобылке! Они очень гармонично смотрелись вместе, а потом омега подобрал поводья, и лошадь начала танцевать под восторженные охи и ахи альф.
Со стороны казалось, что омега совсем не управляет своей красавицей, а просто сидит в седле, прислушиваясь к цокоту копыт. Но только опытный наездник понимал, сколько труда стоит за такой нарочитой легкостью! А кобылка под омегой танцевала и кокетничала, крутясь на месте и переступая своими грациозными ножками! И только два сверкающих глаза в прорези шейлы сияли, как звезды, выдавая какое удовольствие получает от всего этого сам хрупкий наездник.