"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Он любил это место с детства. На околице деревни начинался высокий холм, который господствовал над всей округой. Как говорила тетка, если бы в деревне когда-нибудь собрались строить церковь, лучшего места не смогли бы отыскать. Но церковь стояла в селе в сорока минутах пешего ходу, поэтому холм не пригодился. Ниже его верхушки в непролазных зарослях орешника бил холодный родник, но самый оголовок возвышенности оставался лысым, если не считать неведомо как занесенной на него раскидистой сосны. В округе росли все больше березы, осины, липы, тополя и ясени. Деревенская улица подступала к подножию, огороды крайних домов так и вовсе пытались забраться на склоны холма, но тропы наверх не было — так, чуть заметная стежка. Дорога, превращающаяся по весне и к осени в непролазную колею, сразу перед холмом виляла направо, делала вынужденный крюк почти в три километра, проскальзывала по берегу небольшого озера и, не доходя до села всего ничего, облегченно выбиралась на выщербленный асфальт. Зимой с верхушки холма съезжали приезжие лыжники, а примерно с середины склона — деревенские мальчишки на набитых соломой полиэтиленовых мешках. Летом холм пустовал. Любителей посиделок под деревьями отпугивала густая крапива и утомительный подъем. Да и зачем лезть на такую высоту, если под боком озеро, юркая речка, а за селом еще две, обильные мягким речным песком, рыбой и пологими берегами?
Первый раз Сашка забрался на холм вместе с отцом. Уже на четверти склона он стал ныть и проситься к отцу на руки, но тот был непреклонен. «Если дашь себе слабину, — сказал отец, — даже то, что уже прошел, окажется напрасным. Получится, что ты словно и вообще не поднимался». Поэтому стоило сыну заныть, как отец объявлял привал, торжественно доставал печенье или бутерброды, и они сидели на мягкой траве, пока Сашкино нытье не улетучивалось без следа. Привалов пришлось сделать не меньше пяти. Последний оказался совсем близко от растопырившей ветви сосны. В этом месте стежку пересекал, обнажая известняковую основу холма, ручеек. Они разулись, с замиранием сунули в ледяную воду затекшие ступни, пошевелили пальцами и вновь натянули обувь. Еще пара сотен шагов — и Сашка дотронулся ладонями до скользкой рыжей коры, огляделся и задохнулся от восторга. За его спиной прилепилась к холму маленькая родная деревенька, прильнуло круглое зеркало озера и синяя нитка узкой речки. Впереди раскинулось село, а за ним тянулись, извиваясь, еще две поблескивающие речные ленточки. Где-то над головой звенела маленькая птичка. Стрекотали кузнечики. Жужжали в близлежащих зарослях бузины огромные мухи. Теплый ветерок касался лица. Внизу ветер то налетал порывами, то затихал, а здесь он дул постоянно. Неторопливо и свободно. И размазанные ветром по светло-голубому небу полупрозрачные хлопья облаков казались ближе.
Они провели с отцом на вершине половину дня. Облазили таинственные пустоты в известняке. Собрали несколько горстей земляники. Протоптали дорожку в крапиве к самому началу ручья и, оборвав лопухи, устроили из замшелых камней что-то вроде ложа для родника. А перед тем как спускаться, вновь сели на край ручья и опустили в него босые ноги. Вода удивленно огибала неожиданно возникшие препятствия. Ручей струйками пробирался между пальцами, щекотал подошвы и, разбиваясь о пятки, торопился скрыться в траве. Прошли какие-то секунды, и вот уже струи не казались холодными. Они согревали и растворяли усталость…
Сашка открыл глаза. Тропа исчезла. Его ноги омывал выбегающий из клочковатого тумана ручей, а впереди лежала обычная луговая тропка, отмеченная чуть примятой травой и сбитой ранним пешеходом росой. Впереди, там, где должна была находиться вершина холма, смутно угадывался силуэт сосны.
Сашка поднялся, наклонился к ручью и напился холодной воды. Умылся, бросив пригоршню ледяных брызг на лицо, голову. Повесил на шею сапоги, связав их шнурками, поднял меч и босиком пошел вверх. Сосна плавно выплыла из тумана. Он почувствовал, что опавшая хвоя заколола подошвы, провел рукой по золотистой коре, задержался на мгновение, впитывая тепло и силу дерева, и стал спускаться с противоположной стороны холма. Тропинка обогнула кусты бузины. Сашка вновь почувствовал под ногами теплый камень и оглянулся. Туман за спиной уже спрятал в себя верхушку холма. Только трава, прореженная одуванчиками, все еще пробивалась между камнями. Сашка остановился, вырвал из-под привязанного к спине меча обрывки куртки, выбросил их, обулся и, сжав в руке меч, пошел вперед.
 
Тропа стала забирать вверх. Туман рассеялся, и Сашка понял, что идет по дну ущелья. Из морока поднялись отвесные скалы. Тропа извивалась между каменных осыпей, подныривала под валуны и завалы. Преодолев очередную преграду, Сашка услышал тяжелые шаги.
Из-за поворота появился арх. Чудовище потопталось на месте, словно собираясь повернуть назад, но увидело Сашку. Маленькие глазки под нависшим лбом округлились, толстый язык высунулся из безгубого рта и мазнул под носом. Арх заметил добычу. Навстречу ему двигался кусок мяса, вооруженный жалким куском железа.
Сашка остановился. Он не чувствовал ни ужаса, ни обреченности, которые приходили в сотнях предыдущих поединков. Ему предстояла тяжелая, неприятная, может быть, невыполнимая работа. На него двигалось ужасное существо, напоминавшее вставшего на задние лапы носорога. Складки кожи броней свисали с живота, с груди, с плеч. Огромная дубина лежала на правом плече. Уродливые пальцы нетерпеливо сжимались на засаленной рукояти. Арх торопился к пиршественному столу. Сашка поднял меч, слегка согнул ноги и замер. Наставник молчал. А полузверь, издавая восторженный рев, уже поднимал дубину. Сашка рванулся вперед, когда она уже опускалась на его голову. Кувыркнулся под рукой арха. Рубанул мечом. Сначала по правому колену, а затем по сухожилию над гигантской пяткой. Отбежал и снова замер.
Тяжелый удар потряс тропу. Арх недоуменно поднял дубину, огляделся. Сашка уже видел, что его, Сашкины, удары не принесли даже и намека на победу. Лишь немного крови выступило из-под надрезов. Чуть замедлилось движение правой ноги полузверя. Но глаза арха отыскали ускользнувшую добычу, и дубина вновь поднялась для удара. На этот раз Сашка ринулся вперед мгновением раньше и, с трудом уворачиваясь от взмаха левой ладони насторожившегося чудовища, изо всех сил рубанул его по сухожилию. Истошный рев был ему ответом. Арх упал на колено и, бешено вращая глазами, завыл. Но и Сашке досталось: каменные ногти содрали кожу с плеча. К счастью, это не мешало держать меч.
Злобно скуля, арх с трудом встал и, не спуская глаз с Сашки, перехватил дубину обеими руками. Начал медленно приближаться, делая резкие взмахи перед собой. Теперь он уже считал Сашку не только добычей, но и опасным соперником. Недоумение, смешанное со звериной ненавистью, изливалось потоком из мутных глаз. Сашка успел понять, что уклониться от удара не сможет. Когда очередной взмах дубины шевельнул волосы на голове, рванулся в сторону. Почувствовал, что поверхность морока с каждым шагом становится все более зыбкой, приказал держать его. В отчаянии представил, что это настоящий камень, и ноги почувствовали под собой спасительную твердость. Обернувшись на утробный рев, увидел, что арх провалился в расползающуюся иллюзию по пояс. И тогда ринулся назад и вонзил клинок в булькающий шар на горле чудовища. Истошный визг оглушил его. Огромные руки судорожно сомкнулись, но Сашка уже прыгнул вперед, оттолкнулся ногой о плечо полузверя и оказался на тропе. Арх стих. Пальцы чудовища задрожали, голова опрокинулась назад, и тело вместе с дубиной погрузилось в камень.
Сашка сел на теплый камень, положил меч на колени и усилием воли успокоился. Плечо почти перестало саднить. Рана постепенно затягивалась. Спина ощутимо болела. В пылу схватки он этого не заметил, а сейчас почувствовал, что перекатываться по камням с метром железа, привязанного сзади, вовсе не так уж просто. Он поднял руку и потрогал торчащую над левым плечом рукоять. Ощутил затвердевшую смесь белу. «Где вы сейчас? — неожиданно подумал со светлой грустью. — Лукус, Дан, Хейграст?» Что, если с того момента, как он встал на границу Дары, не прошло и мгновения? Или наоборот? Он заснул вечным сном и уже годы находится в состоянии комы? Да и жив ли вообще? Сашка раздраженно мотнул головой. Внимательно осмотрел лезвие. Вмятина, оставленная от удара о камень, не исчезла. Это его странным образом успокоило. Сашка встал, вдохнул полной грудью и пошел вперед.