Судьба начертанная кровью (ЛП)

― Потому что, ― ответил он, ― насколько я понимаю, чтобы пройти через ворота во Фьяллтиндр, ты должна встать на колени и почтить каждого из богов по имени.
Я уставилась на него, с ужасом понимая, что, прожив большую часть своей жизни в Северных землях, Бьорн никогда не был в храме.
― Каких богов?
― Всех. ― Когда я покраснела, он тихонько рассмеялся. ― Не все битвы выигрывают сталью, Рожденная в огне, некоторые ― хитростью.
― И что ты предлагаешь? ― спросила я, одновременно обеспокоенная и заинтересованная, потому что Бьорн широко ухмыльнулся, а его зеленые глаза ярко сверкнули. И я знала, что это значит.
― Я предлагаю пойти посмотреть, как годары собирают свое золото.
Глава 18
Не прошло и часа, как мы с Бьорном снова подошли к воротам, но на этот раз мы были одеты в годарские одеяния с капюшонами, а глубокие плащи служили двойной цели ― согревали и скрывали нас.
Достать одежду не составило труда, поскольку, как и предполагал Бьорн, священник и один из его товарищей сразу же отправились в туннели на поиски украденного богатства. Погасив фонарь, Бьорн сообщил им, что оставит их одних в темноте, если они не отдадут свою одежду, что заставило их раздеваться быстрее, чем в брачную ночь.
Но Бьорн все равно оставил их в темноте, некрепко связав, чтобы они могли освободиться и найти выход.
В конце концов.
Я чувствовала себя виноватой, уходя, когда мне вслед звучали рыдания, и пробормотала:
― Оставить их там, в темноте, было жестоко.
― Это не было жестоко. Ублюдки планировали прибрать к рукам часть богатства, пока никто не узнал о нем, и тогда боги, которым они, по их словам, служат, могли бы превратить их в драугов. Мы спасли их от самих себя. Теперь иди быстрее, у нас мало времени.
Бьорн повел меня по тропе, пока мы не оказались почти у самых ворот, а затем замедлил шаг.
Я подражала ему, держа голову опущенной, пока мы приближались к ожидающим воинам.
Не подозревая, что их цель может появиться с этой стороны, никто из них не обратил на нас никакого внимания. Они также не освободили нам дорогу, вынудив нас с Бьорном пробираться между ними. Сердце бешено стучало, желудок скручивался в узлы, и я боялась, что кто-нибудь из них заметит мое учащенное дыхание. Узнает, что это мы с Бьорном, а не пара незадачливых годаров.
Но они только ворчали на холод, половина из них, похоже, считала, что это глупое поручение, а другая половина ― что я пройду по мосту с горящим щитом. Никто не подозревал, что я стою прямо рядом с ними, поэтому через несколько шагов мы уже достигли ворот.
Пожилой священник с редкими белыми волосами ждал нас, и я опустилась перед ним на колени, Бьорн последовал моему примеру. Старик растерянно моргнул, я подняла лицо, чтобы встретить его взгляд, и негромко сказала:
― Драуги побеждены.
Его глаза, затуманенные катарактой, расширились, а затем устремились на воинов, стоявших всего в нескольких футах позади меня. Я напряглась, наблюдая за тем, как он осознает кто я, и молясь всем богам, чтобы он не продал меня тем, кто желает мне смерти. Вместо этого старый священник улыбнулся, а затем произнес: ― Подчиняешься ли ты Одину, Тору, Фригг, Фрейру и ― он подмигнул, ― Фрейе?
― Да, ― прохрипела я, подавляя желание оглянуться назад: ощущение, что враги находятся у меня за спиной, а я беззащитно стою на коленях, было бесконечно хуже, чем встреча с ними лицом к лицу.
― Тиру, Хлин, Ньорду и Локи?
― Да, ― ответил Бьорн, хотя я просила старика говорить быстрее. Оставались десятки и десятки богов, и каждая секунда грозила смертью.
Я едва слышала имена богов, лишь бормотала согласие при каждой паузе, уверенная, что воины позади нас вот-вот услышат стук моего сердца. Почувствуют нервный пот и страх, выступивший на моей коже, или заметят, что руки Бьорна, покрытые шрамами и прижатые к земле, ― это не руки годара. Или, что еще хуже, зададутся вопросом, почему годар храма вообще стоит на коленях, подтверждая покорность богам.
 
Только когда воздух наполнился криками, я поняла, что мои опасения были не напрасны.
Я дернулась, поднимая лицо, чтобы посмотреть в ворота. За ними к нам направлялись двое мужчин, раздетых до нижнего белья. Пока я таращилась, наполняясь ужасом, один из них указал на нас.
― Это они! Они победили драугов, а потом напали на нас, чтобы пробраться в Фьяллтиндр!
Люди, задерживающиеся у ворот, услышали, и шепот интереса пронесся среди них, как лесной пожар, некоторые повернулись, чтобы посмотреть, на кого указывают мужчины.
― Я должен был убить их. ― Бьорн вздохнул. ― Это Тир наказывает меня за то, что я отказался от своих инстинктов.
Если бы я не тонула в потоке паники, я бы врезала ему, но воины позади нас зашевелились, и это означало, что у нас оставались считанные секунды. У ворот собиралась толпа, пара священников указывала на меня, повторяя свой рассказ.
Старик уже быстрее перечислял имена богов, мы с Бьорном бормотали свое согласие, а мой мозг силился вспомнить, сколько же их осталось. Слишком много ― к такому выводу я пришла за мгновение до того, как чья-то рука ухватилась за мой капюшон и рванула его назад.
― Это она! ― прорычал мужской голос.
Бьорн был уже на ногах, мантия сброшена, а в руке горел топор.
― Вы действительно хотите вступить в бой? ― спросил он воинов. ― Вы так уверены, что дитя мелкого бога стоит ваших жизней?
Я не стоила этого. Все это не имело смысла. Но, похоже, все были готовы зарубить друг друга из-за меня.
― Девочка, ― прошипел старик, привлекая мое внимание к себе. ― Ты подчиняешься?
Я понятия не имела, каких богов он только что назвал, и молилась, чтобы те не сочли меня недостойной, когда я выпалила: ― Да, я подчиняюсь!
― Мы слышали о пророчестве, Огнерукий, ― ответил один из воинов. ― И никто не желает приносить клятву ярлу Снорри.
Я не винила их, но сомневалась, что эти слова помогут мне.
Старый священник пристально смотрел на меня, и это означало, что я пропустила еще один набор имен, отвлекшись.
― Да! ― Я прорычала, подняв руки, чтобы проверить, не опустился ли барьер, но он оставался неприступным. ― Быстрее!
― Ты же знаешь, какими бывают провидицы, ― ответил Бьорн. ― Они говорят загадками, и ничего из того, что они говорят о будущем, не ясно, пока это не произойдет.
― За исключением случаев, когда речь идет о детях богов, ― возразил воин. ― Судьба девы щита не определена. Как и твоя, Огнерукий.
Бьорн рассмеялся.
― Тогда то, чем закончится эта битва, может стать сюрпризом как для тебя, так и для богов. Хотя я думаю, что вряд ли.
В ушах раздался крик, и я вовремя обернулась, чтобы увидеть, как воин с обугленной дырой в груди падает спиной назад с обрыва, а топор Бьорна уже сталкивается с оружием следующего. Топор сцепился с мечом, и Бьорн ударил воина по лицу, а затем отсек ему ногу, и крики стали оглушительными. Воины один за другим падали под ударами Бьорна. Вот только ярл Стен был уже на полпути через мост, и у него было еще больше людей. Двадцать против одного.
Руки сжались на моих плечах, и я обернулась, чтобы увидеть, что старик тянет за мою украденную одежду.
― Если ты хочешь жить, ты должна сосредоточиться, ― прошипел он. ― Подчиняешься ли ты Сигину и Снотре?
Почему было так много богов? Почему так много имен?
― Да!
Снова крики, едкая вонь горящей плоти. У меня по коже побежали мурашки от желания повернуться лицом к опасности, но старик выкрикивал все новые имена.
― Да! ― Я ждала, что он назовет еще больше богов, но старик лишь сказал: ― Все, девочка! Бросай оружие и проходи!
Ни единого шанса.
Повернувшись, я выхватила меч:
― Бьорн…
Рука Бьорна ударила меня в грудь. Я провалилась сквозь барьер, магия вырвала меч из моей руки, и я приземлилась на задницу рядом с собравшимися годарами. Бьорн выбил мое оружие из рук, крикнув священникам: