Лабиринты чувств
В общем, неприхотливому студенту для полного счастья было нужно не так уж много.
Вот только Оленька не могла жить спокойно, не остановив свой выбор на ком-то из мальчиков. Да вот беда — Юлькины однокурсники знали ее как облупленную и не проявляли должного интереса. А что может быть хуже, когда бурлит молодая кровь, темные южные ночи располагают к романтическим прогулкам и пылким клятвам, а ты сидишь одна как сыч или плетешься хвостом за сестрой, словно тень или отражение в зеркале.
Юлька наслаждалась жизнью, хихикала и бесилась с ребятами, никого специально не выделяя, и они тоже вились вокруг нее дружным хороводом, однако на достаточной дистанции.
— Ты уж выбери кого-нибудь! — злилась Оля. — А то как собака на сене.
— Запомни, сестренка, — поучительно заявляла в ответ Юлька, — никогда не смешивай дружбу с романами.
— Тебе же Вадик нравился…
— Разонравился.
— А Никита…
— По нему Танька сохнет. А мне он не нужен. Зачем же дорогу перебегать?
Оленька пренебрежительно хмыкала, дескать, какие глупости! Условности все это! И отчаянно строила глазки то одному, то другому.
В тот вечер у Юльки разболелась голова, знобило, видно, перегрелась на солнце. Она весь день провалялась в палатке, и именно из-за этого компания не успела занять освободившуюся внизу большую поляну.
Утром стоявшие на ней туристы сложили палатки и потянулись с рюкзаками к катеру. Никита тут же примчался с воплем:
— Складывайтесь! Перебираемся!
Они принялись было перетаскивать вещи на это удобное местечко, но Юльке было так плохо, что переезд решили отложить хотя бы до вечера.
А днем на желанной поляне появились другие. Пять ярких оранжевых палаток выросли как грибы, зазвучали громкие голоса, замелькали парни и девчонки, потянулся дымок от костра.
— Ну вот, дождались, — мрачно сказал Никита, наблюдая за суетой в новом лагере.
— Ешь и не бурчи, — Таня положила ему полную миску каши с тушенкой. — Проползешь лишние десять метров, не облезешь.
Но тут снизу раздались жизнерадостные голоса.
— Эй, наверху! Вы кто?
— А вы?
— Мы из Москвы!
— Ой, здорово! — заорали девчонки. — Мы тоже!
— МАИ!
— МГУ!
— А где универ воду берет?
— До конца поляны и вниз! Там колонка!
— Приходите в гости!
— Лучше вы к нам!
— Какие гости? — завизжали маишные девчонки. — А дрова кто будет таскать? И продукты еще не разобрали!
Темнота здесь наступала как-то разом, стоило солнцу скрыться за горой.
Внизу возились с запоздалым ужином, переругивались, сновали с фонариками между палатками. А потом два огонечка поползли по склону вверх.
Все, кроме Юльки, сидели у костра с гитарой. А она прислушивалась из-за тонкого полога к разговорам, куталась в свитер и чувствовала себя виноватой.
Зато Оленька сразу приободрилась, заметив выступившие из темноты мужские фигуры.
— Привет, земляки!
Маишники выставили несколько бутылок вина и присоединились к их компании. Оба высокие, оба светленькие, насколько можно было разглядеть в неровном отсвете костра, оба в зеленых штормовках.
Один из них нагнулся пониже, вгляделся и сел с краю, рядом с Олей. Он подливал ей в кружку вино, шептал тихонько, что здорово встретить на диком берегу прекрасную незнакомку, а потом взял у Никиты гитару и начал петь, причем локоть его, словно невзначай, касался Оленькиной груди.
Голос у него был красивый, звучный, а от всего тела исходили мощные флюиды молодой жадности и бесшабашности.
Вина было много, голова кружилась, завораживали нечаянные прикосновения и откровенные взгляды искоса, и интонации, словно обращенные к ней одной.
— Как тебя зовут? — шепнул он, касаясь губами ее уха, словно целуя.
— Оля… — Она поежилась и хихикнула.
— А я Миша… Давай уйдем.
— Куда?
— Купаться. Ты ночью плавала?
— Да.
— А я нет. — Он отдал товарищу гитару и громко спросил: — Кто пойдет купаться?
Желающих не нашлось. Только одна Оленька с готовностью вскочила.
— Эх вы, лентяи… — протянул Миша. — В Москве вспомните — жалеть будете.
Он взял Олю за руку, и они осторожно принялись спускаться по крутому склону. Надо сказать, что «штормило» обоих уже сильно, ноги с трудом нашаривали дорожку, тем более что Миша позабыл зажечь фонарик.
Кто из них оступился первым? А может, у обоих ноги подкосились, только через несколько минут они рухнули и покатились вниз, цепляясь друг за друга.
— Эй, вы живы? — раздалось сверху.
— Кажется!
— Помочь?
— Нет!
К чему им был еще кто-то, когда молодые нетерпеливые тела сплелись друг с другом, а губы жадно соединялись в темноте, и кровь шумела в ушах горячими толчками…
И стеснения не было, ведь оба знали, что в двух шагах от костра все пропадает в сплошном мраке. Их никто не видеть, зато они снизу хорошо различали освещенных пламенем приятелей. и это еще больше будоражило, словно они совершенно бесстыдно ласкали друг друга у всех на глазах.
Все было в хмельном тумане. Мишино лицо никак не могло обрести четкие очертания. Ольга чувствовала только горячие руки, шарящие по ее телу, да колкие сосновые иглы, впивающиеся в голую спину. Шальное, стремительное соединение, острый восторг, и волна наслаждения, захлестнувшая ее целиком…
Оля вскрикнула, Миша тут же зажал ей рот ладонью… Но у костра уже приподнялся, вглядываясь в темноту, Вадик.
— Эй, друзья, вы там шеи не сломали?
— Нормально… — хрипло выдохнул Миша — Шлепанец потеряли…
— Вам посветить?
— Не надо! Нашла!
Еще и вправду вздумают направить сюда фонарь! Оля лихорадочно натягивала одежду, а смех просто распирал ее изнутри. Здорово!
Ее спутник тоже приглушенно фыркал, довольный опасным приключением. Он помог ей подняться и шепнул:
— Пойдем на пляж, там никого нет…
Поминутно натыкаясь на колючие кусты, они спустились к берегу, но до пляжа не дошли. Едва высмотрев ровный пятачок на обрыве, окруженный кустами, не сговариваясь, вновь потянулись друг к другу.
Это было так необычно — не знать, с кем ты… даже лица не видеть… только голос и имя… да жадное сильное тело, способное доставлять удовольствие…
Земля казалась гладкой, плотно утрамбованной, но коварные мелкие камушки корябали кожу. В пылу объятий Оленька не замечала этого, когда силы уже покинули обоих, она с удивлением почувствовала саднящую боль… на пояснице… между лопатками…
— Черт… всю спину содрала…
— Извини… я не заметил… — Миша зевнул и лениво потянулся. — Пора по домам.
— Спать, спать, по палатам… Пионерам и вожатым… — пропела Оленька.
Доползти бы до палатки… Ноги совсем не держат…
Костер уже погас, все разбрелись по своим местам. Оля нашарила вход в палатку и тут же наткнулась на чью-то ногу.
— Шляется полночи… — пробурчала Татьяна.
А Юлька обеспокоенно приподнялась навстречу:
— Ты где была? Я волновалась!
— Ну что я, маленькая? — фыркнула Оля. — Купаться ходила.
— А почему волосы сухие?
— Да ты просто Шерлок Холмс! Я только ноги помочила. Вода холодная.
Но Юлька, конечно, не поверила. Дождавшись, пока Таня снова сонно засопела, она зашептала:
— И как же его зовут?
— Кого?
— Не притворяйся. Так ты и помчалась в море ночью! Держите меня!
— Я совершеннолетняя. Имею право спать, с кем хочу! — буркнула Олька, но поделиться все-таки хотелось, и она сбивчиво поведала сестре о бурном приключении с неведомым Мишей. И даже прихвастнула, что их обоих захватило внезапно вспыхнувшее страстное чувство. Просто любовь с первого взгляда. А что? Ведь так бывает. И пообещала опрометчиво:
— Завтра я тебе его покажу…
С утра им пришлось идти за водой. Мужская часть группы отправилась на берег собирать плавун для костра, а девушки взяли по котелку и потащились к колонке. Для этого надо было пересечь нижнюю поляну, на которой устроились маишники.