Кухонный бог и его жена
Я взглянула на него с подозрением.
— Теперь твой отец нуждается в моей помощи, — заявил Вэнь Фу мне, — потому что у него проблемы с Гоминьданом. А я — герой Гоминьдана. Я смогу его защитить.
Мне хотелось закричать:
«Отец, нет! Не слушай его! Он все время лжет!»
Но тот уже смотрел на моего мужа с благодарной улыбкой.
К тому времени отец настолько ослаб рассудком, что поверил Вэнь Фу: все его проблемы, дескать, исчезнут, если он поручит зятю управлять своими финансами. Вот что действительно исчезло, так это деньги отца!
Мой муж вмиг поселил в доме отца всю свою семью. Некоторые наши старые слуги вернулись, но тай-тай Вэнь наняла еще и новых. Сань Ма и У Ма не обрадовались этим переменам. Теперь домом управляла мать Вэнь Фу, и она перевернула в нем все вверх дном.
Она заставила садовника выбивать ковры, кухарку — стирать белье, а девушку, выносившую ночные вазы, — нарезать овощи на кухне. Она давала одно распоряжение, затем вторым противоречила первому.
А когда слуги терялись и не знали, что делать, она впадала в такую ярость, что грозилась отрезать нм головы и скормить тела мухам! Так что, похоже, дурной характер мой муж унаследовал от матери. И очень скоро большинство слуг уволились.
По-моему, просаживать деньги Вэнь Фу тоже научился у матери, хотя я никогда не встречала второго настолько же жадного человека, как она. Моя свекровь любила покупать меха и украшения, но ее кулак был сжат так крепко, что ни монеты из него не падало в чужой карман. Однажды она дала сто юаней служанке, отправляя ее на рынок за продуктами. В то время сто юаней были не такой уж большой суммой, всего несколько долларов на современные деньги. Когда служанка вернулась, тай-тай Вэнь заставила ее перечислить все, что она купила:
— Сколько ты заплатила за это? Точно? А за это? Точно?
Она заставляла служанку пересчитывать снова и снова, сколько она потратила, сколько должна вернуть сдачи. И так она мучила ее десять минут из-за того, что ей показалось, что недостает десять фыней [19]. Это даже меньше, чем пенни! Через час служанка, которая прожила в семье отца почти сорок лет, ушла из этого дома навсегда.
Как думаешь, откуда у Вэней взялось столько денег на траты? Из нашего дома! У всей этой семьи была нездоровая тяга к воровству, и чем больше их удавалось украсть, тем лучше. Наш дом превратился в аукцион: через парадный вход к нам приходили люди, которые выносили ковры, мебель, драгоценные вазы и часы. Родне мужа было безразлично, что значили эти вещи для моей семьи. Я увидела, как уносят шкаф моей матери, тот самый, на котором она прятала от меня английское печенье. На следующий день пропал ее стул, на котором она сидела, расчесывая волосы.
А однажды мы с отцом вдвоем смотрели, как из его кабинета выносят письменный стол, длинный и широкий, с резными ножками. Он принадлежал нашей семье несколько поколений, лет двести точно. Стол не хотел уходить, он не пролезал в дверной проем. Носильщики пытались развернуть его то так, то этак. Наконец, человек, купивший его у Вэнь Фу, сказал, что хочет получить деньги назад. На лице отца появилась полуулыбка облегчения. Но потом разгорелся спор. Когда Вэнь Фу отказался возвращать деньги, покупатель сказал:
— Ты же сам видишь, стол не выходит.
— Это твоя проблема, — отрезал мой муж.
— Но ее не решить! — закричал покупатель.
Это продолжалось несколько минут, до тех пор, пока Вэнь Фу не взял стул и не обломал резные ножки стола. Никто не успел попытаться остановить его.
— Все, проблема решена! — заявил он.
Видела бы ты боль на лице отца!
Вэнь Фу вообще никогда не удавалось остановить. Никому — ни отцовским женам, ни моим единокровным сестрам, ни их мужьям. Он продавал и тратил. Перед ним все оказывались беспомощны. Если кто-то пробовал с ним спорить, Вэнь Фу кричал:
— Может, мне вас всех отправить в тюрьму вместе с этим предателем? Вот чего вы добиваетесь?
И после этого никто не решался сказать и слова.
А теперь я раскрою тебе один секрет. Хоть я и не спорила, но у меня были свои способы сопротивляться. Однажды я украла кость маджонга из набора.
В следующий раз, когда Вэнь Фу с матерью и друзьями сели играть, они обнаружили, что им не завершить партию, пока эту кость не найдут. Я слышала, как мать Вэнь Фу кричит:
— Это точно? Ну-ка, сложите их еще раз! Пересчитайте снова!
Мне пришлось втянуть живот, чтобы не рассмеяться.
Как-то я рассердилась на мужа за то, что он не собирался вставлять новые стекла взамен разбитых.
— Сквозь окна в дом попадают насекомые и болезни, — говорила я.
Но ему до этого не было никакого дела. Тогда я взяла маленькую коробочку и поставила ее в саду под камни, а потом пошла в комнату, которую Вэнь Фу отобрал у отца, и насыпала жуков ему в шкаф и под простыню. Тогда у меня была собственная комната напротив этой, и ночью я слышала, как мой муж с воплями гоняется за этими жуками и бьет их тапками. Но стекла он тем не менее не вставил.
Позже я даже придумала, как вернуться в комнату, некогда принадлежавшую моей матери. Туда въехала мать Вэнь Фу, она сама выбрала эту комнату для себя, и я всегда очень злилась, видя ее там. У меня появился шанс, когда я услышала, как она жалуется:
— Прошлой ночью было так холодно, как будто ветер дул прямо от стен!
Я тут же откликнулась:
— Ах, я слышала, что в той комнате умерла женщина.
Потом я повернулась к Сань Ма.
— Правда?
Сань Ма с радостью мне помогла.
— Да, убийство или самоубийство, — подтвердила она. — Никто не знает, уж больно дело было запутанное. Правда, это произошло давно, значит и беспокоиться не о чем.
В тот день свекровь заставила меня поменяться с ней комнатами.
Но даже призрак моей матери не помешал Вэнь Фу приходить ко мне по ночам. От него пахло сигаретами, виски и духами. Он переворачивал меня, разгибал мне руки и ноги, словно я была складным стулом. Закончив удовлетворять себя, он вставал и шел в свою комнату, не произнеся ни единого слова.
Когда он уходил, я тоже вставала. Специально для этого я хранила в комнате таз с водой. Я мочила грубую тряпицу и мылась, усердно отскребая кожу там, где ее касался муж, снова и снова. Закончив, я выливала грязную воду в окно. Плюх!
20. ЧЕТЫРЕ ДОЧЕРИ НА ВЫДАНЬЕ
Помнишь Эдау Фон? Она ходат в нашу церковь, у нее три дочери и два сына, одан из которых стал доктором. На помолвку Бао-Бао она пришла в красном платье.
Так вот, по словам Хелен, у одного из ее сыновей — проблемы с психикой. У сына Эдны проблемы, не у сына Хелен. Хотя Хелен говорит, что всегда беспокоилась о Фрэнке — у него, мол, нет надежного будущего. Но, услышав о сыне Эдны, стала благодарить судьбу. За Фрэнка благодарить, не за сына Эдны. Она сказала:
— Я должна быть благодарна судьбе за то, что у меня нет таких проблем в семье.
А я тогда подумала: это не благодарность, это оправдание! Точно так же думают люди в Китае. Они уделяют слишком много внимания чужим страданиям, чтобы забыть о своих.
Зачем сравнивать свои жизни с чужими? От этого человек только всего пугается, потому что начинает вспоминать, чего еще может лишиться. Почему люди не хотят просто надеяться на лучшее?
Если бы в Китае я думала как все, то все еще была бы там. Потому что я видела, что очень многие живут хуже, чем я.
После войны Шанхай наполнился нищими. Женщины, словно что-то рекламируя, сидели прямо на мостовой с плакатами, на которых была изложена их история. Эту бросил муж. У другой вся семья погибла во время войны. У третьей муж стал опиумным наркоманом и продал все, включая детей.
Мне было страшно. Если бы я знала, что сумею сбежать к лучшей жизни… Но тогда ни о какой лучшей жизни не шло и речи.
Я очень долго все обдумывала. И знаешь, что я решила? Я решила, что я все равно хочу уйти от мужа! Честное слово! Как-то ночью я лежала в кровати и поклялась себе это сделать, взяв в свидетели полную луну. Не знаю, наверное, можно сказать, что виной всему — мое упрямство, но я точно знала, что с Вэнь Фу я не выживу. Так что это решение я приняла задолго до того, как обрела надежду.