Возрождающийся (СИ)

Бросить девочку я не мог. Пришлось искать что-то, чтобы перебинтовать руку и наложить лубки. Перевёрнутый транспорт разбился основательно. Какие-то опорные детали из дерева раздробились до нужного мне размера. И я сумел подобрать пару широких щепок. Потом порвал нижнюю юбку на мёртвой женщине, стараясь не смотреть на все остальное.
Казалось бы, несколько минут назад мне было нехорошо и страшно, но с появлением девочки включились другие эмоции и инстинкты. Она, зараза такая, меня ещё и укусила, не давая перебинтовывать руку. Пришлось применить силу, чтобы зафиксировать кость. Уговаривал, объяснял, взывал к рассудку девочки и с большим трудом закончил повязку. Конечно, зря я ругался. Девочка была младше года на полтора-два. Какой тут разум? Повезло, что она меня понимала. Воду из моего бурдюка допила и потребовала: «Исё». Но больше не было ни капли. В предыдущий день я эту посудину два раза пополнял водой из ручьёв. Думал, мне хватит.
– Дай кусать! – вспомнила девочка о еде.
Отказывать и пояснять, что еды нет, я не стал, но увёл её ближе к разбитой коляске. Безусловно, она и раньше видела этих мёртвых людей, но вдруг не поняла, отчего мама долго «спит»?
Транспорт разбойники переворошили основательно, но кое-что осталось. Плетёная корзина с крышкой как раз содержала остатки еды. Вероятно, путники питались по дороге. В ёмкости сохранились два яблока, засохший хлеб и завёрнутые в бумагу куски вяленого мяса. Я невольно сглотнул слюну. Питался я только сухарями из мешка, а тут такое богатство.
– Не хоцу… – заявила маленькая капризуля.
Настаивать я не стал. Сгрузил всё найденное в свою котомку. Яблоко, правда, покрутил. Не для того чтобы съесть прямо тут на фоне трупов. А чисто с познавательной целью. Плод по внешнему виду ничем не отличался от тех, что я видел всего сутки назад в супермаркете, ну, разве что не такой крупный и красивый. Но все остальное: одежда людей, коляска с остатками упряжи, следы лошадей, – говорило о том, что вокруг меня если не средневековье, то более отсталая цивилизация.
Но поразмышлять больше не получилось. Девочка отвлекла, заявив, что яблоко она все же хочет, и топнула ножкой. Пришлось доставать обратно еду. Попутно мы познакомились. Если я правильно расслышал, то имя этой капризули Лика. Безусловно, я сделал скидку на стресс, возраст, боль в руке и прочее, но уже через четверть часа молился, чтобы хоть кто-то появился на дороге, иначе сам добью ребёнка.
Мне повезло. Правда, под завывания девочки и требования чего-то я не сразу услышал топот лошадей. А потому убежать куда-то и спрятаться не успел.
– Юренеевых знак на повозке, – спешился один из десятка мужчин, быстро окруживших место разбоя.
– Совсем обиралы распоясались, – вторил ему другой.
Лика, напуганная видом крупных животных, которые могли запросто её затоптать, заревела по новой. Надо же, минут пять назад я думал, что жидкости в организме ребёнка не осталось. Описавшись, девочка только скулила, а тут снова откуда-то полились слёзы.
– Шустряк, что там за дети? – поинтересовался старший группы у первого мужчины.
– Думаю, что дочка Юренеевых, а пацан – служка при ней, – брезгливо сморщился спешившийся, разглядывая меня и девочку.
– Давай тогда бери помощника и вези детей к знахарке в Курново. А я поспешу с докладом к зачинщику. За девчонку Юренеевы награду дадут.
– Этих что, так и оставим? – поинтересовался кто-то из группы, подразумевая трупы.
– Шустряк, детей отдашь знахарке, а сам в Курново организуй телеги и всё остальное, – неопределенно махнул рукой командир, давая распоряжение.
И минуты не прошло, как двое подручных того Шустряка посадили нас с Ликой к себе на лошадей, и мы поскакали прочь от места разбоя.
Вот и славно. Я даже слова не сказал, а уже легализовался в этом мире. Буду и дальше действовать по той же схеме: больше молчать и слушать. Тем более что воспроизвести говор местных у меня вряд ли получится. Главное, я речь понимаю, а остальное спишут на возраст.
  
Глава 2
  
Если я с момента встречи и звука не издал, то Лика утомила наших спасателей очень быстро. Я понимал, что ребёнку больно, но она сама усугубляла положение, брыкаясь и не желая сидеть впереди всадника.
– Да угомонись ты! – рявкнул мужчина и тут же начал материться.
Жидкости в организме девочки почти не осталось, что-то на слезы, что-то на посикушки было потрачено, но судя по запаху, накопилось что-то другое. С перепугу ребёнок обделался. Всадник ругался, а я прислушивался к словам, запоминая незнакомые обороты речи. Рано я обрадовался, что понимаю речь местных. Не только акцент с характерной для украинцев буквой «Г», но и некоторые слова были совсем незнакомы. В общем, я решил, что желательно самому молчать, пока не подучусь. Тем более моя персона никого не заинтересовала.
Лика, нарыдавшись, вскоре затихла и даже уснула. Мне по-прежнему никто не мешал разглядывать людей, животных и окружение. Окружение, правда, не сильно изменилось. Вокруг был лес и грунтовая дорога. Зато всадники выглядели очень колоритно. В их одежде использовалось много кожи хорошей выделки. Немарко, но прочно. Кожаные штаны, куртки были пошиты в одном стиле. Именно по этой причине у меня сразу создалось впечатление, что это отряд военных.
Головные уборы также были единообразными. Эдакое кепи с козырьком спереди и сзади. Сзади, наверное, для того, чтобы дождь за шиворот не затекал. На ногах у мужчин были сапоги. По всем признакам сейчас середина или вторая половина лета. Днем достаточно жарко. А эти в сапогах! Думаю, про запах, исходящий от мужчин, рассказывать не нужно. Лошади тоже пахли не слишком приятно, но однозначно лучше всадников.
Куртка у мужчины, что вёз меня, не была застёгнута. Поэтому «насладиться» ароматами давно немытого тела мне довелось в полной мере. Плюс жара, мухи, опять же та лошадь, на которой мы двигались, нервировала. Не представляю, как могут верхом ехать два взрослых человека. Даже мне в теле ребёнка было неудобно. Седло-то рассчитано на одного всадника. Для второго «пассажира» места не хватало, а перед седлом специальной приспособы не имелось. Я то сползал вниз, то меня по боку седло било, и приходилось ёрзать, а после снова удерживать равновесие и не заваливаться в сторону.
Впечатлений хватило с избытком. Только успевай анализировать. Кстати, у мужчины под курткой была рубашка неплохого качества. Совсем отсталым общество не казалось. В предыдущий день мне было не до разглядывания текстильный изделий. Тут я и к себе присмотрелся. Рубаха явно не из вручную тканого полотна, ботинки добротные, крепкие. Зато нижнего белья не имелось, это создавало дискомфорт.
Закончив с осмотром одежды, я попытался определить, где у мужчин оружие. Ехавший впереди Шустряк был хорошо виден. Ещё раз я оценил прочную куртку мужчины. Снова переключил внимание на ближайшего всадника. Он имел нечто напоминающее пистолетную кобуру. В моем представлении к такой одежде подошла бы сабля, но местные имели другое вооружение, какое именно, определить не удалось.
Я так увлёкся всеми этими наблюдениями, что не заметил, когда мы свернули и подъехали к дому знахарки. Крепкий бревенчатый домик стоял на поляне в лесу. Вокруг хозяйственные постройки и даже лошадь в загоне. В целом совсем не «избушка бабы-Яги», как мне мысленно представлялся дом знахарки.
Со мной у сопровождающих проблем не возникло, а вот с перемещением Лики мужчинам пришлось повозиться. Вояки морщились от запаха, но не роптали. Даже не потревожили больную руку ребёнка. В дом к знахарке девочку занесли спящей. Кратко обрисовали ситуацию и поспешили в деревню. Меня оставили вроде как в помощниках.
 
Знахарка оказалась женщиной пожилой и опытной. Первым делом она напоила сонную девочку каким-то отваром. Лика заснула глубже и на последующие манипуляции с её телом не реагировала.
– Белый, подай воду из ведра, сними обувь девчонке, – командовала мной женщина. – Неси тряпки, что на заборе сохнут, забери грязное.