Блитвуд (ЛП)

Следующие два дня мы провели в «зубрёжке», готовясь к моему экзамену, как выразилась Агнес. Весь особняк был в нашем полном распоряжении. Бабушка была вызвана в северную часть штата по «деликатному делу».
— Но я оставляю тебя в умелых руках. Уверена, ты представишь себя как истинную Холл.
Последнее замечание больше прозвучало как угроза, чем надежда. Тем не менее, насчёт Агнес она оказалась права. Агнес тренировала меня в классах склонений латинского языка, в исторических датах, в течениях английской литературы, и, самое странное, в собирательных существительных. Мама питала любовь к этому, а я всегда считала странным, и теперь выяснилось, что они были частью традиции Блитвуда.
— Это часть программы лучников, — расплывчато объяснила Агнес. — Полагается, что леди присутствуют на охоте. Слава Богу, Эвангелина научила тебя этим существительным.
— Не понимаю, как знание собирательных существительных для барсуков поможет мне вписаться в Блитвуд, — сказала я утром в день интервью, когда Агнес проводила натаскивание меня «в последнюю минуту» во время завтрака. — Может быть, мисс Джейнвэй сможет обдумать возможность взять меня к себе в подмастерья? — размышляла я с момента нашего посещения мисс Джейнвэй, что быстрее буду чувствовать себя как дома среди девушек за их швейными машинами, чем на полях стрельбы из лука и в чайных комнатах Блитвуда.
Агнес нахмурилась от неодобрения.
— Я умею шить, — сказала я в свою защиту. — Мама научила меня этому. Не всё чему она меня учила было бесполезным. Она просто почему-то пренебрегла стрельбой из лука.
Агнес потянулась через тарелку с копченой рыбой и сжала мою руку, её доброе, честное лицо было охвачено потрясением.
— Ох, Ава, не то чтобы мисс Джейнвэй не примет тебя, просто тебе судьбой предначертано гораздо большее!
— Надеюсь, я никогда не подумаю о себе больше, чем о портнихе… или секретаре, — добавила я, украдкой поглядев на Агнес, которая улыбнулась на приобщение её профессии. — Неужели настолько важно мне попасть в Блитвуд? Мне обязательно надо попасть туда? Исходя из того как вы с мисс Джейнвэй разговаривали, похоже, что не каждый всецело доволен школой.
— Мы не должны были спорить об этих вещах в твоём присутствии. Пожалуйста, не рассказывай своей бабушке — или приёмной комиссии — что я хоть как-то высказалась против школы.
— Конечно, нет, — уверила я Агнес, удивившись и обеспокоившись, увидев её такой напуганной. — Но если Блитвуд так увяз в традициях, действительно ли они примут девушку, которая работала ради существования…
— Блитвуд не осуждает труд, — прервала меня Агнес, веснушки выделялись на её лице, что всегда бывало, когда она злилась. — Мы все должны приободриться, чтобы найти нашу истинную роль в мире — будь то быть женой графа или портнихой, или секретарём. Мы все служим Блитвуду по-своему.
— Даже женщина, которая родила ребёнка вне брака и покончила со своей жизнью? — задала я вопрос, мой голос дрожал. — Об этом вы говорили со всеми теми женщинами, не так ли? Примет ли меня Блитвуд после того, как моя мать опозорила себя. Ладно, возможно, я не хочу отправляться в место, в котором не будет моей матери, — я не знала, что чувствовала себя подобным образом до тех пор, пока слова не сорвались с моих уст.
— Ох, — произнесла Агнес, её рот принял идеальную форму «О», а глаза были широко распахнуты. — Моя дорогая, мы вовсе не об этом говорили! В школе происходят иные вещи, которые я не вольна тебе рассказывать. Я никогда бы не стала болтать о твоей матери вот так, за твоей спиной. Совершенно естественно для тебя испытывать огорчение из-за нанесенного ущерба имени твоей матери. Я вовсе не виню тебя за это.
Она опустила взгляд, нахмурив брови, и качнула головой, когда что-то про себя пробормотала самой себе. Она делала нечто такое, как я подметила, когда пыталась решить задачу. Затем с финальным кивком, от которого встрепенулось перо на её шляпке, привлекая внимания, она подняла взгляд и пододвинула своё кресло чуть ближе к моему.
— Боже мой, если ты не хочешь ехать в Блитвуд, ты не должна этого делать! Я никому не позволю заставлять тебя, даже мисс Холл. Если потребуется, мы можем жить с мисс Джейнвэй над её магазином, и все мы будем приводить в порядок шляпы для проживания! Не переживай, Ава, мы с тобой будем отличными подругами поедешь ты в Блитвуд или же нет. То есть, если ты будешь нуждаться во мне как в друге после того как я по-дурацки себя повела.
 
— Для меня будет честью быть с тобой друзьями, но ты не глупо себя повела.
— Да, глупо. Я даже не сообразила, что ты, вполне возможно, не хочешь ехать в Блитвуд после того, как они отнеслись к твоей матери. И я не виню тебя. Это было несправедливо. Другие девушки имели… ну, давай просто скажем, другие девушки поступали гораздо хуже, чем Эвангелина, и никто не попросил их покинуть школу. Я всегда считала, что Эвангелина должно быть что-то сказала Совету, что заставило их избавиться от неё или что она знала нечто такое, что напугало их.
— Понимаешь, Блитвуд полон тайн, и именно поэтому, Совет считает, что они должны держать нас в неведении. Обстоятельства могут становиться… затруднительными. Слухи, клеветнические кампании, даже распри. Но в итоге мы все лояльны по отношению к Блитвуду и всем пластам традиций и секретных ритуалов, которые потихоньку открывают новой девушке, когда она годами прокладывает свой путь в его стенах. Я не могу тебе поведать о них, — она постучала по своему кольцу. — Мы все принесли присягу «Колоколу и Перу» о том, что не разгласим секретов Блитвуда, да и не то чтобы я знала самые таинственные секреты. Те всегда были предназначены исключительно Дианам — избранным девушками. Но у меня вызывает изумление: а не выяснила ли Эвангелина нечто, выходящее за пределы того, что было открыто Дианам. И подозреваю, что был секрет, который имел какое-то отношение к твоему отцу.
— Мой отец? Ты знала?..
— Нет, я не знаю, кем он был. Не думаю, что Эвангелина с кем-либо поделилась этим. Но не приходило ли тебе в голову, что твой лучший способ выяснить, кем он был — и почему твоя мать на самом деле была исключена — заключается в том, чтобы отправиться туда самой?
Я тотчас не ответила. Секрет личности моего отца был одной из загадок, так долго завуалированной в тайне, что я уже давным-давно сдалась хоть на чуть-чуть вникнуть в неё. Всякий раз, когда я задавала какой-либо вопрос маме о нём, она выглядела настолько огорченной, что я научилась отбрасывать вообще любые намёки об отцах.
— Ты действительно считаешь, что в Блитвуде я смогу выяснить кем он был? — в конечном счете, спросила я.
— Думаю, — сказала Агнес, крепко сжав мою руку, — что если ты сильно этого захочешь, то сможешь выяснить там всё, что тебе потребуется.
Я накрыла усыпанную веснушками руку Агнес своей ладонью и посмотрела в её темно-карие глаза.
— Так во сколько интервью?
* * *
На следующее утро я надела французское синее платье из саржи со вставками из белого кружева и соответствующую шляпку и вуаль, которую Кэролайн Джейнвэй сделала для меня. Агнес сопроводила меня до Итальянского палаццо эпохи возрождения на Сорок Второй улице, недалеко от новой общественной библиотеки, в котором разместился клуб «Колокол и Перо».
— Много выпускниц Блитвуда, включая мисс Холл, являются членами этого клуба, — уведомила меня Агнес у входа в помещение. — Отборочный комитет проводит свои интервью в «Дубовой» библиотеке на втором этаже. Сидящая за парадным столом секретарь укажет тебе направление туда.
 
— Ты не войдешь? — спросила я, неожиданно почувствовав себя напуганной.
Она покачала головой.
— Я не член клуба. Но вот, я точно знаю, что поможет.
Она запустила руку в карман и вытащила черное перо, которое принадлежало моей матери. Она пробежалась пальцами вдоль длинного изогнутого стержня черного пера, так что оно заблестело в солнечном свете, и затем воткнула его в мои волосы.