Загадка загадочной загадки (СИ)

— Так что у тебя произошло? Какие правила ты нарушил? — участливо спросила она.
— Я и сам не понял! — в отчаянии воскликнул я. — Вот, хотел посмотреть Устав, чтобы разобраться. Послушайте, как всё было… — и я быстро рассказал, что было на химии, показал дневник, который так и таскал с собой. Причём ситуация, которую я ещё пять минут назад считал ерундовской, вдруг показалась мне до ужаса обидной, особенно слова классной. Сам себя накрутил, короче. — …поэтому я и опоздал, спросил разрешения войти, но она не позволила, — чуть не со слезами закончил я. Причём настоящими слезами, я не притворялся, мне действительно захотелось плакать, в горле стоял комок, как от горькой обиды. Вот блин, что это со мной?
Лидия Степановна принесла чай с булочками, и осталась послушать окончание моего рассказа.
— Пей чай, Ваня, — мягко сказала Рогачёва. — Булочку бери.
Я отпил, пока она о чём-то размышляла. Укусил булочку. Фух, вроде отпустило.
— Конечно, это никуда не годится, — обменявшись многозначительными взглядами с секретаршей, наконец, произнесла директриса. — Но и ты не прав, учителя-предметники действительно могут оценивать поведение ученика на уроке, и ставить оценки в дневник, но эти оценки суммируются с другими за поведение, и в конце недели классный руководитель выводит среднюю. В конце четверти из оценок за неделю тоже выводится средняя, итоговая за четверть. Так что ничего непоправимого не произошло. — Она помолчала, и продолжила. — Другое дело, что ты не понял, что именно сделал не так, и честно говоря, из твоего рассказа я тоже этого не поняла. Я думаю, надо выслушать и другую сторону. Лида! Пригласите к нам Елену Вячеславовну.
— Сейчас?
— Да, прямо сейчас. Восьмой «б» хороший класс, они посидят тихо.
Секретарша вышла, и директриса тоже принялась за чай.
— Елена Вячеславовна — молодой специалист, — произнесла она будто между прочим. — Она тоже новенькая, как и ты.
— Да, я понимаю, как важно сразу наладить дисциплину, — сориентировался я.
— Я рада, что ты это понимаешь, — просияла она.
Прямо добрый дедушка Дамблдор. Я был несколько сбит с толку. Надеюсь, хотя бы пойму, с чего химичка на меня окрысилась, а будет ли у нас дальше вражда, меня не волновало. Химию я знал хорошо.
Директриса поднялась и перешла в крутящееся кресло за директорским столом. Я тоже вскочил, она царственно повела рукой.
— Сиди, Ваня, пей чай.
В кабинет постучали, и внутрь робко заглянула химичка.
— Вы меня звали, Екатерина Алексеевна?
— Здравствуйте, Елена Вячеславовна, проходите.
Она прошла и подсела к столу для совещаний, не заметив меня, кресла оказались у неё за спиной.
— Елена Вячеславовна, расскажите, что сегодня произошло на уроке у восьмого «б»? — доброжелательно поинтересовалась директриса.
— У восьмого «б»? Ничего… ничего особенного.
— Но у вас случился конфликт с учеником. Вы поставили ему два по поведению. Разве нет?
— Ну конфликтом я бы это не назвала, — замялась химичка.
— Так что же произошло?
— Дело в том, что этот ученик… Он отвлекался, не слушал меня, и… постоянно смотрел на свою соседку по парте, бедная девочка просто не знала, куда деться!
Нифига себе заявочки!
— То есть, — медленно проговорила директриса, — вы поставили ученику двойку за то, что он… смотрел на соседку?
— Не только! — поспешила оправдаться училка, видимо поняв, что на двойку это не тянет. — Он нагло разговаривал со мной, выкрикивал с места, и…
— И? — поощрила директриса.
— Отвлекался…
— Ваня, — окликнула меня директриса, — а с кем ты сидишь за партой?
Елену Вячеславовну так и подбросило на стуле! До этого она меня не замечала.
— С Анжеликой Олейник.
— С Олейник? — внезапно помрачнела она. — А ты не хочешь пересесть?
— Пересесть? Нет, не хочу, а зачем?
— Ладно, Ванечка, ты иди и ни о чём не беспокойся, а мы тут… ещё поговорим с Еленой Вячеславовной. Не беспокойся, твоя двойка аннулирована.
Я кивнул, и направился к двери, не очень понимая, доволен я или нет. Скорее всё же да. Я не сомневался, что гнусной химичке сейчас достанется.
 
В приёмной я замедлил шаги у стола секретарши.
— Лидия Степановна, а скажите, пожалуйста…
— Да-да? — доброжелательно откликнулась она.
— Вы не знаете, почему и наша классная, и директор сейчас предлагали мне пересесть от Анжелики Олейник? Что с ней такое?
— Ты сидишь с Олейник? — округлила на меня глаза секретарша.
— Ну да, а что такое-то?
Она колебалась, будто собираясь сказать что-то важное, и раздумывала, достоин ли я такой чести. Но, видимо, чаша весов склонилась не в мою сторону.
— Не отвлекай меня всякими глупостями, мне работать надо!
Она с деловым видом стала перекладывать какие-то бумажки, и я понял, что надо уходить.
  
Глава 15. Маркиза ангелов
 
Я подошёл к кабинету химии, чтобы забрать сумку. Конечно, класс сидел не тихо. Но и не слишком громко.
Под взглядами множества глаз я подошёл к своей парте. Учебник и тетрадь так и лежали. Я убрал в сумку.
— Что, Белов? Что было-то? — это Савостикова, конечно.
А я даже и знаю, что сказать.
— Да нормально всё. Разошлись бортами.
— Ты у директора был, что ли? — спросил Карпов.
— Ну да, — пожал я плечами.
— И чего она?
— А чего? Директор же, — туманно ответил я. И только сейчас вспомнил, что Устав я так и не взял. Но решил, что не буду возвращаться. Хватит на сегодня. Мне ещё с родителями объясняться, надо нервы поберечь.
От дальнейших расспросов меня спас звонок.
Почти весь класс подорвался в сторону двери, устроив привычное столпотворение. Я, понятно, в толпу не полез. Как и Анжелика Олейник. Макс тоже задержался, поджидая меня, как и Арина, и старательно делавшая вид, что ей всё равно Савостикова.
— Ваня, ты правда у директора был? — тревожно заглянула мне в глаза Арина. Я кивнул. — Ничего себе! Я бы никогда не решилась! И что она сказала?
— Обещала разобраться, — увидев, что Анжелика прислушивается, я не стал уточнять, что на директора нарвался в общем-то случайно. И что ничего она толком и не сказала.
Толкучка рассеялась, и мы пошли на двойную историю. Кабинет снова удивил — на этот раз тут были одинарные парты в шесть рядов. Кажется, я такое видел в каком-то зарубежном фильме. На стенах висели картины на исторические темы — «Призвание варягов», «Совет в Филях», «Утро стрелецкой казни», и ещё какие-то на античные темы. Мне тут сразу понравилось. Да ещё и учителем оказался мужчина, очень увлеченный. Он так интересно рассказывал о России начала девятнадцатого века, что весь класс сидел, затаив дыхание. Я вообще-то собирался спокойно поразмышлять о своих проблемах, особенно о соседке Анжелике, но и то уши развесил — вот что значит — человек на своём месте!
Последним уроком сегодня была алгебра, и я, машинально черкая в тетради какие-то уравнения, думал о своём. То есть о своей соседке, с которой за три дня даже словом не перемолвился, и от которой пересесть мне посоветовали уже два человека — классная и директор. Ну не то что бы посоветовали… Я нахмурился, вспоминая дословно, что они говорили. Кстати, а ведь классная сама меня с ней посадила, вдруг вспомнил я. И что бы это значило? У кого бы спросить? Ученики не знают, иначе Савостикова выболтала бы, когда я спрашивал в первый день. Учителя знают, но не скажут, как секретарша.
Остаётся сама Анжелика. Маркиза, вспомнил я её прозвище, и, надо сказать, ей оно очень подходило — было в ней что-то аристократически-надменное, и в то же время эти кудряшки, как на портретах Галантной эпохи… Впрочем, это явно от имени, фильм такой был старый «Анжелика маркиза ангелов». Блин, и вот почему я помню какие-то доисторические фильмы, а самого себя вспомнить не могу? Так, не отвлекаться!
Сейчас на повестке Анжелика. Как к ней подкатить? Она вообще ни с кем не разговаривает, и держится особняком. Дождаться после уроков? Пожалуй, так будет лучше. Или нет, напишу-ка я ей записку!