Бессмертный ангел (ЛП)

И он ушел. Не прощаясь. Мужчина просто вышел из квартиры Ильдарии, оставив их смотреть ему вслед. Определенно не из вежливых людей, — весело подумал Джи Джи, а затем взглянул на Ильдарию. У нее снова был тот острый взгляд, затравленный, готовящийся и всегда ожидающий неприятностей. Он был там с тех пор, как она проснулась. Но теперь он был помножен на десять. Ее челюсть была так напряжена, что он удивился, как она не сломалась под давлением. Он не мог себе представить, чтобы он прожил так день, не говоря уже о двухстах годах.
Только одна вещь могла отвлечь ее от этих забот и страхов, которые так долго преследовали ее, и она была бы беспомощна перед этим, согласно всем знаниям и рассказам, которые он слышал. По крайней мере, это было предлогом, который он дал себе, чтобы, наконец, спровоцировать секс со спутницей жизни.
Не зная, чего ожидать, Джи Джи протянул руку и провел одним пальцем, всего одним, по ее руке. Это была только ее рука. Но, черт возьми, это было все, что было нужно.
Рот Ильдарии приоткрылся от легкого вздоха, видимая дрожь пробежала по ее телу и, казалось, направилась к нему, когда поток удовольствия пронзил его, а затем ее голова повернулась, ее глаза нацелились на него, как ракета с тепловым наведением.
Джи Джи посмотрел на растущее золото в карих глазах, а затем снова прикоснулся к ней, на этот раз позволяя своему пальцу скользить по верху ее бюстье, скользя по изгибу ее груди, прежде чем опуститься между ними. Он собирался продолжить работу над второй грудью, но так далеко не продвинулся. На этот раз это была дрожь, которую они разделили, а не удовольствие, когда они оба испытали прикосновение, а затем поцеловались.
В их общих снах их поцелуи обычно начинались медленно, как испытание и дегустация, прежде чем углубиться в страсть. Этот поцелуй был взрывом между ними, рты слились и сплелись, языки искали, руки тянулись друг к другу, тела напрягались, когда волна за волной нарастающей страсти прокатывались по ним обоим. Это было неконтролируемо, чертовски страшно и чертовски возвышенно, — немного ошеломленно подумал Джи Джи, стаскивая Ильдарию со стула к себе на колени.
Общие сны были суррогатом рядом с этим гастрономическим пиршеством. Каждый раз и везде где их тела встречались или соприкасались, Джи Джи чувствовал это до глубины души. Ее удовольствие было его, и его было ее, а затем снова его. Оно прыгало между ними, как теннисный мячик на корте, билось в его разуме, направляло его действия, подстрекало его. Он хотел, чтобы она была обнажена, но с громоподобным наслаждением, обрушивающимся на его мозг, ошеломляющим, он, похоже, не мог справиться с задачей, по крайней мере, недостаточно быстро, чтобы удовлетворить потребность, обрушивающуюся на него.
В конце концов, вместо того, чтобы снять бюстье, что он просто опустил чашки, освобождая ее грудь для его жадного внимания. И, Боже мой, он чувствовал каждое облизывание, покусывание и сосание ее сосков, как если бы она делала это с ним, и это сводило его с ума, заставляло сосать сильнее, втягивая в рот почти всю ее грудь.
Тем временем его руки переместились к ее кожаным штанам в поисках ожидаемой молнии и отверстия спереди, но не нашли. Раздосадованный своей неспособностью понять, как они расстегивались, он застонал у ее груди, а затем застонал от ощущения, охватившего их обоих. Черт возьми, это было безумие.
Не помогало и то, что Ильдария тоже прикасалась к нему, ее руки блуждали по всему его телу, до чего она могла дотянуться, усиливая ощущения до еще более высоких высот. Когда ее рука нашла и сжала выпуклость на его джинсах, Джи Джи замер под обжигающим натиском ощущений, пронзивших его. Когда затем оно подпрыгнуло внутри него, как мячик для пинбола, заставив его нервные окончания вибрировать до такой степени, что удовольствие было почти болезненным, он просто потерял его. Его рот не покидал ее груди, он встал, помогая ей тоже встать. Джи Джи затем одной рукой схватился за пояс ее брюк сзади, а другой за перед и потянул. Он с триумфом замычал у ее груди, когда услышал удовлетворяющий разрывающий звук успеха, когда он разорвал швы.
 
Джи Джи был так далеко, что даже не заметил сначала, что Ильдария помогала снимать кожу. Когда он это сделал, он просто хмыкнул и усердно работал, чтобы развернуть ее из материала, скрывающего ее кожу от него. В конце концов, ей пришлось закончить работу. Штанины уходили в высокие сапоги, и ей пришлось самой выдергивать ткань и рвать ее. Предоставив ей это, Джи Джи вернул руки к джинсам. Его молния и пуговица все еще были спереди, но расстегнуть их было труднее, чем следовало бы. Его руки дрожали и не координировались, и он думал, что задержка убьет его, но, наконец, он выполнил свою работу.
В ту минуту, когда он закончил расстегивать молнию, руки Ильдарии уже были рядом, отталкивая его в сторону. Джи Джи наконец позволил груди выскользнуть из его рта и резко выпрямился, его дыхание зашипело сквозь зубы, когда ее пальцы коснулись его, и тогда он посмотрел на нее и готов был заплакать. Она не только сняла разорваные штаны, теперь исчезло и бюстье. Она стояла перед ним, прикрытая только своими длинными волосами и в сапогах на высоких каблуках, и этого зрелища было достаточно, чтобы взрослый мужчина заплакал.
Схватив ее за талию, он поднял ее, чтобы посадить на остров, встал между ее раздвинутыми ногами и ненадолго уткнулся лицом между ее грудями, уткнувшись носом в кожу, пока его руки пробегали по ее обнаженной плоти. Они скользили от ее талии, вниз по ее бедрам, а затем по внешним сторонам ног, прежде чем снова подняться вверх по тем же самым изгибам и дальше, чтобы завладеть ее грудью.
Она была гладкой, как шелк, и теплой на ощупь, ее кожа была такой горячей, как будто она лежала на солнце. Он хотел, чтобы это тепло окутало его, как одеяло. Сейчас. Но его разум говорил ему, что хороший любовник дает своей женщине предварительную ласку, а Ильдария заслуживает хорошего любовника. Это был их первый раз, по крайней мере, в реальной жизни. Это заставило его колебаться.
Джи Джи стоял застывший, все его тело дрожало от желания, его руки сжимали ее сейчас, когда он отчаянно боролся с желанием погрузиться в нее. Он хотел доставить ей удовольствие, знал, что должен. Но кажущиеся часы прелюдии из общих снов были невозможными, когда они столкнулись с этим натиском ощущений и непреодолимой потребности.
Ильдария вдруг схватила его за лицо обеими руками и подняла голову. С горящими золотом глазами, она выдохнула: «Ты нужен мне внутри меня», и Джи Джи проиграл битву с самим собой. Захватив ее рот своим, он взял себя в руки, и они оба втянули воздух, когда он коснулся чувствительной кожи, затем он погладил ее кончиком своей эрекции, нашел ее вход и освободился, чтобы схватить ее за бедра.
Джи Джи почувствовал, как ее боль смешалась с их удовольствием, и ненадолго застыл, но когда она схватила его за зад и требовательно вонзила ногти, он начал двигаться. Это было совсем не похоже на общие сны. Это был обычный смертный секс, в котором он чувствовал только свое собственное удовольствие. Теперь он переживал все это, его, ее, их, волны этого обрушивались на его тело и разум, когда первый всплеск боли угас. Ни один из них не мог долго терпеть. Он не мог откладывать получение его собственного удовольствия, пока она не найдет свое. Это было невозможно.
Джи Джи не считал толчки, но их не могло быть больше, чем горстка, прежде чем он выстрелил. Это был товарный поезд, сошедший с рельсов, пробивающий барьеры, разрушающий клетки мозга и блокирующий свет. Ему показалось, что он услышал, как Ильдария вскрикнула вместе с ним, ее высокий голос был контрапунктом к его, а затем он упал во тьму, свалившуюся на него.
Ильдария очнулась, лежа на Джи Джи на полу кухни. Ее разум не сразу понял, почему она здесь, и тут к ней вернулись воспоминания. У них был секс. Верно. И ее первый раз… по крайней мере, в реальной жизни. Что было чем-то вроде неожиданности. Ей сказали, что в детстве к ней приставали, и она предположила, что это означало… Ну, очевидно, это не включало половой акт.