Моя родословная (ЛП)

Роман: Не думай, что я не понял, где ты находишься.
Паркер: Вау. Зачем тебе понадобилось стоять так близко, что я не могу убрать тебя из кадра!?
Она улыбается и закатывает глаза на их ужимки, пока я отвечаю.
Оскар: Ты можешь отвалить, она моя прямо сейчас. Не заставляй меня спрятать ее.
Она отступает и оставляет меня подшучивать над ними. Когда она откидывается на подушки, я больше обращаю внимания на татуировку у нее на ребрах.
Срань господня, это…
— Черт возьми, у вас с Паркером одинаковая татуировка, да?
Ее глаза расширяются, и она выглядит испуганной.
— Он выбрал ее из моего портфолио, пока я готовилась. Я показала ему, что у меня точно такая же, и это, казалось, придало ему еще большей решимости.
— Успокойся, детка. Не нужно объяснять, но мне тоже можно такую?
Она не может понять, шучу я или нет, и, по правде говоря, я тоже.
— Что означают твои татуировки? — спрашиваю я.
Она окидывает меня застенчивым взглядом.
— Сначала ты должен рассказать мне о своих.
— Я могу это сделать, без проблем.
Протягиваю свою левую руку, покрытую рукавом с татуировкой.
— Каждая татуировка здесь представляет видеоигру. Пакман, Крэш Бандикут, Соник. Это все игры, в которые я играл в детстве, прежде чем узнал о реальном мире, в котором жил. Это постоянное воспоминание о том времени, когда я был по-настоящему счастлив и позволял себе быть самим собой, до того, как появились все обязательства.
Указывая на свою грудь: — Эта татуировка, символ моей родословной.
Это кельтский символ, который каждый наследник рода должен обязательно получить на протяжении многих лет. Я ненавижу ее.
— Итак, теперь твоя очередь.
— Ты видел мое перо. Не многие знают, что перо может символизировать силу. Его недооценивают, как и меня, — шепчет она, заставляя меня чесаться от желания прикоснуться к нему.
Она переворачивается, показывая мне спину. Приподнимая волосы с ее шеи, я вижу три стрелы и перевернутый полумесяц.
— Это символ Дианы, богини охоты. На самом деле это выбирала не я, а Раф, и когда ты говоришь, что у тебя есть символ родословной, это заставляет меня задуматься, — вздыхает она.
Я провожу взглядом по ее позвоночнику, где у нее изящно расположены пять символов.
— А символы — это поговорка, которую постоянно повторяла моя старая подруга. Потом она ушла, и я получила это на память о ней.
Я могу сказать, что она не хочет объяснять дальше, поэтому я не настаиваю.
Вместо этого я ложусь рядом с ней, и она поворачивается так, что мы оказываемся лицом друг к другу. Я мог бы потеряться в ее глазах. Что сводит меня с ума, обычно я хорош для того, чтобы потеряться в пизде, а потом откланяться, но в ней есть что-то такое, что заставляет меня чувствовать больше.
Сегодня было все, чего я не знал, что мне нужно. По счастливой случайности я оказался именно там, где должен был быть. Так вот, я не хотел давить и попадать в неприятности, но я так сильно хотел ее.
Словно почувствовав мои мысли, она приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз. Она не говорит ни слова, она просто смотрит мне в глаза, когда поднимает руку, чтобы провести по моим губам. Девушки никогда не делают первый шаг, и это моя ошибка новичка, потому что она явно настоящая женщина. Она толкает меня локтем и устраивается сама у меня на коленях.
Черт.
Мне нравится, когда она там. Медленно дразня, я провожу руками по ее бедрам, наблюдая, как они скользят вверх по ее телу. Когда я опускаю руки на ее бедра, я вытягиваю пальцы, пытаясь коснуться как можно большего количества кожи. Ее кожа горит рядом с моей.
Ее руки обводят мои плечи, когда она поднимает мое лицо, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее язык проводит по моей нижней губе, пробуя ее на вкус. Это чертовски горячо. Берет и дразнит, как хочет. Единственное, что Роман сказал мне, когда они оба, спотыкаясь, выходили из машины на днях, это то, что она взяла все сама.
Она взяла у него то, что хотела, и он позволил ей сделать это снова. Теперь она сидит передо мной, готовая сделать то же самое, но сначала должно быть достигнуто соглашение, прежде чем я потеряю себя в ее прикосновениях.
 
— Детка, тщательно принимай решение. Если ты возьмешь на себя ответственность здесь и сейчас, перед нашим отъездом будет второй раунд, и тогда все, что я скажу, будет исполнено. В любом случае, прежде чем мы уйдем, мы оба немного подчинимся, — выдыхаю я, находясь в нескольких миллиметрах от ее губ.
Она надавливает на мою эрекцию, и ее киска становится похожей на лаву, даже несмотря на весь материал между нами.
— То есть ты хочешь сказать, что мы должны пойти на компромисс? — спрашивает она, и я киваю в ответ.
Улыбка, появляющаяся на ее лице, говорит мне, что ей нравится это напряжение между нами.
— В таком случае, чья сейчас очередь? — мурлычет она, и я достигаю своего предела.
Я больше не могу сдерживаться. Перевернув нас, она через несколько секунд оказывается подо мной, ее ноги обвиваются вокруг меня, а мой член идеально расположился у нее между ног.
Сейчас никто из нас не произносит ни слова. Время для этого прошло. Я прижимаюсь своим ртом к ее рту, пытаясь поглотить друг друга, борясь за контроль. Это чертовски горячо. Я зажимаю ее руки над головой, а другой рукой медленно развязываю завязки на ее бикини, желая растянуть это на дольше. Пока она борется с моей хваткой, чтобы освободить руки, и, наконец, показываються ее соски. Пирсинг? Роман не предупредил меня об этом.
Бля. Я мог бы кончить в штаны, как похотливый подросток.
Они нужны мне во рту. Мне нужны два рта, чтобы они оба могли завладеть моим вниманием. Дерьмо, которое дает мне представление о себе внутри ее киски, пока парни заботятся о ее сосках. Черт. Мы никогда по-настоящему не делили кого-то подобным образом. Мы позволяли девушке ходить по кругу и делать нам всем минет в одной комнате, но она вызывает у меня желание доставить ей больше удовольствия.
Ныряя вниз, я беру в рот ее сосок, обводя его языком, заставляя ее стонать. Я переключаюсь на другой, когда моя свободная рука нащупывает шнуровку на ее трусиках. Я хочу, чтобы она была обнажена, на открытом месте. Я свободен для исследований, и мне нравится получать адреналин от перспективы того, что за мной наблюдают.
Когда я стягиваю с нее трусики бикини, я отпускаю ее руки, чтобы откинуться назад и насладиться ею всей. Она — прекрасное зрелище. Мои глаза действительно не знают, на чем еще сфокусироваться. Ей нравится, когда я смотрю, и, кажется, она приготовила для меня шоу. Она обхватывает руками свои груди, проводит большими пальцами по их вершинам, издавая тихие стоны. Я встаю и сбрасываю шорты, желая, чтобы между нами ничего не было.
Ее глаза опускаются на мой член и расширяются, когда она видит моего принца Альберта. Ее рука скользит вниз по животу, направляясь прямо к моему призу, и я загипнотизирован ее движениями. Кончиком пальца она касается своего клитора, и она дрожит, проводя пальцем вниз к своему входу и поднимая влагу вверх, чтобы обвести вокруг клитора, вызывая негромкие вскрики удовольствия.
Я не могу удержаться, чтобы не взять в кулак свой член от ее маленького шоу, она чертовски сногсшибательна.
— Я не могу решить, хочу ли я прямо сейчас тебя у себя во рту или твоих губ на мне, — шепчет она.
— Для тебя детка все что угодно, — отвечаю я.
Похоть в ее глазах говорит мне, что она увлечена, затем она поднимается на колени, соединяя наши губы. Я медленно опускаюсь и ложусь на спину, стараясь не разорвать нашу связь. Она прокладывает дорожку поцелуев по моему телу, пока ее губы не останавливаются на кончике моего члена, слегка дуя, и я едва сдерживаю стон. Облизывая его от кончика до основания, я мычу от удовольствия. Просто дразнит, а потом она приподнимается надо мной и опускает свою сладкую киску к моему лицу.
Она буквально мечта.
Мой рот мгновенно соприкасается с ее сердцевиной, мои руки сжимают ее ягодицы и притягивают ее к своему лицу, пока она берет меня в рот.