Моя родословная (ЛП)

— Итак, что у нас тогда в списке дел? — спрашивает Рыжая, прерывая ход моих мыслей.
— Ну, мне нужен новый ноутбук и несколько книг для определенных занятий. Вот и все, на самом деле, и кофе, много кофе и пирожных, — улыбаюсь я.
Я ничего не могу с собой поделать, ее улыбка заразительна.
— Это все выполнимо, не хочешь сначала выпить кофе, а потом, когда мы закончим с твоими планами, мы могли бы перекусить?
Я замечаю надежду в ее голосе и ловлю себя на том, что киваю в знак согласия. Она визжит, буквально визжит, и я не знаю, как ей это удается, когда ее рука переплетена с моей, но она так-же хлопает, когда немного подпрыгивает.
Она тащит меня за собой в центр кампуса, где есть все необходимое, и я удивляюсь планировке. Здесь есть целый ряд магазинов, всего около двадцати, начиная от магазинов дизайнерской брендовой одежды и заканчивая первоклассными магазинами электроники. Все здания довольно маленькие, почти причудливые, а мощеная дорожка заставляет меня чувствовать себя так, словно я покинула страну.
Ее руки тянутся во все стороны, когда она указывает мне на что-то по дороге в кафе.
Здесь есть небольшая площадь с ресторанами и кафе в той же атмосфере, с небольшим замысловатым фонтаном в центре. От итальянских ресторанов до «Starbucks».
Выделяется большое здание, которое, по словам Рыжей, является главной столовой кампуса. Все эти стеклянные стены и стальные панели выглядят совершенно неуместно, слишком современно среди остального.
Рыжая не отпускает мою руку. Я вижу, как ее мозг работает сверхурочно, и я знаю, что, когда мы в конце концов сядем за стол, она засыплет меня своими вопросами, прежде чем я успею задать ей хоть один из своих.
Она с удовольствием заказывает кофе на вынос, хотя у нее морщится лицо, когда я пью чистый черный кофе, по сравнению с ее фраппучино с мокко и крошкой печенья.
Холодный кофе, кто вообще его пьет?
Очевидно, я. Учитывая, что я обещала попробовать одно из них завтра после окончания занятий.
Направляясь в магазин электроники, я достаточно легко покупаю новый ноутбук, там было ограниченное количество вариантов, но все на высшем уровне. У меня в комнате есть мой собственный ноутбук, но это не та вещь, с которой я могу небрежно прогуливаться по кампусу.
Не тогда, когда у меня есть доступ к черному рынку и тамошней темной паутине. Фезерстоун знает, но если бы кому-то удалось заполучить это в свои руки, мне была бы крышка. Я также не знаю, кто на самом деле стоит за именем Физерстоун, поэтому я не совсем уверена, кто в курсе моей внеклассной деятельности.
Следующая остановка — книжный магазин, и после того, как я набрала слишком много книг, на мой вкус, мы закончили. Слава богу.
Мы прогуливаемся по мощеной улице, направляясь за едой, когда я вижу выражение лица Рыжей, и становится очевидным, что она отчаянно хочет что-то сказать.
— Давай, выкладывай.
У нее взгляд "оленя в свете фар".
— Ну, э-э-э, мне просто интересно, полностью ли ты прочитала руководство? Я имею в виду, что ты красива, настолько красива, насколько ты есть. Просто нужно строго соблюдать правила, и мой долг как твоей лучшей подруги — помогать тебе. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы завтра, в твой первый официальный день, не тогда, когда я могу быть уверена, что мы избежим ненужных конфронтаций. Не похоже, что тебе это нужно. Вовсе нет, но не я устанавливаю правила и…
— Рыжая, просто переходи к сути, — перебиваю я, махая ей рукой.
— О, извини, просто макияж обязателен, — торопится она, и мне требуется секунда, чтобы осознать.
О, слава богу, то она заставила меня напрячься всей своей бессвязностью.
— Не волнуйся, я видела, и моя мама взяла на себя смелость заполнить мою комнату половиной магазина косметики, так что не нужно напрягаться. Я крашусь, когда мне нужно или хочется, просто не так часто, в основном потому, что я провожу так много времени на тренировках, и он просто плывет.
Я никогда не упоминаю, сколько я тренируюсь. Ну вот, я снова начинаю, просто расскажи ей историю своей жизни сейчас, убери это с дороги, ругаю я себя.
 
— О, хорошо, я просто хотела убедиться, что вдруг тебе нужно что-нибудь здесь купить. Хотя убедись, что ты носишь с собой какие-нибудь принадлежности для макияжа, потому что они ожидают повторного нанесения после физической нагрузки, — советует она.
Отлично, именно то, что я хотела. По крайней мере, она предупредила меня, потому что иначе я бы точно не таскала это с собой.
— Это прекрасно Рыжая, не волнуйся об этом. Ты готова что-нибудь съесть? — спрашиваю я.
— Как насчет чего-нибудь итальянского? — это самая уверенная фраза, которую она произнесла за весь день.
Всего лишь простым вопросом. Я вижу, что она не пытается мне угодить или ходить вокруг да около, и это заставляет меня улыбнуться.
— Это звучит как путь к моему сердцу, Рыжая, показывай дорогу, — отвечаю я.
Черт возьми, от нее одни неприятности, жаль, что я не увлекаюсь женщинами, потому что она обвела меня вокруг пальца. Если бы кто-нибудь увидел меня из дома, он бы не поверил своим глазам.
*****
Рыжая ведет меня в маленький итальянский ресторанчик, а не в главную забегаловку, и мы решаем посидеть во внутреннем дворике снаружи, пока солнце все еще греет. Большие красные, белые и зеленые навесы отбрасывают тень на нас, когда мы сидим за классическим кованым столом и стульями, глядя на площадь.
Она нелепо ухмыляется, больше обычного, если это возможно, и это вызывает у меня любопытство.
— Чему ты так широко улыбаешься? — спрашиваю я, и это только заставляет ее хихикать.
— Ты не отрицала, что я твоя лучшая подруга, и теперь тебе слишком поздно это оспаривать.
Она высовывает язык и берет меню, пытаясь на этом закончить разговор. Я пытаюсь не смеяться над ее выходками, но это трудно, и она это знает. Я не знаю, как возразить на ее утверждение, поэтому вообще ничего не отвечаю, что только заставляет ее улыбаться еще шире.
Подходит официант, он выглядит примерно нашего возраста, он тоже учится здесь? Я не спрашиваю, поскольку вторжение кажется невежливым. Итак, мы делаем заказы: по чаю со льдом, она заказывает пиццу с пепперони, а я — спагетти карбонара, мои любимые.
Как только мы снова остаемся одни, я пытаюсь классифицировать вопросы, которые у меня возникают, об этом месте, о ней, обо всем.
— Так как же ты здесь оказалась, Рыжая? — начинаю я, желая сначала узнать о ней побольше.
— Ну, когда мне было 14, мой папа усадил меня и сказал, что я больше не буду ходить в школу со всеми своими друзьями. Я должна была посещать Физерстоунскую среднюю школу. Он сказал мне об этом за неделю до того, как я должна была начать, и вот так просто я была выброшена из своей зоны комфорта в мир, о котором понятия не имела, — говорит она, проводя рукой по волосам и опустив глаза.
— Мой отец не является важной частью преступного мира, но он создал технологии и устройства для Физерстоуна. Он говорит, что это для того, чтобы я могла получить лучшее образование, и от меня ничего не ожидают, но, честно говоря, я думаю, что они вынудили его поместить меня сюда. Сделать меня лучше него, потому что я многому научилась в Физерстоунской школе, об этом мире и людях в нем, и мне это не нравится. Я думаю, они поместили меня в "Бубны" в качестве жеста доброй воли, но я не принадлежу к истинной линии родословной, а это значит, что никто не хочет иметь со мной ничего общего, потому что мое имя ничего не значит для их статуса. — она вздыхает.
Боже, это много. Ей есть что сказать, и ей со многим приходится иметь дело, особенно потому, что ясно, что в ее крови нет яда, как у других, как у меня.
— Тебе, должно быть, было тяжело.
Я не извиняюсь за ее обстоятельства. Это не моя вина, но я чувствую необходимость признать ее чувства.
— Да, так оно и было. В основном потому, что это была школа-интернат, я уже провела четыре года с этими людьми, а теперь, вот, еще нужно один год. Могу я быть честна с тобой?