«Древоходец». Приблудный ученик. Книга первая

Её все отговаривали: не вместно отпрыску княжеского рода изображать падальщика. В конце концов, нашли компромисс: исполняет небольшую роль волчонка, брата Маугли. Волчат-братьев Маугли и самого Маугли. было аж три комплекта – они же по ходу представления росли, взрослели, и актёры подменялись. Роль волчонка была короткая, но зато Пиррола весь спектакль из-за кулис должна была озвучивать Табаки, а в шкуре шакала пусть по сцене бегает сын одного из дворцовых слуг. Воспользовался её талантами и основной режиссёр, попросив изображать звуки джунглей – крики птиц и обезьян.
В постановке участвовали мальчики из благородных, ровесники Кости. Поначалу он часто перехватывал на себе их неприязненные взгляды, но баронессы явно оказывали Косте расположение, и поэтому на прямой конфликт никто не шёл, да и рядом с ним всегда вертелась Пиррола, готовая, как злая собачонка, сразу облаять любого. Постепенно и эта неприязнь сошла на нет – общая работа объединяет, а Костя старался всем помочь.
Обедал он поначалу вместе с артистами и другим задействованными в спектакле персоналом из «простых», но однажды, уже ближе к Новому Году, баронесса Кубинскоя потребовала, чтобы «сказочник» пообедал с ними, в голубом зале большого дворца, где принимали пищу все благородные участвующие в спектакле.
У Кости всё же возник конфликт с режиссёром спектакля: тот хотел изобразить сцену битвы волков с рыжими псами в виде танца, Костя же настаивал: пусть и под музыку, но воспроизводят более-менее реальную схватку. Исполнители его поддержали, и, для решения конфликта, режиссёр обратился к баронессе.
Так он впервые оказался за одним столом с представителями княжеской семьи. Конфликт, за один обед, разрешить не удалось, и Костя, как-то так, за столом и прописался, конечно, он с удовольствием вернулся бы к артистам, но не явится на обед, с возможным присутствием жены наследника, когда тебе там выделено место – смертельно опасно.
Вообще-то, обеды проходили достаточно непринуждённо – все обсуждали нюансы будущего представления.
Эти два месяца, по подготовке к новогоднему спектаклю, Косте запомнятся, как одни из самых счастливых в его жизни.
Да, и в эти дни случались неприятные моменты, один из них встреча с тем самым военным, который приказал ему ударить силой по человеку с гвардейским амулетом.
В тот день он уже направлялся на выход, а внутри замка Костя передвигался только с кем-то из прислуги, и вот, сопровождающий, не доходя до выхода передал его двум стражникам при оружии, и те, ничего не объясняя, сначала вели какими-то коридорам, а затем по ступенькам стали спускаться вниз.
Завели в комнату с тяжёлой дверью и с прикрученными к полу столом и лавками. За столом сидел тот самый военный. Он всё же удостоил Костю кивком, показав на одну из лавок. Поздоровавшись, Костя сел, но ничего спрашивать не стал – всё и так было понятно.
Затем зашли сразу четверо: уже знакомый Косте целитель, два стражника – они придерживали за плечи довольно полного человека, с обвисшими щеками в уже знакомой Косте одежде из мешковины, в которую здесь обычно облачали узников княжеских подвалов.
Целитель нацепил амулет на шею заключённому.
– Бей, всё равно, по ногам, – ответил он, на вопросительный взгляд Кости.
После удара, заключённый рухнул на пол и задёргался в конвульсиях, громко стукаясь головой о стену. Изо рта пошла пена.
– Как же так? – пронеслась у Кости растерянная мысль. – Я же только на три четверти вдарил! Неужели у меня так вырос резерв?
Целитель подошёл к дёргающемуся телу, пальцем взял кусок пены около рта заключённого, понюхал, протёр руку платком и с размах отвесил тому пинка.
– Мыло из бани прихватил? – задал вопрос целитель, а затем обернувшись к военному пояснил: «Симулирует, сволочь!».
– А ну встать, – скомандовал военный.
Заключённый послушно поднялся.
– Зачем симулировал?
– Так, господин, на всякий случай, чтобы, значит, отстали вы от меня.
– Что-нибудь почувствовал?
– Что-то было, господин – будто мясо под кожей на ногах задёргалось.
 
Костя, ещё трижды бил силой, по разным точкам тела: немного дёрнулись руки, раз сбилось незначительно дыхание – удары явно не проходили.
Заключённого увели.
– А почему вы на свиньях не испытываете? – решился задать вопрос Костя.
– Предлагаешь мне на свинью повесить княжеский амулет? – раздражённо произнёс военный.
– Княжеский? – изображая изумление, нараспев протянул Костя.
– Иной человек, хуже свиньи будет! —философски отметил целитель, не реагируя на показное удивление Кости
– Это да, – легко согласился военный. – Только где я тебе во дворце живую свинью найду?
– Так двуногих полно! – вставил целитель.
–Да, двуногих полно! – снова согласился военный, и они оба захохотали.
Следующим неприятным моментом была встреча с Ахтеном – сыном барона Вейского.
Он был единокровным братом Пирролы и Илуны: матери у них были разные – первая жена барона Вейского умерла вскоре после родов.
Он пришёл на одну из репетиций, подошёл к группе, где стояли Костя, Пиррола, Илуна и артист, изображавший Шер-Хана.
Не доходя несколько шагов, он остановился, раскачиваясь с пятки на носок. Ахтен был высок и красив, имел выпуклые глаза, которые казались какими-то остекленевшими.
– Насколько я понимаю, передо мной стоит герой-спаситель? – непонятно к кому обращаясь произнёс он.
Вся группа сразу обернулась к нему. Костя, на всякий случай, изобразил поклон, при этом, он почувствовал, как внутренне напряглись Пиррола и Илуна.
– Значит вот он какой, твой первый мужчина, Пиррола, с которым ты провела ночь наедине, – произнося это, Ахтен засмеялся. – Он же из дворняжек, даже обидно за тебя крошка-Пиррола.
Пиррола, обычно мгновенно выдающая ответные колкости, на этот раз растерянно молчала, видимо по малолетству, не совсем понимая подтекст сказанного.
Зато всё сразу поняла Илуна.
– Святые Первородители! Ахтен, какая же ты…, – начала она сдавленным от ярости голосом, но закончить не успела.
Предполагая, что с появлением Ахтена обязательно возникнут неприятности, к ним сразу быстрыми шагами устремилась баронесса Вейская. Она успела услышать его последнюю фразу. На ней был костюм волчицы: в спектакле, баронесса изображала мать-волчицу, приютившую Маугли, и сейчас, будто оставаясь в образе, она буквально отрывисто прорычала: «Ахтен, уходи отсюда!».
Он ещё некоторое время постоял, сверху вниз глядя на баронессу своим ничего не выражающим взглядом, затем криво улыбнулся и направился к выходу.
– Это мой братишка, – сказала Илуна, обращаясь к Косте.
– Я понял.
–Он мразь, – шёпотом добавила она.
– Я слышал, – также шёпотом ответил Костя.
Шли последние «прогоны», когда на одной из репетиций появился сам князь. Зашёл в компании сына – барона Кубинского, и ещё двух крепких мужчин, видимо, – охрана.
Кресла в зале были сдвинуты к одной стене, а на освободившемся месте, и в центре, и по углам шли репетиции разных групп. На основной же сцене, с музыкальным сопровождением, отыгрывался момент, когда питон Каа на развалинах заброшенного города гипнотизировал обезьян.
Местное население было знакомо с гипнозом, но им ничего не было известно о способностях змей гипнотизировать. Зато в их мифологии существовал летающий змей, муляж которого использовался раньше в каком-то представлении, а сейчас был извлечён из старого реквизита и задействован в представлении. Сценарий пришлось немного подкорректировать, заменив питона на летающего змея, и сейчас змей парил над сценой.
При появлении князя музыка замолкла, все повернулись к нему лицом, склонившись в поклоне.
– Продолжайте, продолжайте! Не обращайте на меня внимания, – приказал он, усаживаясь в кресло и все вернулись к работе.
Костя в это время слушал Бореску – дочь барона Кубинского. Она во время представления, попеременно, с профессиональным актёром, зачитывали пояснения к некоторым эпизодам спектакля. Сейчас в роли слушателя она выбрала Костю и время от времени дёргала его за рукав, привлекая внимание к своим словам, или интонациям.