Приёмыш на заклание

— Но сперва мы позавтракаем у Билтмора.
— О, чудесно, я голодна как волк.
— А мне казалось, что волк — это я! — весело отозвался он.
— Но ведь на свете бывают и волчицы, не так ли?
Он поймал себя на том, что, прислушиваясь к такому уютному и домашнему плеску воды в ванной комнате, насвистывает, как мальчишка.
... Старое шестиэтажное здание с лязгающим лифтом находилось на 49-й Восточной улице. В узком подъезде на указателе среди прочих фамилий значилось: «Финнер, Л. Бэрт — 622».
— Джесси, говорить буду я. Хорошо?
— Конечно! Будто я знала бы, что ему говорить! — Джесси вдруг осенило: — Послушайте, Ричард...
— Что? — быстро спросил он.
— Когда мы в то утро забирали ребенка, Финнер меня видел. Он может узнать меня.
— Вряд ли, но спасибо, что вы напомнили об этом. — Он задумался. — Ладно, может, это и к лучшему. И еще, Джесси...
— Да?
— Нам будет легче, если Финнер сочтет, что я все еще нахожусь на службе. Не удивляйтесь, если я буду вести себя, как полицейский чин.
— Есть, сэр, — отчеканила Джесси.
Шестьсот двадцать вторая комната находилась на верхнем этаже, в дальнем от лифта конце грязного коридора. Отовсюду тут несло старой краской и плесенью.
Старик улыбнулся Джесси и распахнул перед ней дверь.
А. Бэрт Финнер хмуро поднялся из-за своей конторки.
— Входите, мисс Шервуд, — рявкнул Ричард Квин. — Не пугайтесь, он вас не укусит. Он собаку съел на своем деле — не так ли, Финнер?
Джесси бодро вошла в маленький кабинет. Она не должна была показывать, что боится.
Толстяк с шумом обрушился обратно в вертящееся кресло. Если память не изменяла Джесси, он был одет в тот же самый мятый синий костюм и пропотевшую белую рубашку. Мрачное помещение конторы пропахло потом. В комнате не было ничего, кроме обшарпанной конторки, перед которой стоял стул, скособочившейся вешалки с одиноко висевшей фетровой шляпой, старого шкафа для картотеки, запертого на замок, и вертящегося кресла, поскрипывающего под тяжестью Финнера. Ни ковра, ничего на стенах — только большой календарь с рекламой детского питания, на котором был изображен здоровенный бутуз в пеленках. Штора на единственном окне едва держалась.
Ричард Квин прикрыл дверь, взял Джесси под руку и повел ее к стулу.
— Присядьте, мисс, — сказал он, холодно взглянув на толстяка. — Итак...
Бледно-голубые глазки А. Бэрта Финнера удивленно перебегали от Джесси к Квину и обратно. «Мое лицо кажется ему знакомым, — подумала Джесси, — но он не может вспомнить, где он меня видел».
— В чем дело? Кто вы такие?
— Я звонил вам два или три часа назад, — ответил старик. — Помните, Финнер, то слово, ценой в шестьдесят четыре миллиона долларов, которое я упомянул?..
— Какое слово?
— Хамфри.
Луноликое лицо стало еще шире.
— Да, конечно. И я еще сказал, что не понимаю, что вы имеете в виду.
— Однако вы все же просили меня заехать к вам и сказали, что будете в конторе весь день. — Ричард Квин взглянул на него с презрением. — Вот мы и здесь, Финчер. Вам не кажется, что на этот раз вы увязли по уши?
— Кто вы такой? — медленно спросил Финнер.
— Моя фамилия — Квин. — Инспектор вынул небольшой кожаный футляр и открыл его. Золотой полицейский значок блеснул на мгновение в луче солнца, с трудом пробившегося сквозь пыльное окно.
Финнер заморгал.
Старик спрятал футляр обратно в карман.
— Очень рад познакомиться с вами, инспектор, — произнес Финнер. — А эта леди?..
Бледные глазки вновь обратились к Джесси. Она заставила себя сидеть смирно и не теребить юбку.
— Вы не узнаете ее, Финнер?
— Нет. — Толстяк был обеспокоен и пытался скрыть это улыбкой. — А я должен узнать ее, инспектор?
— Пожалуй, да, — сухо ответил Квин. — Она та самая няня, которая находилась в тот день в машине Хамфри.
— В какой машине, в какой день, какая няня? — с той же улыбочкой вопросил Финнер. — И что это вы упоминаете какого-то Хамфри? Я не знаю никакого Хамфри.
— Господин адвокат, не осложняйте свое положение — перестаньте юлить! Мисс Шервуд, этот ли человек подъехал к лимузину Хамфри на пустыре неподалеку от Пелхэма в пятницу третьего июня на сером «шевроле» и передал мистеру Элтону Хамфри с острова Нэр, штата Коннектикут, голубой сверток с новорожденным?
 
— Да, это тот самый человек, инспектор! — дрожа, ответила Джесси. Она подумала было, не следует ли ей показать пальцем на толстого адвоката, как это делают в зале суда в кинофильмах, но решила воздержаться от этого.
— Леди ошибается, — расплывшись в улыбке, произнес Финнер и откашлялся. — Она никогда не видела меня, а тем более в подобных обстоятельствах.
— Как вы можете так лгать?! — вознегодовала Джесси. — Я видела вас собственными глазами!
— И я могу ошибаться, — пошел на попятную толстяк. — Нет ли у вас еще каких-нибудь доказательств, инспектор? Или, скажем, свидетеля?
— Целых три, Финнер, — наслаждаясь, ответил Квин. — Мистер и миссис Хамфри — двое и их шофер — седой человек с розовыми щеками — третий.
— Шофер, который управлял в то утро машиной Хамфри? — словно вспоминая что-то, спросил Финнер.
— Совершенно верно.
— Но откуда вы знаете, что он подтвердит показания этой леди, инспектор? Я не вижу его здесь.
— Ну, это дело поправимое. Позвольте воспользоваться телефоном?..
— Ладно, ладно, это не так уж важно! — Финнер принялся сосать нижнюю губу, поморщился, заложил руки за жирную шею. — Предположим, я окажусь столь слабонервным, что признаю, что был там в тот день, — сказал он, глядя в окно. — Ну, а дальше?
Джесси взглянула на Ричарда Квина. Тот покачал головой.
— Вы хотите знать мои козыри, Финнер?
— Как вам будет угодно это назвать.
— Что ж, извольте. Вы специализируетесь на незамужних матерях. Отыскав покупателя, вы устраиваете девушке возможность под чужим именем родить в больнице, платите ей деньгами покупателя и забираете ребенка, когда она выписывается. После этого вы передаете ребенка своего клиенту, получаете за это немалую мзду и, возможно, даже снабжаете ребенка фальшивыми документами. Это разлюбезный рэкет, Финнер, и самый его вкус в том, что всем замешанным в нем лицам невыгодно выдавать вас. Видите, я кое-что знаю!
— Я ничего не слышал, — сказал Финнер, продолжая глядеть в окно, — хотя слушаю вас обоими ушами.
— Я не хочу высказывать своих суждений относительно ваших методов зарабатывать деньги, которыми вы швыряетесь в ночных клубах, Финнер, — продолжал Ричард Квин. — В один прекрасный день мои мальчики этим займутся. Но сейчас я вами не интересуюсь.
— Да? — Финнер стремительно обернулся, и вертящееся кресло скрипнуло под ним.
— Вы должны сказать мне, кто родители ребенка, которого вы отдали Хамфри.
— Вы шутите?
— Я жду, Финнер, — сказал старик.
Джесси задержала дыхание.
— Даже если предположить, что все ваши слова — правда, — рассмеялся толстяк, — а мне трудно это сделать: почему я должен что-то рассказывать вам?
— Потому что вы, влипли, Финнер, — улыбнулся Ричард Квин. — Вам, конечно, известно, что ребенок мертв?
— Мертв? — Финнер склонился над столом, чтобы сдуть пыль. — Кажется, я что-то читал относительно ребенка по фамилии Хамфри, которого нашли задохнувшимся в его кроватке. Не этого ли ребенка вы пытаетесь пришить мне, инспектор?
— Этого самого.
— Тяжкое обвинение. Я всегда сострадаю детям. У меня своих трое. Но что из того? Ведь это был несчастный случай, не так ли?
— Это было убийство, Финнер..
Брюхо Финнера навалилось на стол, словно кит, вынырнувший на поверхность.
— Черта с два. Я тоже читаю газеты. Коронер вынес решение, что смерть наступила в результате несчастного случая. Расследование прекращено. Что вы от меня хотите, инспектор? Почему вы пытаетесь вкрутить мне шарики?
— Это было убийство, Финнер.
Финнер достал из ящика стола стальной нож для разрезания бумаг и принялся чистить им ногти.