Туманная радуга (СИ)
В кабинете истории было пусто. Вероника села за парту и, подложив руку под голову, решила немного подремать. Телефон вибрировал в рюкзаке, но ей было не особо интересно, кто и зачем ей звонит. Когда кабинет начал постепенно заполняться одноклассниками, почти каждый из них норовил узнать, что же у нее стряслось.
— Все в порядке, — отвечала она. — Просто голова болит.
Когда Кирилл Туманов всерьез предположил, что у нее может быть рак, девушка осознала, насколько, должно быть, плох ее внешний вид. Она решила, что на переменах будет перебегать из кабинета в кабинет и отсиживаться в классе, чтобы ее видело как можно меньше людей. Как назло, через некоторое время ей захотелось в туалет. Да так сильно, будто бы за завтраком она выпила литр чая. Вздохнув, она нехотя отправилась в уборную на втором этаже. Там, возле дверей мужского туалета стояли друзья Тимура Ласточкин и Шелепов. Быстро оглядев ее с ног до головы, Андрей вслух резюмировал:
— Каспранская, выглядишь так, как будто только что убила десять человек.
— Ты можешь стать одиннадцатым.
Зайдя в уборную и взглянув на свое отражение в зеркале, Вероника тяжко вздохнула. Вид у нее действительно был неважный. Зря она отказалась от Риткиного предложения замазать синяки. Теперь придется весь день ходить с лицом дворецкого Ларча из Семейки Аддамс. Покинув уборную, она увидела, что к Ласточкину и Шелепову присоединился Ханин. Его мимика, манера разговаривать, смех, неприкрытое самодовольство, поза, в которой он стоял, и даже некогда приятный запах теперь вызывали отвращение. В висках застучали крошечные молоточки, к горлу подступила тошнота. Вероника прибавила ходу, чтобы поскорее убраться подальше.
Вернувшись в класс, она увидела Зинаиду. Та сразу же накинулась на нее с расспросами:
— Господи-Иисусе, Каспраныч, ты попала в аварию? Кого же ты мне напоминаешь… Как же его… В общем, ты похожа на дворецкого из Семейки Аддамс! Ей-богу, одно лицо! Мы с Иркой тебе звоним, а ты не отвечаешь. Куртка твоя голубая висит на вешалке… А Ирка там рогалики с собой принесла! — Зинаида стала суетливо рыться в рюкзаке и через мгновение выудила оттуда пластиковый контейнер. — Вот, передала мне для тебя, подкрепись, а то на тебе лица нет. Так что случилось-то?
— Ханин изменял мне еще тогда, когда мы с ним встречались.
— С кем?? С Мальцевой что ли?
— Ага.
— Ты рогалики ешь давай, чего уставилась-то на них? Представь, что ешь Ханина и Мальцеву!
Вероника прыснула от смеха и откусила кусочек. Рогалики были действительно вкусные, с ее любимым абрикосовым вареньем. Она пододвинула контейнер поближе к подруге, видя, что та не сводит с них глаз.
— Тут уже и так где-то половины не хватает, — призналась Зинаида. — Я понемногу угощалась, пока ждала тебя.
— Это же рогалики! Вот у меня вообще все выходные не было аппетита, но даже я не могу перед ними устоять. Так что налетай!
— Как это не было аппетита?? Рассказывай давай, не доводи до греха!
И Вероника рассказала все с самого начала, начиная с того момента, как получила сообщения от Мальцевой. Благо урок истории никоем образом этому не препятствовал, поскольку Аделаида Романовна полудремала в учительском кресле.
— Получается, ты все эти дни почти ничего не ела? — ужаснулась Зинаида. — А я еще половину твоей порции рогаликов сожрала! И что ж я за подруга теперь? Не подруга, а ехидна!
— Зин, все нормально, я бы все равно столько не съела. Мне кажется, у меня за выходные желудок сжался.
— Ну, с голодухи-то надо думать… Короче, козел твой Ханин. Даже не вздумай из-за него плакать. Понимаешь… — Зинаида подняла глаза вверх и задумалась. Это означало, что она собирается немного пофилософствовать. Так и вышло: — Он был как собачье говно на твоем ботинке. Оно пристало к подошве, и ты так с ним и ходила, ковыляла. — Указательным и средним пальцами она прошествовала по парте, изображая хромую походку. — А теперь оно само отвалилось. Мусор сам себя вынес! Туда ему и дорога. Голодать по нему точно не стоит.
— Ты права. С этого момента я вообще не хочу о нем говорить. Больше никогда.
— И правильно! — закивала подруга, доедая последний рогалик. — Только Приходько сначала все расскажем и все, молчок.
После третьего урока Вероника решительно отказалась идти в столовую. Ей не хотелось показываться в таком виде на глаза всей школе, тем самым давая Мальцевой лишний повод для радости. Так что Зинаиде самой пришлось посвящать Ирку в курс дела. Для экономии времени она решила не пускаться в долгие рассуждения и поведала историю кратко, щедро сдабривая ее крепкими словами для создания необходимого настроения. Пораженная Ирка быстро собрала со стола нетронутые булочки, и они вместе помчались в кабинет астрономии. Там все трое немного обсудили произошедшее, а после договорились больше никогда об этом не вспоминать. Вероника решила рассказать подругам о пятничной репетиции, на которой Витя поразил всех своим фееричным выступлением.
— Ну и дела, — присвистнула впечатленная Зинаида. — Я, конечно, уверена, что до Фредди Меркьюри ему еще ох как далеко, но он умеет удивлять, ничего не скажешь. Ты гляди: и поет, и пляшет… А на арфе он случайно не играет?
— Нет, в школе искусств их учили только пению, актерскому мастерству и умению выступать на сцене. У него правда отлично получается, сами увидите.
— Ирка, а ты чего молчишь? О твоем же корейце речь.
— Да я просто думаю, что теперь все факты налицо — ему точно нравится наша Вероника.
— Коню понятно. Ты только посмотри на нее. — Две пары глаз уставились на Веронику, вогнав ее в краску. — Даже в проеденной молью водолазке, с грязными волосами и фонарями под глазами она умудряется быть красивой. Тут никто не устоял бы. Тем более кореец.
— Девочки, да вы чего? Я уже сто раз говорила, что у него ничего ко мне нет! Он даже смотрит на меня… ну, как вы!
— Любящим взором? — прищурившись, поинтересовалась Зинаида.
Вероника лишь обреченно вздохнула. Конечно, подруга просто шутила, но каково было Ирке? После затянувшейся паузы, та заговорила сама:
— В этом нет никакой трагедии. Не вижу смысла скрывать — мне немного грустно. Но это только потому, что я сама веду себя глупо, продолжая на что-то надеяться. Просто сложно выбросить его из головы, когда он каждый день мелькает перед глазами. Но если он правда влюбился в мою подругу, то она уж точно в этом не виновата. — Она посмотрела на Веронику и повторила: — Ты не виновата в том, что ты красивая, умная и добрая. Будь я на его месте, я бы тоже влюбилась.
— В этом ты ничем не отличаешься от меня, — серьезно сказала Вероника. — Ты такая же красивая, умная и добрая. Но, как показывает практика, парни выбирают себе девушек по одним им ведомым критериям. Взять того же Ха… а, хотя ну его к черту.
На глазах Вероники выступили слезы. Внезапно прозвеневший звонок застал всех троих врасплох. Чертыхаясь, Ира помахала подругам на прощание и умчалась на урок химии. Тем временем в кабинет вошла, а точнее сказать, вплыла учительница астрономии Цветана Аметистовна. На ней было странное серое платье в пол, напоминающее саван. Оно полностью скрывало ее ноги. Из-за парящей походки создавалось ощущение, что женщина будто плывет по воздуху. Ее волосы были собраны в пучок на макушке и крест-накрест закреплены при помощи штуковин, похожих на японские палочки для еды. На носу у нее как всегда располагались очки с очень толстыми линзами, из которых, по словам Зинаиды, вполне можно бы было изготовить граненый стакан. Образ учительницы прекрасно дополнял ее голос, звучащий так, как будто она прилетела с другой планеты или вещала из потустороннего мира.
— Добрый день, ребята, — поприветствовала она собравшихся, продолжая «плыть» до своего стола. — Знаете, какой сегодня день?
— Знаем, — сказала Маша Князева. — Седьмое декабря.
— Верно. А седьмое декабря — день Святой Екатерины, время ворожбы на суженых. Сегодня я погадаю тому, кто первым заслужит на уроке пятерку.