Туманная радуга (СИ)

Последний урок закончился, и Вероника на ватных ногах двинулась в актовый зал. Ей бы очень хотелось иметь двойника, чтобы тот участвовал за нее в подобных мероприятиях, принимая весь удар на себя. Как назло, по пятницам у всей параллели было одинаковое количество уроков. Так что она ничуть не удивилась, увидев Мальцеву, сидящую на подоконнике напротив актового зала. С ней были ее подруги Маша и Лиза. Когда Вероника уже входила в зал, все трое засмеялись ей вслед. После того вечера на прудах они опасались говорить ей что-то в лицо, и это было приятное чувство. На мгновение девушка почувствовала себя Зинаидой. «Все мы немножечко Зинаиды, если вывести нас из себя».
В актовом зале было полно народу. Ирина Дмитриевна, окруженная кучкой галдящей малышни, стояла неподалеку от выхода и что-то им растолковывала. На сцене находились девятиклассники: много девушек и всего два парня. Они переговаривались между собой и над чем-то смеялись. За роялем сидела еще одна девушка из девятого класса, а рядом с ней, на боковом краешке сцены, примостился Кирилл Шумейко. Судя по всему, он активно с ней заигрывал, на что она отвечала одобрительным хихиканьем.
Напротив сцены стояли коробки, доверху набитые реквизитом: парики, элементы от костюмов ростовых кукол, какая-то одежда и множество других вещей, о назначении которых пока мало кто догадывался. Раньше участникам школьной труппы никогда не предоставляли ничего подобного. Весь реквизит либо был самодельным, либо же его не было вовсе. Очевидно, на этот раз все было предельно серьезно. Куда серьезнее, чем изначально предполагала Вероника. Если уж Надежда Тарасовна решила потратиться на реквизит, то эти деньги она либо отобьет, либо приумножит, либо же превратит жизнь всех актеров спектакля в ад.
Поздоровавшись с Ириной Дмитриевной, Вероника направилась ближе к сцене. Там она выбрала боковое место возле подсобки подальше ото всех. Девятиклассники начали расходиться кто куда, и девушка увидела, что на сцене, ближе к стене стоит каменный трон. Точнее, каким бы ни был материал, из которого его изготовили, камень он имитировал отменно. На троне, широко разведя ноги, восседал Тимур и смотрел на нее в упор. Заметив его, Вероника тут же отвернулась.
Для нее существовало два Тимура: первый был до драки на прудах и виделся ей любовью всей жизни, а второй появился после драки и теперь казался чужим и враждебным. Несмотря на кардинальные различия, эти амплуа принадлежали одному и тому же человеку, поэтому один лишь взгляд в его сторону приносил кучу боли и разочарования. Это было чувство глубокой потери, с которым девушка все еще не могла примириться. Еще неделю назад он казался добрым, смешным и влюбленным, а сейчас он был настоящим. Самовлюбленным и эгоцентричным. Сейчас его прекрасное лицо внушало ей страх. Для нее он уже не был принцем. Он был чудовищем, которое больно любить. И она до жути боялась тех чувств, которые захлестывали ее, стоило ему только оказаться где-то неподалеку.
Шум потихоньку начал стихать — малышня покидала зал. Когда Ирина Дмитриевна проводила последнего из них, она хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание актеров спектакля, и начала вводить всех в курс дела. Она прошлась по ролям и вкратце рассказала каждому, что от него требуется. Это не заняло много времени, поскольку в сценарии спектакля не было доброй половины персонажей, которые присутствовали в одноименном мультфильме.
Тимур был единственным, кто находился позади Ирины Дмитриевны, пока она растолковывала всем, что к чему. Он продолжал сидеть на своем троне, свысока взирая на все происходящее. Впрочем, сама руководительница не видела в этом ничего плохого.
— Вот, посмотрите, какой Тимур молодец, — восторгалась она. — Не теряет времени и вживается в роль. Все правильно, мне от вас нужно то же самое. Станьте своими героями! Почувствуйте их! Вам всем нужно вжиться в роль!
— Как мне вжиться в роль канделябра? — поинтересовался один из девятиклассников, вызвав всеобщий смех. — Ходить со свечами по подъезду и освещать соседям путь до квартиры?
 
— Даниил, канделябр — это лишь олицетворение, аллегорический образ, — пояснила Ирина Дмитриевна. — А вжиться тебе нужно в роль метрдотеля, образованного и тактичного господина средних лет, который… — Она прервалась, так как двери актового зала с шумом распахнулись. — Посторонним вход воспрещен, идет репетиция! — крикнула она, но, узнав вошедшего, тут же расплылась в улыбке. — Ах, Витенька! Заходи!
Обернувшись, Вероника увидела, что в зал вошел Витя. Он поздоровался, прошествовал к сцене и, как ни в чем ни бывало, сел на край неподалеку от того места, где стояла Ирина Дмитриевна.
Худрук всплеснула руками.
— Я же совсем забыла! Ребята, знакомьтесь, это Витя Егай. Он исполнит роль Гастона. — Она перевела взгляд на удивленного Кирилла. — Кирюша, тебе же не особенно хотелось играть эту роль, а тут Витенька как раз вызвался вместо тебя.
— Да я не против, — пожав плечами, сказал Кирилл. — Но… — Он многозначительно посмотрел на девочку, с которой флиртовал все это время. — Я бы поучаствовал в других номерах. С Любой.
— Разумеется, ты примешь участие в вокальных номерах! Наш маэстро Любочка как раз введет тебя в курс дела. А пока, если пожелаешь, можешь ее дождаться. Она у нас задействована и в спектакле тоже, поэтому ее я пока не отпускаю.
Все остались довольны, и Ирина Дмитриевна принялась знакомить труппу с костюмами и реквизитом. Не особо довольным казался только один человек. Недружелюбно прищурившись, Тимур сверлил Витин затылок. Вероника не думала, что это напрямую связано с ней. Скорее, Тимуру просто не нравилась сама идея о том, что он может упустить еще одну влюбленную дуру. Все дуры должны принадлежать ему одному и быть готовыми в любой момент исполнить любую прихоть своего господина. В том числе, и драться друг с другом за место рядом с ним. Визуализируя все это, девушка поморщилась.
Она перевела взгляд на Витю. Интересно, зачем он вызвался на роль Гастона? Неужели это такой добрый жест по отношению к ней? Утром она в красках описывала свое удрученное состояние от мысли, что единственными знакомыми ей людьми в спектакле будут Ханин и Шумейко. Может быть, Вите действительно стало ее жаль, и он решил помочь? Но ведь Гастон должен петь… Поймав ее задумчивый взгляд, Витя хитро подмигнул. Она помахала ему рукой и жестом пригласила пересесть к ней.
— Что ты здесь делаешь? — шепотом спросила она, когда он оказался на соседнем кресле.
— То же, что и ты, — пожал он плечами.
— Ты понял, что я имею в виду!
— Просто решил тебя поддержать. Да мне и самому не помешает участие в этом шоу. У меня появится куча привилегий, если моя актерская игра поспособствуют щедрости спонсоров. Например, учителя перестанут утомлять меня тем, что на уроках я не проявляю активности, не стремлюсь попасть на факультативы, не желаю участвовать в олимпиадах и так далее. В случае успеха шоу, им будет вполне достаточно, что я справляюсь с программой.
— Интересно, а мне положены какие-нибудь привилегии? — задумалась Вероника. — От учеников отстающего класса никто и так ничего особенного не ждет. Нам достаточно просто ходить в школу.
— Думаю, если по какому-нибудь предмету твоя итоговая оценка в семестре будет находиться где-то между тройкой и четверкой, они поставят тебе три, ведь в душе ты актриса.
Витя усмехнулся, и они сосредоточили внимание на Ирине Дмитриевне. Она доставала из коробок реквизит и кратко рассказывала о назначении каждого предмета. Сперва шли костюмы героев. Наряд Канделябра Люмьера представлял собой кафтан, камзол, сорочку с кружевным воротником и колюты. На руки и голову надевались специальные приспособления с крепящимися на них пластиковыми свечами. Для Мадам Поттс и ее сына Чипа имелись костюмы в виде заварочного чайника и чашки. Наряды всех мужских персонажей представляли собой то же, что и одеяния Люмьера: кафтан, камзол, сорочка и колюты. Самые нарядные костюмы, разумеется, достались Гастону и Чудовищу. Они были щедро украшены золотыми и серебряными голунами и в целом сделаны из более дорогих материалов.