Туманная радуга (СИ)
— Кажется, он уже их сбрил… Да, точно. Сбрил. Я только сейчас осознала, что усов на прежнем месте не было.
— Видишь?? Уже началось! Когда внуки попросят рассказать вашу с ним историю любви, ты скажешь им так: все началось с усов…
Вероника бесшумно засмеялась, прикрывая рот ладонью.
— На самом деле, я за него рада. Он хороший парень и заслуживает взаимной любви. Мне только немного не по себе, что он пригласил меня на свой день рождения. Туда, где остальные гости будут явно умнее меня.
— Откуда тебе знать? Мало ли какие там у Бобарыкина друзья. Может, Валентин и Тимофей — вообще второгодники.
— С такими-то именами? — Вероника с сомнением покосилась на подругу. — Без шансов.
— Да… Наверное, ты права. Имена обязывают. Чую, будет та еще вечеринка…
— Ничего. Буду сидеть и есть. Уж здесь-то я точно не ударю в грязь лицом.
— Кстати, я бы тоже поела. Булочкам не место под партой, им место — вот здесь! — Зинаида похлопала себя по животу. — Сколько там до конца урока?
— Чумакова, иди-ка к доске, — раздался голос учительницы истории, которая внезапно почувствовала прилив бодрости и даже привстала из-за своего стола. — Я вижу, тебе весело. Вот и расскажешь нам всем что-нибудь веселое о внутренней и внешней политике Владимира Святославича. Программа шестого класса, между прочим.
— Это еще кто такой? — еле слышно пробурчала подруга, нехотя поднимаясь с места. — В шестом классе про такого не рассказывали. И вообще-то, правильно говорить: «Святославович».
Домой Вероника шла в хорошем настроении, и его не омрачало даже отсутствие Вити, который закончил учебный день на урок раньше. Девушка весело болтала пакетом с пустыми контейнерами из-под булочек, которые успели продегустировать все ее друзья, и напевала себе под нос мотив из «Богемской рапсодии». Вдруг из-за гаражей, расположенных во дворе, прямо наперерез ей выпрыгнула фигура в черном. Все произошло так внезапно, что Вероника ойкнула. Фигурой в черном оказалась та самая девушка, которая целовалась с Селоустьевым возле столовой и после стала моделью в его гадкой фотосессии.
«Значит, мне не показалось, и она в самом деле следила за мной», — подумала Вероника.
— Привет, — сказала девушка. — Ты же Вероника, правильно?
— Да, все верно. Чем обязана?
— О, многим!
Девушка начала приближаться к Веронике маленькими плавными шагами. Выглядела она не совсем адекватно. Лицо ее перекосило гримасой, глаза то и дело шныряли по оппонентке с дотошностью, которой бы позавидовал любой следователь. Во взгляде у нее играла ярость, щедро приправленная завистью.
«Почему она так смотрит? Неужто это из-за Селоустьева? Только этого мне не хватало!»
Вероника начала отступать назад, чтобы неадекватная девица не могла расцарапать ей лицо, если вдруг ей того захочется.
— Наверное, ты думаешь, что у тебя между ног что-то особенное?
— Что, простите??
— Иначе по какой причине ты отбиваешь чужих парней, сука?
Это было уже слишком. Вероника отбежала на безопасное расстояние и крикнула:
— Эй, девушка — уж не знаю, как вас там — я никого не отбивала. У меня нет парня, я совершенно одинока. И если вы не перестанете приближаться ко мне, я буду вынуждена убежать, так и знайте!
Девица остановилась на месте.
— Ты не понимаешь, о чем речь? Ой ли? Костя бросил меня из-за твоих подкатов. Наверное, он ожидает найти в твоей постельке нечто такое, чего нет у меня. Атлантиду, например. — Она закатила глаза. — Думаешь, он относится к тебе всерьез? Он просто хочет тебя трахнуть. Это максимум, на что ты можешь рассчитывать. И да, меня зовут Алина.
— Алина, да не сдался мне ваш Костя! И уж тем более я не собираюсь ложиться с ним в постель. Боже упаси! Не знаю, что у вас там не заладилось, но это точно не из-за меня. Насколько я вижу, у вас с ним много общего, и вы отлично друг другу подходите. Так что совет да любовь. А меня, будьте так добры, оставьте в покое.
На Алину эти слова не произвели никакого впечатления. Она снова начала движение вперед. Вероника была вынуждена в том же темпе отступать назад, уже обдумывая, в какую сторону бежать, если ситуация станет по-настоящему опасной.
— Послушай меня, тварь, — проговорила Алина, не спуская глаз с Вероники. — Мелкие сучки вроде тебя любят крутить задом перед Костей. Я вас таких вижу каждый день. Он мужчина, и ему хочется всех и сразу, но вина не на нем, а на таких вот шлюшках. Ты забрала то, что тебе не принадлежало. Думаешь, тебе ничего за это не будет? Ошибаешься! — Она вытащила из кармана куртки металлические ножницы и щелкнула ими. — Чик-чик, сука. Сегодня я побуду твоим парикмахером. Надеюсь, Косте понравится твой новый образ. Уж я постараюсь!
Алина с ревом помчалась вперед. От неожиданности Вероника опешила. Она решила бежать, но, неловко развернувшись, поскользнулась на ледяной корке, припорошенной снегом, и рухнула на спину. Алина тут же настигла ее и сорвала с нее капюшон. Волосы Вероники были скрыты под шапкой, и ненормальная девица стала срывать ее, извергая проклятья. Как назло, возле гаражей не было ни души.
— Вот так! — заорала Алина, и Вероника почувствовала, что ей отстригли первую прядь. — Уже лучше! Фу, смотри, какие мерзкие у тебя патлы!
Вероника схватила ее за руку и начала трясти. Ножницы упали в снег. Затем она приняла сидячее положение и попыталась подняться на ноги. Завязалась борьба. Алина, которая сидела на корточках, не удержала равновесия и завалилась набок, что дало Веронике необходимую фору. Она вскочила на ноги, подняла свои вещи и ринулась прочь. Алина бросилась за ней.
— Думаешь убежать от меня на своих коротеньких ножках? — проорала сумасшедшая. — Я догоню тебя, тварь! Не сегодня, так завтра!
Лед существенно замедлял скорость, а ботинки Вероники обладали скользящей подошвой, но она все равно бегала слишком быстро, чтобы у психички Алины без должной физической подготовки был хоть какой-то шанс ее догнать.
Оказавшись в автобусе, она облегченно вздохнула. Затем достала из рюкзака телефон и позвонила Вите.
— Девушка твоего сумасшедшего брата только что пыталась отстричь мне волосы! — запричитала она в трубку. — Мне еле удалось от нее убежать!
Пассажиры автобуса уставились на нее в недоумении.
— Чего?? Можно более детально?
— Ее зовут Алина. Учится в одиннадцатом классе, точно не знаю, в каком. Может, его одноклассница. Я думаю, это она была на тех жутких фотографиях. Она выследила меня по дороге домой. Сказала, что твой брат видите ли бросил ее из-за меня, и что она отстрижет мне за это волосы. Кстати, у нее получилось, и теперь целая прядь моих волос валяется где-то возле гаражей.
— Ого, — присвистнул друг. — Кстати, совсем недавно я говорил с Костиком. Он по-прежнему убежден, что его девушка — ты. Понятия не имею, откуда взялась эта чокнутая с ножницами. В любом случае, это уже переходит все границы, и я считаю, что тебе нужно рассказать обо всем Глушко. Пускай примет меры.
— Исключено. Если я расскажу директрисе, вскроется вся эта история с твоим ненормальным братом. А я не хочу, чтобы о наших с ним… сложных взаимоотношениях узнали мои подруги и тетка. Они закатят скандал на всю школу. Зачем оно мне надо? Мне осталось потерпеть полгода, и все — он наконец оставит меня в покое.
— Я не знал, что ты ничего им не рассказывала. Это, конечно, странно, но дело твое. — Витя вздохнул. — Тогда придется действовать через Костика. Я расскажу ему о случившемся. Он должен как-то с этим разобраться.
— Думаешь, это хорошая идея?
— Думаю, это лучше, чем делать вид, что все в порядке. Если он реально бросил ее и сказал, что причина в тебе, то в какой-то степени он ответственен за происходящее.
Добравшись до дома, Вероника залетела в ванную комнату и заперлась там, чтобы спокойно оценить масштабы катастрофы. Все оказалось не так плохо. Отсутствие одной пряди не слишком бросалось в глаза. А если распустить волосы, то будет вообще не заметно. Оставалось лишь надеяться, что Витин разговор с Селоустьевым даст результаты, и эта ситуация с нападением больше никогда не повторится.