Любовь и расчет

Пенелопа Таун намекала, что удовольствие женщины зависит от искусности мужчины. Поэтому наверняка среди замужних женщин даже со стажем были и такие, чьим мужьям ни разу не удавалось довести их до состояния экстаза.
Хотя мистер Блэкшир справился с этим без труда, не снимая ни ее, ни свою одежду. Но может, это служило всего лишь свидетельством сексуального мастерства, отточенного в практике с леди Доступностью и другими легкомысленными женщинами? Его ласки, бесспорно, были весьма искусными.
«Господи, Кейт, ты не представляешь, как я хотел этого». Она отрезала вилкой еще один аккуратный квадратик дрожащей красноватой массы в своей тарелке, но до рта не донесла. Леди не стоило держать в памяти волнующие слова мужчины, тем более, когда этот мужчина произносил еще и другие, менее приятные слова. О том, к примеру, что уже слишком поздно думать о восстановлении его нежных чувств, но не зазорно принять предложение о браке от другого господина.
— Сносное заливное, но не более, — сообщила конфиденциальным тоном леди Харрингдон, наклонившись. — Леди Кэткарт ни за что не наймет французского повара, даже когда война закончится. И вот перед нами продукт ее патриотизма. — Графиня съела не более четверти порции и остальное распределила по тарелке таким образом, чтобы не бросалось в глаза, сколько осталось. — Надеюсь, что следующие блюда будут лучше, хотя вряд ли превзойдут то, чем мы наслаждались на прошлой неделе у леди Эстли.
— Ужин у леди Эстли был просто превосходный, — сказала Кейт и пожалела, что она вообще к ней ездила.
Пожалела она и о том, что когда-то лелеяла мечту стать в один прекрасный день такой же, как леди Эстли, что старалась очаровать лорда Баркли и что причинила боль Луизе Смит.
Еще она очень сожалела, что мистер Блэкшир не является наследником титулованной особы с безупречными родственными связями.
Все это невозможно. Он не сказал этим ничего нового. Но тогда почему этот факт, произнесенный его устами, так сильно ее тревожил?
Кейт отправила в рот кусок заливного, потом еще, потому что это давало ей повод гордиться тем, что она превосходит манерами леди Харрингдон. Заливное застревало в горле, но какое это имело значение?
За соседним столом сидел капитан Уильямс, надеявшийся на тур вальса с ней. Высокий, широкоплечий, элегантный, он был неотразимым в красном мундире и с аккуратными бакенбардами. Но Кейт не могла даже представить, что лежит под ним, издавая нетерпеливые страстные звуки. Как не могла представить себя ни с кем из мужчин, с которыми сегодня танцевала, включая лорда Баркли.
Раньше это не имело значения. Она бы постаралась найти себе наилучшего супруга из возможных и считала бы себя счастливицей, если бы супружеский союз иногда доставлял удовольствие. Ее тело никогда бы не узнало, что чего-то лишено.
Теперь же все внимание ее существа было направлено на открытую дверь. Ее тело напряглось в томительном ожидании, словно пес, ждущий, когда ему кинут кость. Появление мистера Блэкшира она ощутила кожей еще до того, как взглянула в его сторону, чтобы убедиться в его появлении.
Ничто в его облике не свидетельствовало о недавних непристойных действиях. Он снова был во фраке и, по-видимому, успел остудить свои горячие мысли. Никаких внешних признаков возбуждения у него она не заметила, если не считать огненного отпечатка, оставленного его мужским достоинством в самом укромном месте ее тела.
Мистер Блэкшир выглядел как обычный барристер, вызванный с вечера по неотложным делам, но вынужденный вернуться на прием вопреки своей воле.
Поймав ее взгляд, он в знак поддержки улыбнулся. «Не волнуйся, — говорило его выражение. — Помни о моем обещании. Я никому ничего не скажу, и мое отношение к тебе не изменится».
Улыбнуться в ответ было бы равносильно согласию с его трактовкой событий. Все равно, что низвести проведенное вместе время до поспешной животной случки, физического преступления, подлежащего наказанию, от которого обе стороны желают поскорее дистанцироваться и продолжить независимое существование, не обремененное обязательствами.
 
Кейт улыбнулась, во всяком случае, сложила губы в соответствующее выражение, и вновь уткнулась взглядом в заливное. Что еще могла она сделать? Она и так создала ему проблемы, вынудив поехать на прием, где у него практически не было друзей.
Краем глаза она видела, как Ник огляделся по сторонам. Ни рядом с лордом Баркли, ни с лордом Кэткартом свободных мест не оказалось. Знал ли он здесь кого-нибудь еще? В итоге Ник сел рядом с молодыми людьми, уже порядком захмелевшими. Ей было больно наблюдать за ним. Ник заслуживал лучшего. Лучшего во всем и в том, что получил от связи с ней.
— У вас красивое платье, мисс Уэстбрук, — обратилась к ней с королевским великодушием леди Уолтем. В наряде цвета индиго, отороченном золотом, она сидела напротив и была наиболее блистательной из дам узкого круга леди Харрингдон. — Вы видели в этом месяце журнал мод? Я нахожу новые фасоны чрезмерными с их многослойностью, сборками и украшениями, а вы?
Хорошо натасканная часть мозга Кейт помнила, как общаться на эту тему, и она поддержала разговор. Ее сердце, казалось, должно было взлететь к небесам от счастья. Ведь именно этого она хотела и добивалась: беседовать на подобные темы с такими дамами, стараться очаровать их с целью получения приглашения в их гостиные, чтобы попасть в поле зрения их сыновей. И вот она вплотную приблизилась к своей столь вожделенной цели, но все это теперь представлялось каким-то неправильным. Ее триумф строился на пирамиде лжи: от взгляда, который она старательно отворачивала от мистера Блэкшира, до вежливой благодарности, с которой принимала комплименты в адрес безупречного вкуса в одежде Луизы Смит.
Но Кейт не знала, как начать исправлять ошибки, так что продолжала улыбаться и высказывать мнение о сочетаемости и аксессуарах, втайне мечтая, чтобы ужин поскорее закончился.
После ужина Кейт танцевала еще с тремя кавалерами. Но ни один из них не имел должного статуса. Она несколько раз пыталась поговорить с мисс Смит, но та под разными предлогами уклонялась после нескольких вежливых, ничего не значащих реплик. Потом Кейт уехала домой и сразу отправилась спать. Виола с другой стороны комнаты полюбопытствовала, не повторил ли мистер Блэкшир попытки поцеловать ее снова.
— Нет. — Этим односложным ответом Кейт отказала себе в удовольствии признания. Правда на этот раз была слишком неприличной, чтобы рассказывать. — Но мы обсудили эту тему и пришли к выводу, что нам обоим неловко, что мы оба сожалеем о случившимся и, следовательно, нам не грозит повторение ошибки.
— Как это благоразумно с вашей стороны. — Голос Ви прозвучал задумчиво. — Представь, как было бы затруднительно говорить об этом не с другом. Полагаю, тебе повезло, что это произошло у тебя с мистером Блэкширом.
— Наверное, — сказала Кейт, но менее везучей себя еще никогда не чувствовала.
  
Глава 15
 
— Внизу какая-то леди желает тебя видеть, — сообщил Керли, заглянув в дверь, и направился к себе в комнату по коридору, на ходу расстегивая пальто.
Кейт, было первой мыслью Ника. Она не покидала его мысли все утро, не говоря о роли, которую сыграла в том, что ночь выдалась бессонной. Подавив остатки гордости, он удовлетворял похоть, представляя ее; потом лежал без сна и думал, насколько безвозвратно скомпрометировали они свои отношения; потом вспоминал, чем занимались, вызвав новый прилив желания, с которым снова боролся.
С другой стороны, Ник сознавал, что Кейт не могла находиться внизу, потому что Керли знал ее в лицо и не назвал бы «какой-то леди». Та же логика исключила миссис Симкокс, которая могла бы стать его вторым предположением, потому что Керли знал и ее.
Ник встал из-за стола и на выходе захватил пальто. Если это миссис Симкокс, явившаяся поразвлечься, ему придется ее развернуть, хотя причину этого он вряд ли сумеет объяснить.
Пока спускался по ступенькам, в голове промелькнули и другие варианты. Миссис Уэстбрук была наихудшим. Он ясно представил себе, как она сидит на скамейке или нервно ходит туда-сюда перед дверью, свидетельствуя всем своим видом, что знает о его подрыве семейного доверия.