Любовь и расчет

— Мисс Уэстбрук. — Ник отступил от стены и повернулся к ней лицом. — Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя неловко в моем присутствии, гадая, куда склонятся мои мысли. Вы позволите быть с вами предельно откровенным?
Вот и вся его сдержанность и дистанция. Но если это вернет их отношения на прежнюю твердую почву, то и славно.
Она кивнула. Ее синие глаза расширились в ожидании.
Ник сделал глубокий вдох.
— Истинная правда состоит в том, что я, как и любой другой молодой человек, приходящий в этот дом, не могу не замечать вашей красоты. Порой так, что даже забываю обо всем остальном. Видит Бог, что после трех лет я бы хотел привыкнуть к ней, но боюсь, что этого не произошло.
— Понимаю, — пробормотала Кейт, разглядывая сжатые на коленях ладони.
Потом ее глаза, печальные и сияющие, еще раз взглянули на него. Вероятно, она собиралась ответить на его откровенность напоминанием, чтобы он не надеялся.
Но в этом не было необходимости.
— У нас ничего не получится, я знаю. — Он поднял руку, прежде чем она заговорила. — И не только потому, что вы настроены на более утонченную жизнь, чем я могу предложить, но и потому что у меня имеются собственные планы. Полагаю, что это не обидит вас. Вы не та женщина, которая разделит со мной мои устремления и будет рядом со мной в радости и горести, какой мне хотелось бы видеть свою жену. — Это было важно запомнить. Не только он не соответствовал ее стандартам, но и она не могла удовлетворять его как спутница жизни. — Я прошу прощения за дерзкую фамильярность, с которой разговаривал с вами тем вечером, и уверяю вас, что это не имеет никакого отношения к чувствам или намерениям, которые могут вызвать у вас обеспокоенность. Всего лишь неподобающая реакция впечатлительного человека на исключительно красивую девушку.
Ну вот, он и признался в том, что она, вероятно, и без того знала. И теперь, когда он высказал это вслух, представлялось вероятным, что и это не окажется правдой. Он попробует стать равнодушным к ее чарам, упражняясь в этой неромантической прямоте.
— Я не считаю вас таким уж впечатлительным. — Она снова разгладила юбки, глядя в сторону. — Мы уже установили, что вы внимательны ко всем в семье. И это делает вам честь.
— Что ж, спасибо за поддержку моего достоинства. — Боже, он чувствовал себя в десять раз лучше сейчас, чем когда вошел в дверь. Ник подошел к скамейке и сел на почтительном расстоянии от нее. — Теперь позвольте мне спросить вас напрямик и о другом: почему у вас испортилось настроение, когда я спросил, не собираетесь ли вы навестить тетю? Отец запретил вам туда идти?
Кейт повернулась к нему лицом, несомненно, удивленная, что он уловил ее настроение, и хмурым взглядом смерила разделявшее их на скамейке расстояние.
— Нет, я была вчера у леди Харрингдон.
— Она развеяла ваши надежды.
Ник предвидел это и даже предупреждал о такой возможности. Но если окажется прав, особой радости не испытает.
— Визит доставил мне удовольствие. Я произвела на графиню неплохое впечатление. — Кейт наклонила голову, но глаз не поднимала. — Столь блестящее, что она предложила помочь выхлопотать для меня место компаньонки при какой-нибудь даме.
— Сочувствую.
Кейт горько улыбнулась и подняла на него глаза.
— Я сама в этом виновата. Отчасти. Мне следовало сказать, что я лучше никогда не выйду замуж, чем выйду за человека, недостойного моего рода.
Ник мог с легкостью это представить.
— И она, полагая, что у вас нет шанса найти достойную пару, решила, что место компаньонки какой-нибудь великосветской дамы наилучшим образом утешит вашу гордость и достоинство.
— Вы были правы по всем статьям. Пытались предостеречь от завышенных ожиданий, а я в силу гордыни не хотела слушать.
Ему не нравилось видеть ее такой униженной. Ее тщеславие служило отягчающим обстоятельством. Кейт должна была сама его умерить, когда человек, умудренный годами и опытом, подсказывал ей так поступить. И уж конечно, тетка не имела права столь явно пренебречь ее гордостью.
— Это, безусловно, регресс. — Ник подался вперед и, сложив пальцы домиком, поставил руки на колени. Чтобы разговаривать с ней в таком положении, нужно было повернуть голову. — Но если вы признаете этот визит как свое поражение, получится, что я совсем не знаю вас. И что вы ей ответили на предложение подыскать вам место?
 
Кейт слегка вскинула подбородок и на миг задержала дыхание. Судя по всему, она не ожидала от него такой реакции. Неужели полагала, что крушение ее надежд вызовет у него злорадство?
— Я сказала, что должна посоветоваться с отцом и матерью. Но я не говорила с ними, потому что не вижу основания. — Кейт покачала головой. Признаюсь, что и вправду воспринимаю это как поражение. Согласиться на место компаньонки — это все равно что объявить всему миру, что поставила на себе крест. Но если отклоню предложение, то наверняка тем самым поставлю крест на продолжении отношений. А эта связь очень важна для меня. — Что-то новое послышалось в ее голосе, глухое и пылкое. — И не только по тем причинам, которые служили для вас предметом насмешек надо мной. Я хочу, чтобы моя семья… — От звука дверного молотка — режущей слух какофонии — Кейт подпрыгнула. — Боже, еще гости.
Она резво вскочила на ноги и, схватив его за руку, потащила за собой под лестницу, чтобы те, кто войдет, их не увидели.
Это действие пробудило в Нике чувственные воспоминания, от которых забурлила кровь: обед в доме его старшего брата несколько лет назад. Он сидел рядом с респектабельной вдовой миссис Симкокс. Когда приступили к рыбному блюду, он вдруг ощутил, как ее разутая ступня начала тереться о его сапог.
Недавний выпускник Кембриджского университета, он был серьезным и прилежным, но совсем не имел опыта в делах подобного рода. Однако при первом прикосновении ножки в чулочке понял, на что можно рассчитывать. С ее лодыжкой, обвившейся вокруг его голени, он с жадностью поглощал барашка, последовавшего за рыбой. С ее дерзким коленом на своем он с удовольствием выпил два стакана вина. Его нервы были на пределе в шокирующем предвкушении.
Как произошло все остальное после обеда? Вышел ли он из-за стола по нужде? Выскользнула ли она незаметно из комнаты, чтобы его подкараулить? В любом случае они оба каким-то образом оказались в одном коридоре. Ни слова не говоря, она схватила его за руку и оттащила к стене, где под лестницей их никто не мог увидеть.
Все остальное было безумием, безрассудством, изысканным грехопадением, случившимся прямо в доме Эндрю, где их могли заметить слуги.
— Прошу прощения, — прошептала рядом мисс Уэстбрук, отпуская его пальцы.
За то, что позволила обойтись столь фамильярно с его рукой и его персоной, за то, что вынудила его стоять столь неприлично близко от нее. Бок о бок, спиной к стене. Его правое колено упиралось в угол их бывшей скамейки, а ее левая нога застыла на краю верхней ступеньки ведущего вниз на кухню лестничного пролета. Ее правое плечо касалось его бицепса, а ее рука была прижата к его руке по всей длине до самой кисти. Он ощущал каждый дюйм телесного контакта, и нервы его ожили и напряглись, как в ту ночь с миссис Симкокс.
Будь проклята его излишняя чувствительность. Он не должен был ничего такого испытывать. Нужно было занять себя другими мыслями, придумать, например, как ей вести себя с леди Харрингдон.
Вверху над их головами послышались шаги. Кто-то из слуг спускался по лестнице. Мисс Уэстбрук бросила на него взгляд, и ее рука, соседствующая с ним, беспокойно задвигалась. Давясь от смеха, она плотно сжала губы. Очевидно, она считала их неловкое положение всего лишь забавным приключением. Вероятно, даже не догадывалась, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они прячутся под лестницей.
Если бы он захотел ее украдкой поцеловать… но, конечно же, он не станет этого делать, то было бы достаточно лишь слегка повернуться, наклониться на восемь-десять дюймов, взять ее лицо за подбородок и приподнять под нужным углом.