Под знаком Песца (СИ)

— По какому делу? — подозрительно уточнил я.
— Папа хочет с тобой поговорить.
— О чем?
— Это он тебе сам скажет. Вообще, не выключал бы телефон, может, он с тобой созвонился бы и мне не пришлось бы сюда ехать спозаранку. Так что теперь я без тебя не уеду. Ты мне должен за беседу с Владом.
Она скрестила руки на груди, и мой взгляд опять прикипел к ее браслету.
— А там, где ты покупала монеты, можно выбрать?
— Нет, там наборами сразу продают, — нетерпеливо ответила она. — Поехали, я тебе по дороге все расскажу. И назад тоже отвезу. Поехали же.
Она ухватила меня за руку и потянула на себя. Я посмотрел на дядю Олега. Тот, сообразив, что информацию проще получить с источника в хорошем настроении от выполненной миссии, снял с крючка возле дверей комплект запасных ключей и протянул мне:
— На случай, если приедешь раньше, чем я появлюсь дома. Мне до кафедры сбегать надо. Аспирант должен подойти. К обеду вернусь. И да, телефон возьми и включи.
Телефон я прихватил, но включать не торопился, не хотел, чтобы ко мне кто-то сейчас лез, поэтому просто засунул в карман к ключам и карточке и пошел на выход.
По лестнице Даша неслась вприпрыжку, как ученица началки. Остановилась только около своей мелкой двухместной «Ласточки», которую очень любила и на которой начала рассекать сразу, как получила права. Род у нее была не самый богатый, но поскольку состоял всего из двух человек: ее и отца, то на Дашке никогда не экономили, хотя и не баловали особо. Так, машину отец ей купил, но не самую новую и дорогую.
— И все же, где ты купила монеты? — спросил я, когда она выруливала с парковки перед дядиным домом.
— Дались они тебе… — фыркнула Даша. — В одном магазинчике с украшениями.
— Магазинчиков с украшениями много.
— На Рябиновой.
— Рябиновая длинная, — намекнул я.
— Сто тринадцать. В полуподвальном помещении. Вывеска там такая, корявенькая, явно хозяин лично малевал. И монеты у них эти мертвым грузом валяются, потому что поначалу они разрешали выбирать и все яркие повытаскивали. Осталось вот такое. — Она приподняла руку над рулем и повертела, чтобы я лучше присмотрелся к браслету. — Мне слишком поздно про него рассказали.
Я и присмотрелся. С горьким сожалением, что не нашел этот магазинчик раньше Дашки. Хотя она наверняка затаривалась там не вчера, а до этого я «монетами» не интересовался.
— А зачем тебе?
— У дяди в коллекции пару экземпляров не хватает. Один из них у тебя на руке.
— Упс. — Она рассмеялась. — Могу отцепить и подарить. Нужно?
— Нет. Он же битый теперь, не для коллекции.
— Я тебя потом завезу в то место, — пообещала она. — Как вы с папой поговорите, так и завезу.
— А что он хотел?
— Он сам скажет.
Она защебетала о какой-то ерунде, уходя от моих наводящих вопросов, потому что подозрения у меня, о чем пойдет речь, были. И они полностью оправдались, когда я наконец встретился с Григорием Савельевичем.
— Привет, Илья, — радостно сказал он и потряс мне руку с такой силой, как будто проверял, оторвется или нет. — Наслышан о твоих проблемах. Вокруг и около ходить не буду, скажу прямо. Предлагаю тебе войти в наш Род.
Дашкин отец был прямолинеен как столб. Наверное, потому что большую часть жизни прослужил в Княжеской армии, из которой ушел, как выслужил право на Род и пенсию. На гражданке он открыл охранное агентство, в котором, на удивление, дела шли неплохо.
— Григорий Савельевич, это несерьезно, — ответил я.
— Почему несерьезно? Статус не теряешь. Это, знаешь ли, много значит. Ты просто пока не понял, как много дверей перед тобой закрылось, когда тебя изгнали. Почему это вообще случилось?
— Это наше внутрисемейное дело, — отрезал я, не желая никому ничего объяснять.
— Владик его наверняка опять подставил, — влезла Даша, явно разочарованная моим ответом. — Василий Дмитриевич только одного внука слушает, а тот этим пользуется.
— Дед приезжал, предлагал вернуться.
— А, то есть ты назад к Вьюгиным?
— Чего я там забыл? Свой род создам.
Григорий Савельевич натурально заржал, согнувшись буквой «зю» и стуча себя по коленям. От смеха у него выступили слезы, которые он утер кулаком и сказал подрагивающим голосом:
 
— Извини, Илья. Ты просто не представляешь, на что рассчитываешь. В ближайшее время — без шансов. Это я тебе говорю как человек, которому это удалось.
Я пожал плечами. Спорить и чего-то доказывать? Зачем? Пойдут ненужные слухи, которые помешают достичь цели.
— Ладно, Илья, мое предложение в силе в любой момент, — сказал Григорий Савельевич, не дождавшись от меня ответа. — Такой наследственностью, как у тебя, не разбрасываются. Решишься — звони. Ограничений на тебе пока нет, так что думай, кем ты будешь у Вьюгиных, и кем — у нас.
— У вас я тоже буду на вторых ролях, а это не по мне, — не удержался я. — И в подчинение к придурку Владику не пойду, так что у меня путь один.
— Ну-ну, помыкаешься — мозги прочистятся. Я тоже когда-то был идеалистом. Жизнь, она хорошо обламывает.
— Я не идеалист, Григорий Савельевич. Я — реалист, — не удержался я. — И я не вижу смысла продолжать этот разговор. Даш, ты обещала мне показать тот магазин, помнишь?
— Помню, — ответила она, недовольная результатом разговора. — Поехали, Вьюгин.
Почему-то звучание собственной фамилии вызвало отвращение. Сменить, что ли? Не Вьюгин так не Вьюгин, и держаться там не за что.
В машине Дашка старательно притворялась, что на меня дуется. Но она не понимала, что получила бы, если бы я согласился. С тем блоками, что поставила на меня любимая тетя, я никакому роду нафиг не сдался. Снимать их нужно, а уж потом думать дальше.
Я вытащил телефон и включил. Пропущенных звонков оказалось много, в основном от Вьюгиных, но и от тренера пара была. Подумав, я не стал ему перезванивать. Позже поговорю, без свидетелей.
— Вот этот, видишь? — Дашка затормозила прямо у спуска в полуподвальный магазинчик. Вывеска там действительно впечатляла: криво намалеванная, она могла бы быть времянкой, но, судя по общей побитости, стояла уже давно. — С тобой идти? Или сам найдешь?
— Я и до дома сам доберусь. Спасибо, Даш. Ждать меня не надо.
Рябиновая шла параллельно Княжескому проспекту, на котором находились все административные здания и университет. До дома дяди с этого места было минут пятнадцать ходьбы.
— Ну и ладно. Пока, Вьюгин.
Она резко стартанула, едва я вышел из машины и хлопнул дверкой. Вслед девушке я помахал, не знаю, видела она это или нет, а потом спустился в магазинчик. Витрину, которая мне была нужна, я заметил сразу, потому что над ней висели несколько артефактов Древних. Монеты, разложенные по пластиковым пакетам, стояли просто в картонной коробке сверху на стекле витрины. Выглядели наборы непрезентабельно, но Песец неожиданно возбудился.
«Вот эти три пакета надо непременно брать, там полный курс разведки. Видать, какое-то здание военного ведомства откопали».
«Слушай, давно хочу спросить. Ты говорил, что ты слепок личности. Значит ли это, что ты знаешь все, что знал тот человек?»
«Нет, конечно. Я упрощенная копия с определенными психологическими и речевыми особенностями, — пояснил он. — Я знаю только то, что в меня посчитали нужны вложить».
Я перебирал пакетики, целительского модуля там не было. Нашлись Земля первого уровня, Воздух второго и модуль с описанием наполнения проколов на второй уровень Изнанки. Но не факт, что не битые.
'Проверить, рабочие или нет, через упаковку можно?
«Можно, если сожмешь модуль в руке. Ты сначала проверь те, что я говорил. Стихийные часто встречаются, а по оружию ты можешь больше не найти или найти, но уже на браслетах».
Я проверил те наборы, на которые Песец указал. Нужные модули были целыми. Стихийные тоже.
— Что-то выбрали? — обратился ко мне консультант, которого напрягала моя медитация над коробкой.
— У вас это все? Мне бы в бело-голубой гамме.