Смерть айдола (СИ)

- Да, господин директор. – кивает СонЁн. - Договорились.
- Тогда мне нужно следующее. – говорит ЮСон. – Я знаю, ты пользуешься в группе авторитетом. Поговори с другими участницами о своём согласии на моё предложение изменить процент отчислений в сторону уменьшения. Можешь рассказать им, что я говорил о проблемах в агентстве с деньгами и акционерах. Что без их решения международных поездок не будет.
- И каков размер уменьшения процента отчислений? – спрашивает СонЁн.
- Будете получать столько же, сколько получаете в Корее. – быстро отвечает директор.
СонЁн недовольно хмурит лобик.
- Ничего в этом плохого нет. – говорит ей ЮСон. – Сама подумай. До этого момента вы получали по корейской ставке и неплохо заработали за всё время вашего существования. Будете и дальше так же получать, только срок жизни группы у вас продляется, считай, в два раза. Не здесь, а за границей. Словно у вас новый дебют и всё по новой - реклама, участие в шоу, сьёмка клипов. В любом случае - никто вам эти невероятные проценты СанХёна платить не будет, не нужно быть такими наивными! По крайней мере, ты же не такая, СонЁн?
- Господин директор, - сделав паузу, произносит СонЁн, - а зачем вы просите меня это рассказать остальным? Ведь вы же можете собрать всех и привести ваши доводы и объяснения, как вы делаете это сейчас?
- Тогда это будет актом административного насилия. – отвечает ЮСон. – Ещё одним потенциальным скандалом, который может некрасиво выглядеть как свидетельство в суде, хотя не знаю, будет он ещё или нет. Это на всякий случай… Потом, я вижу, что в группе есть нездоровый ажиотаж в связи с появлением «нового бога» – ЮнМи, которая написала несколько удачных композиций и теперь ей смотрят в рот и слушают, что она говорит, ожидая – «не даст ли она им ещё чего»? Ей же плевать на группу и на агентство, но к примеру, БоРам этого сейчас не объяснить и, думаю, с ИнЧжон тоже будут проблемы. А ты – авторитет. Тебя выслушают, задумаются, поймут. И всё обойдётся без истерик и скандалов, до которых так падки СМИ. У нас и Франция, и Япония впереди, но денег сразу на всё нет. Мне только новых скандалов сейчас не хватало, чтобы окончательно с ума сойти. Ты, кстати, знаешь, что ЮнМи купила мотоцикл и гоняла на нём без номеров по Сеулу?
СонЁн кивает в ответ.
- Никому из ваших анти ещё не пришло в голову спросить, как вы там в группе следите за своей младшей? – едко интересуется ЮСон.
СонЁн в ответ растерянно хлопает глазами.
- Или начать собирать подписи в «Голубой дом» с требованием вас запретить? – продолжает ёрничать ЮСон и, закончив, переходит на нормальный тон. – Так что давай сделаем всё спокойно, деловито, как профессионалы. Не знаю, куда выведет путь этой звезды, но нам с вами нужен каждодневно рис в чашке и уверенность в завтрашнем дне. Согласна?
- Согласна. – подумав, кивает СонЁн.
- Тогда иди, объясни ситуацию остальным, пусть размышляют. Потом приду я, поговорю с вами отдельно. Понятно?
- Да, господин директор. – отвечает СонЁн.
(позже. То же кафе, но СонЁн только что ушла, ЮСон за столиком один)
Ну вот. – думает он, шаря в правом кармане пиджака в поисках таблеток. – Всё равно французам её пришлось бы предлагать взамен ЮнМи, а так ещё и полезное дело сделает – заронит зёрна разума в головы этих пустоголовых. Тут главное, нашлось бы чего в этих головах, на чём они сумели бы взойти, - эти зёрна, хе-хе-хе…
Наконец выудив из кармана разыскиваемое, ЮСон открывает тубу и вытряхивает из неё на ладонь сразу две таблетки.
Здоровьем жертвуешь, - недовольно думает он, отправляя их в рот и запивая оставшимся в чашке кофе, - а всё равно, всем не нравлюсь. То мораль моя не та, то денег мало плачу…
Вздыхает.
Мне бы ещё бы с годик здесь продержаться, - думает он, - я бы тогда завёл свои порядки. Дура эта ещё, с судом своим… Как бы её так ткнуть почувствительней, но без вреда для себя?
Место действия: воинская часть, недалеко от плаца
 
Время действия: утро
- Снова ты. – глядя на ЧжуВона, констатирую я.
Как говорила кэрролловская Алиса, дела идут - «Всё страньше и страньше!». Сегодня, на утреннем построении части, я внезапно узнал удивительную информацию – со мной едет ЧжуВон! А если точнее, - мы вместе едем во Францию, в составе той самой делегации. Подполковник наш, объявляя об этой новости, – приказал выйти нам обоим из строя, чтобы остальным было лучше видно, и сообщил, мол, до того мы с ЧжуВоном такие из себя молодцы, - просто слов нет! И поэтому будем представлять страну за её границами. Не, ну я-то знал про себя, не удивился, но вот про этого деятеля, - узнать было неожиданно.
- Как я должен воспринимать твои слова? – спрашивает ЧжуВон.
Не торопясь отвечать, оценивающе разглядываю его, продолжая размышлять над вопросом – «какого чёрта он со мной?» и нахожу массу возможных вариантов ответа. Например, потому, что мы с ним знаем французский. Или потому, что мы представлены к более-менее боевым наградам. Или потому, что у него такая замечательная семья….
- Как констатацию того, что меня вскоре снова ждут боль и страдание. – отвечаю я на вопрос ЧжуВона.
- «Боль и страдания»? – естественно, не поняв, удивлённо переспрашивает тот. – Почему?
- Пока были праздники, я немного повалялась перед теликом и посмотрела вместе с онни и мамой пару серий из сериала. – объясняю я. - Так вот, там у главной героини есть оппа, который вечно создаёт ей проблемы. Он её довёл уже до того, что когда она его видит, то кричит – «Опять ты?!», зная, что её вскоре вновь ждут боль и страдания.
- Странные у тебя ассоциации. – немного помолчав, говорит ЧжуВон и спрашивает. – И какие, благодаря мне, «боль и страдания» тебя ожидают?
- Благодаря тебе, меня ждёт курс строевой подготовки, что, согласись, совсем не праздник, не говоря про всё остальное. – поясняю я и добавляю. – Поэтому, когда я тебя увидела, сразу вспомнила слова героини телесериала - «Опять ты?!». Теперь понятно, о чём я?
- А почему претензии только ко мне? – не соглашается ЧжуВон. – Твоей вины нигде нет?
- То есть только моя вина, что меня северяне не убили? – саркастически интересуюсь я.
- Причём тут - северяне? – удивляется ЧжуВон. – Разговор сейчас о поездке во Францию. Если бы не твои способности в музыке и в изучении иностранных языков, - тебя бы не включили в делегацию. Я тут не причём. Это ты всё сама.
- «Сама», значит? – с сарказмом киваю в ответ. – Понятно.
- Да. – подтверждает ЧжуВон. – Именно так.
- А тогда ты, - за какие способности включён в состав делегации? - интересуюсь у него.
- Ни за какие. Внесён в список за доблестное выполнение воинского долга и как представленный к воинской награде. Спас старшего по званию. Тебя, между прочим.
Задумчиво выпячиваю губы.
- Раз ты такой весь из себя только военный, - говорю я, - тогда тебе пыль из плаца и выбивать. Самое армейское дело.
- Почему - мне? – удивлённо спрашивает ЧжуВон. – А тебе что?
- А мне – фонтанировать творчеством. – отвечаю я. – В моём понимании, роль бравого солдата для прохождения торжественным маршем - твоя, передо мной же поставлены другие задачи. Думаю, - немного потренируюсь в строевой, после чего меня перебросят на решение более интеллектуальных задач.
- Э, постой! – слегка встревожившись, просит ЧжуВон. – Тебе тоже следует иметь высокий навык строевой подготовки, чтобы не выглядеть позорно!
 
- Девушкам многое простительно. Они рождаются для любования, а не для приобретения бесполезных навыков!
- Это серьёзно?
- Разве слышишь мой смех?
- Ты не можешь меня бросить!
- Почему это – «не могу»? – не понимаю я. – Очень даже могу.
- Это будет нарушением традиций. Морпехи своих не бросают!
Насмешливо фыркаю в ответ. Надо же, «традиции»! Тоже мне, нашёл «своего»!