Смерть айдола (СИ)

… Кстати, не настала ли пора начать узнавать, что там с роялти? Двенадцатый месяц года на носу, как говорится, - время «расплаты для агентства», они об этом что-нибудь думают или нет? Не удивлюсь, если в свете наших взаимоотношений они ничего не думают. Ладно, узнаем.
В теленовостях последние два дня показывают много интересного. Вчера была суббота, сегодня воскресенье и на выходные оппозиционная партия организовывала в Сеуле и Пусане акции протеста под лозунгом – «Объединение ради будущего!». Ну акция, да и акция, в странах такое порой бывает. Только весь прикол в том, что демонстранты таскали с собой мои портреты. И сами активисты, призывая с трибун, вкручивали в свои речи посыл типа – «даже корейские школьницы знают, до чего довёл страну этот проклятый фигляр ПэЖэ!»
Конечно, про «ПэЖе» ничего не было. Это я так, утрирую. Но, честно говоря, - я офигел, когда увидел свои фото на палках, вроде тех, с которыми мои родители ходили на первомайские демонстрации во времена СССР.
Потом выяснилось, в чём дело. Оказывается, в политической жизни Кореи начался сезон обострения – дан старт избирательной кампании по выборам в парламент. Вот заинтересованные люди и вышли на улицы, едва был открыт «сезон охоты». Я понимаю, что те, кто вышел, - умеют извлекать из этого вида деятельности прибыль. Но, прошу прощения за мой французский, – «я-то тут при чём»? Не спросив ни разрешения, ни согласия, приклеили мои фото к себе на плакаты и ходят, всем их показывая. Никогда серьёзно не задумывался о себе в роли корейской Жанны Д’Арк. И вполне возможно, что моё затянувшееся забвение как раз связано с этими «носителями портретов». Напрягшаяся власть изучает контакты между мною и своими конкурентами, а я – сижу, готовлюсь к голодовке.
Не, ну вообще, - у демонстрантов ни стыда, ни совести! Хотя бы хоть чё-нить дали за использование образа! Вот выйду на свободу, - пойду к их главному, потребую свой процент! Пусть не думает прокатиться «на шару».
Кроме бурления политической жизни, -по телику показывают всякие шоу с моим отсутствием, в ходе которых рассказывают про меня всякую чушь. Интересно, можно ли и у медиа-компаний потребовать долю того, что они на мне заработали? Использовали меня в качестве темы обсуждения? Использовали. Значит, – пусть платят.
Чуши про меня, похоже, произвели столько, что она переполнила собой местечковые каналы и вылезла на главные. Ещё один повод для гордости – в прайм-тайм про меня сообщили, - мол, в Корее вдруг выросло то, чего никак не ожидали и неплохо было бы поэтому проверить, - чем же занимается система образования, раз у неё получается выпускать такое. А какое – «такое»? Человек, можно сказать, - рискнул здоровьем, указал стране на явные «косяки», ведущие прямиком в ад. Теперь его за это всей нацией подвергают порицанию и обещают всякие «бяки» до конца дней. Ну и в чём смысл? Где отличие от КНДР, если нельзя критиковать? Демократия-то куда подевалась?
Кстати, свирепый вождь северокорейского народа, Пак ЧенЫн, тоже предпринял попытку примазаться к моей славе. Сделал заявление, в котором с явным злорадством сказал, - мол, даже школьницы уже понимают, что «Южный враг» зашёл в тупик. И только южнокорейские политики продолжают упорно валять дурака, пытаясь обмануть свой народ.
Радость ЧенЫнА, - мне понятна, как и негодование здешних, оскорбившихся на сомнения в их дееспособности. Единственно, что мне не понятно – почему все упорно называют меня «школьницей»? Сижу в офицерской камере-люкс, имею за собой приписное оружие, форму, паёк, денежное довольствие, льготный проезд в автобусе и все остальные дела, положенные военнослужащему … Но нет! Всё равно – «школьница»! Загадка, однако…
О! Мысль в голову пришла! А не накатать ли мне в полицию заявление о пропаже телефона? Пусть ищут. Вполне возможно, что этот документ сможет мне потом пригодиться. В судах любят всякие справки приобщать к материалам дела. Спросят, - а у меня есть! Я – молодец!
Впрочем, эта мысль – не из новых. Я уже как-то думал о доведении ситуации до точки абсолютного маразма, собирался подать заявления не только в полицию, но и в комиссию по делам несовершеннолетних, комиссию по контролю за выполнением закона о труде и… Куда я ещё собирался написать жалобу на жестокое обращение?
 
Задумываюсь, припоминая.
«Лигу сексуальных реформ» и «Спортлото», - откидываю. То не про это… О! В прокуратуру! Самому главному прокуратору с жалобой на армейский беспредел. Наверняка он скучает без работы, поскольку в Корее кругом тишь да гладь. А я ему помогу в борьбе со скукой. Осталось лишь придумать, что написать…
Время действия: пятнадцатое ноября, вечер
Место действия: кабинет генерала Им ЧхеМу
- Куда, вы говорите, она написала? – словно не расслышав или не поверив ушам, переспрашивает генерал у адъютанта.
- В комиссию по делам несовершеннолетних…
Им ЧхеМу хмыкает, делает паузу, потом хмыкает ещё раз и начинает смеяться. Адъютант вежливо улыбается.
- И что? – отсмеявшись спрашивает генерал. – Военная полиция зарегистрировала жалобу?
- Да. Оформили как положено.
- Они ненормальные?
- Не могу сказать, господин генерал. Только Агдан написала ещё жалобы генеральному прокурору страны, в Верховный и Конституционный суды…
- И их тоже зарегистрировали?!
- Да. Тоже.
- Они точно – ненормальные! – решает генерал. – Не понимают, что делают?
- По слухам, в случае отказа Агдан угрожала пожаловаться самой госпоже президенту. Когда та придёт провожать её к самолёту, на котором Агдан отправится в Америку получать премию Грэмми.
- Чёрт! – восклицает генерал. – Премия Грэмми!
«Я совсем об этом забыл!» – быстро думает он. – «И не отдал приказ готовиться. Поэтому, никто ничего не делал. Реально ли что-то успеть за оставшийся месяц? На определение статьи расходов в министерстве уйдёт не меньше месяца, с учётом того, что уже конец года, это наверняка будет вообще нереально. Какой необходим на это бюджет? Наверное, Агдан потребуются новые наряды. Стилисты, помощники, какая-то реклама… Что ещё?»
Генерал задумывается, перебирая в голове сведения о шоу-бизнесе, почерпнутые им из просмотра тв-новостей и телесериалов. Спустя минуту он признаёт, что слабо разбирается в этой сфере деятельности и сказать, сколько это будет стоить, - не может.
«Доложить вышестоящему руководству о проблеме? Будет выглядеть, словно не справился. Там тоже с меняспросят план операции и оценку необходимого финансирования, а их как раз и нет! И в свете последнего заявления этой нахалки, - вряд ли можно рассчитывать на заинтересованное отношение к заявке. Все станут максимально дистанцироваться, а для отведения от себя обвинений - скажут, что запрос был подан слишком поздно, когда уже нельзя было ничего сделать. Вывод: - Виноват Им ЧхеМу!
Генерал хмурится, пытаясь найти выход.
«И просто проигнорировать поездку не получится. Международное мероприятие в Америке. Впервые в истории страны её гражданка может получить такую высокую награду. Обязательно спросят – почему не организовал и не обеспечил? Вот чёрт, как я забыл про Грэмми?»
«Вдруг, поездку отменят из-за её неблагонадёжности?» – приходит ему в голову обещающая спасение мысль. – «Вряд ли. Кто возьмёт на себя ответственность? Если только Пак ГынХе. Но пока её отношения к происходящему не видно. Молчит. И, как обычно, будет молчать до последнего, а потом спросит. Поэтому нужно быть готовым. Если отменят, когда готов, - это ничего. А вот если не отменят, а готовности нет, - вот тут будут проблемы…»
 
«И ещё вопрос. Если Агдан не получит награды? Там же не всем подряд её дают? Чья в этом случае будет вина? Конечно, большей частью, - Агдан. Но и на меня ляжет тень поражения, как организатора и сопровождающего…»
Генералу приходит ясное понимание, что ехать на Грэмми ему не хочется. Как и заниматься подготовкой этого мероприятия с совершенно мутными, на его взгляд, перспективами. Лучше в этом совсем не участвовать.