Грёзы и предостережения (СИ)

Снова пустые мрачные коридоры, но, сколько бы я не пыталась настроиться на рейттара, мне ничего не удавалось. Я кружила, вновь и вновь возвращаясь к алтарю. Надоело, безумно надоела эта игра в одинокое брожение.
Как Шай ориентировался тут так легко. Попыталась вспомнить, как пробиралась с ним коридорами той страшной ночью.
— Портал… Точно там портал. Нужно нажать символ, — всплыла в голове догадка, и я метнулась к очередному тупику.
Коснулась нужного символа рукой и стена отодвинулась, пропуская внутрь небольшой комнаты. Одна из стен, которой была из более светлого камня и не увита мхом. Я знала почему — эта стена, а точнее прячущийся за ней портал, выводил на Окаву. Мысли снова вернулись к Шаю, пытаясь вспомнить нужную комбинацию символов. И откуда этот проныра все знал? Ведь жрецы держали это втайне даже от наших родителей.
Не с первой, и даже не с третьей попытки, смогла нащупать правильную последовательность нужных символов. Мысленно радуясь тому, что ловушек на неправильные нажатия не предусмотрено и потолок с полом остались на месте, а из стен не вылетел град смертоносных стрел, шагнула в открывшийся портал, чтобы снова очутиться в тени затхлых коридоров.
Поежилась, вдыхая спертый воздух и убирая облепившую лицо паутину, загнала подальше в угол пугающие мысли о пауках, змеях, крысах и прочей живности.
Добравшись до первой развилки, остановилась, пытаясь угадать направление, но в голове не было ни единой подсказки. Несколько долгих мгновений стояла, прислушиваясь к себе, но внутри было пусто. А еще я обнаружила, что утратила связь с Джури. И это было не просто страшно — жутко. Леденящий ужас каменными тисками сковал сердце.
— Я выберусь. Я обязательно выберусь. И не из таких передряг выбиралась, — шагнула я вперед, обхватывая руками плечи.
Я уже давно не разбирала куда иду, не обращала внимания на повороты. Мне было все равно на паутину и мелких грызунов под ногами, я просто переставляла ноги, потому что знала, остановлюсь, и все закончится тут в этом коридоре, в котором только обглоданных скелетов не хватает для антуража.
В мыслях прочно обосновался Шай. Вот он забежал немного вперед, спрятался, а потом выскочил, словно из ниоткуда, напугав так, что у меня от обиды задрожали губы и чуть не пролились слезы. Вот извиняясь, шутит, стараясь меня отвлечь. Тянет за собой, крепко держа за руку…
В какой-то момент я услышала тихие шаги, чье-то падение и гул ругающихся голосов. Тихо, не делая лишних движений, шагнула ближе, а потом меня словно дернула к тому телу, что я узнала даже в темноте.
— Шай, — упала на колени, рядом с преобразившимся, но он даже не пошевелился.
Безжизненно лежал с закрытыми глазами. Упала ухом на грудь, молясь о том, чтобы услышать удар. Выдохнула облегченно, расслышав тихое, приглушенное сердцебиение. Коснулась холодно рукой высокого лба, стирая выступающую полоску сочащейся крови. В этот самый момент я не замечала ни проступающей на лице чешуи, ни выпирающих клыков, ни измененных черт его лица. Передо мной лежал мальчик, тот мальчик, что всегда был рядом, защищал меня, оказывался в нужное время в нужном месте.
— Рина, — дернул меня кто-то за плечи и я, с трудом сконцентрировав взгляд, узнала Оретта. Рейттар сидел, опираясь спиной на стену, второй рукой прикрывая бок.
Мазнула по нему взглядом и тут же отвела глаза, смотреть на него было тяжело.
— Что с ним? — глупо пробормотала я, разглядывая огромные кровоточащие раны на теле рупантари. — Почему он такой? — Боже, что я несу? — Нужно перевязать, — суетливо дернулась, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего куска ткани.
На глаза попался краешек импровизированного слинга, что остался на мне. И я обретя надежду, принялась тщательно перевязывать раны, разрывая ткань.
— Бесполезно, — удержал меня Оретт.
— Почему? — моргнула, широко распахнув глаза. Что-то было неправильно, но сознание, словно затуманенное дурманом, отказывалось выдавать очевидное.
— Раны… Они не затягиваются… Крови потерял слишком много, — сквозь зубы процедил рейттар. — Тебе нужно уйти.
 
— Почему? — вновь, как заведенная кукла повторила я, не отводя глаза от лежащего на каменистом полу преобразившегося.
— Тут… Опасно…, - выплюнул слова Оретт.
— Тогда нужно уходить вместе. Помоги мне поднять его, — попросила я.
Смех, грубый и какой-то… болезненный.
— Рина… Посмотри на меня, — потребовал отсмеявшись рейттар, но я упрямо не желала смотреть. Не решалась, боясь увидеть в его глазах что-то такое, что перевернет мой мир и снова причинит боль. — Ну же, малышка. Ты же не трусишка.
— Не называй меня так, — вскинула голову и пристально уставилась в сверкающие синим огнем глаза. — Можешь оставаться тут, но мы с Шаем уходим, — твердо произнесла я, голосом пытаясь внушить себе ту уверенность, которой не испытывала.
В полумраке сложно было заметить детали, но зрение уловило, как дернулся на щеке Оретта нерв. Отвернулась, не хочу видеть это жалостливое сожаление в его глазах.
Напружившись, поднялась, взгромоздив себе на плечо тяжелое тело. И осела бы под его весом, если бы рейттар не поддержал с другого бока.
Сделать мы смогли лишь несколько шагов, а потом все вместе упали.
Громкий болезненный стон разорвал тишину коридора.
Рванулась к Шаю, но он не приходил в сознание. И тут меня накрыло пониманием:
— Ты тоже ранен?
Вопрос еще не успел затихнуть, а я уже скользила руками по телу рейттара, отыскивая повреждения и вызывая новые болезненные стоны.
— Почему не сказал?
— Это неважно, — отмахнулся от меня Оретт, буквально выбесив меня.
— А что важно? Что вообще для тебя важно? — вскричала я, отстраняясь от этого балбеса.
— Ты! — выплюнул он, и это прозвучало так, будто меня только что обвинили во всех смертных грехах, и их явно возглавляла глупость.
Рассмеялась горько, болезненно.
— Другого времени у тебя не нашлось? — хмыкнула я, стискивая его рану, из которой плескала кровь.
— Не нашлось, — упрямо буркнул рейттар, но я уже не слушала его.
Сосредоточено вспоминала о том, как совсем недавно вот так же под моими руками истекал кровью Фират. Что я делала тогда? Вспомнить, мне нужно вспомнить. И тогда я спасу их.
— Держи так, — ухватив руку Оретта, сильно прижала ее к кровоточащему боку. — Не отпускай! — посмотрела убедительно и грозно, на что он лишь хмыкнул.
И откуда у него силы на вот эту всю белиберду? Убила бы. Вот выберемся, и кто-то обязательно за все получит. И за холодные взгляды, и за своевременные признания.
Вернулась к Шаю, бережно размотала рану. Кровь и не думала останавливаться. Все так же сочилась, унося за собой жизнь. Сколько крови у рупантари? Почему не работает регенерация?
— Хочешь, фокус покажу? — спросил мальчик златовласую девочку.
— Хочу, — улыбнувшись, ответила она, предвкушая что-то интересное и удивительное. Шай всегда радовал ее новыми открытиями и чудесами, вот и сейчас…
Рука мальчика вытащила из ножен на боку меч, что он носил уже целую декаду, причисляя себя к воинам.
— Какой красивый, — восхитилась девочка, — дашь подержать…
— Дам. Но позже. Сейчас смотри, — и мальчик все так же улыбаясь, ударил себя мечом по руке. Брызнула кровь, девочка испугано отпрянула и отвернулась, не сумев удержать хлынувших из распахнутых в ужасе глаз слез.
— Дара, ты чего? — забеспокоился парень. — Смотри! — попытался привлечь он ее внимание.
— Дурак! Ни за что! — упрямо отвернулась малышка, качая головой и сильнее зажмуриваясь.
— Ну не будь трусишкой, посмотри! — настаивал мальчишка. — Я же тебе фокус обещал. Доверься мне.
С опаской девочка слегка приоткрыла один глаз и он, заметив это, улыбнулся:
— Смотри! — провел второй рукой по порезанной руке, стирая кровь и оставляя чистую кожу.
— Что? Как? — удивилась девочка.
— Это называется регенерация.