Девятнадцать сорок восемь Том VI (СИ)

Вокруг меня люди продолжали тихонечно общаться, но всё это выглядело невероятно напряженным. Или же я сам себе это накрутил? В общем, в какой-то момент от переживаний меня даже начало мутить. Я снова сделал несколько глубоких вдохов и попытался успокоиться.
Внимательно осмотрелся по сторонам, тщательно изучая всю обстановку. И только сейчас я понял, что не вижу Громова. А ещё и Григорян тоже куда-то запропостился. И именно неизвестность пугала больше всего… Когда Михаил Мамукович находился поблизости, я был уверен, что хотя бы пока что всё под контролем. А вот что будет дальше… чем больше я об этом думал, тем более тошно становилось на душе. Непонятное свербящее чувство где-то глубоко внутри не давало покоя.
Когда все расселись по своим местам, двери в зал закрыли, а двое стражников остались стоять снаружи.
Внезапно мне показалось, словно какая-то тень промелькнула где-то под потолком. Непонятное очертание, словно клякса… но в моей голове, даже не знаю почему… но первая мысль, которая появилась…
Утка? Здесь? Не может быть. Мне точно это показалось.
Я медленно поднял голову и ничего там не увидел. Хотя из-за того, что люстры свисали и находились не под самым потолком, вверху создавалось темное неосвещенное пространство.
Ну ведь там же ничего не может быть. Так, ладно. Необходимо успокоить нервы и сосредоточиться на своем задании!
За своими размышлениями я даже не заметил, как всё началось. Вокруг меня неожиданно стало тихо, и абсолютно все голоса замолкли. На главную сцену за трибуну вышел сам император. Я впервые видел его вживую. И не ожидал, что он будет выглядеть настолько внушительно. А позади стоял Медведев.
Император достал толстую пачку бумаги, видимо, для доклада и положил перед собой на подставку. После этого он надел свои очки, осмотрел весь зал и принялся говорить.
— Рад приветствовать всех на ежегодном всеимперсокм собрании. К сожалению, в этом году у нас было не всё так хорошо, как хотелось бы. И… — он выждал паузу, снова окинув всех взглядом. — Я вынужден начать с плохих новостей. И так…
В этот момент император просто принялся перечислять фамилии знатных аристократов. Он заранее попросил всех, если человек услышит свою фамилию, подниматься со своих мест и просто стоять.
— Вергилин Максим Андреевич.
— Калинов Антон Павлович.
— Сурогатов Терентий Анатольевич, — тишина. Никто не поднялся. — Хм. Не важно. Продолжаем.
— Панасерик Илья Аристархович.
В итоге, со своих мест встали восемьдесят процентов всех столичных аристократов и людей, занимающих самые высокие должности в империи. И несколько провинциальных. Среди них так же была упомянута фамилия Падлова. Но после этого так же никто не поднялся по очевидным причинам.
Некоторые люди, чьи фамилии называли, выглядели тревожно. Некоторые из них просто не понимали, что происходит и почему их отметили вместе с остальными. Но многие, я в этом уверен, уже начали догадываться, что именно их всех связывает… и их лица побледнели, а губы задрожали.
— Вы обвиняетесь в измене государству и его императорскому величию, — словно гром в чистом небе прозвучали эти слова от императора, которые разнеслись по всему залу. — В отношении каждого из вас будет проведено расследование, по результатом которого определится ваша дальнейшая судьба.
Все тут же начали перешёптываться, что постепенно превратилось просто в галдеж. Люди завертели головами, осматривая друг друга. После этого все принялись смотреть по сторонам, ожидая чего-то… Словно они ждали, что сейчас выйдут стражники, и всех перечисленных людей закуют в кандалы. Но никто не пришел. И это было очень странно. Возможно потому что император не доверял даже собственной стражи. Поэтому здесь и не было никого. Никого, кроме нас…
В этот момент мой пульс подскочил до предела, а в груди стало тесно.
Я полностью вспотел. Голова загудела, а уши уже по обыкновению заложило, но я вызвал и задействовал абсолютно все свои щупы. В какой-то момент всё вокруг закружилось, и я чуть ли не потерял сознание. Однако смог перебороть все признаки рвоты и приготовился защищать людей.
 
Да… не только императора. Я собирался сделать всё возможное, чтобы спасти каждого здесь человека. Если атака, конечно же, произойдет. Спасти отца Алисы, спасти Шолоховых, Трошкиных, своего биологического отца, несмотря на то, что он скотина. Спасти всех… кого смогу.
Бесчисленное количество щупов раскинулось по всему залу в ожидании моей команды. Секунда. Другая… Мне стало совсем плохо. Глаза чуть ли не закатились куда-то назад, но я держался. Держался и ждал. Но ничего не происходило. Никаких взрывов. Никаких атак и диверсий. Да и Громова здесь не было…
Твою мать…
Кое-как вымолвил я про себя.
Неужели… неужели всё обойдется?
— Н-но… вы не можете просто взять и обвинить нас всех! — раздался чей-то дрожащий голос.
— Конечно, не могу. Поэтому я и делаю это сейчас. При всех! — властно ответил император. — Доказательства будут представлены на всеобщее обозрение. Прямо сейчас!
Понятия не имею, откуда здесь взялся темный угол. Освещение ведь хорошее. Но именно из него вышел Григорян в своем старом обличье и вел перед собой Громова со связанными за спиной руками.
Они прошли между двумя столами, за которыми сидели и стояли все аристократы, и остановились почти в самом начале, чтобы каждый мог это видеть.
Естественно, абсолютно все взоры были направлены сейчас на них. Григорян стоял спокойно, не моргая, словно каменная статуя. А вот Громов же с подергивающемся глазом, еле-еле сдерживал истерический смех. Видимо, из-за всей этой ситуации у него совсем поехала крыша. И в этот момент я испытал нечто необъяснимое. С одной стороны, раз Григорян вывел Громова, у него всё должно быть под контролем. Но с другой, я не знал, чего можно ожидать от этого сумасшедшего ублюдка. И мне было не по себе. Я как и все внимательно смотрел на имперского следователя и в предвкушении ждал, когда кто-то из них начнет говорить.
Также нельзя было не отметить множественные ошарашенные лица. Например, начальника ИСБ и других должностных лиц.
Спустя несколько секунд Михаил Мамукович наконец-то нарушил воцарившуюся тишину и начал громко вещать. Его голос был усилен при помощи специального встроенного устройства.
— Меня зовут Григорян Михаил Мамукович. И я поклялся служить императору верой и правдой! Но это и так все здесь присутствующие знают. А вот чего некоторые из вас не знали, так это то, что в нашей империи готовился переворот. А заговор уже давно зрел. Вот здесь представлены все доказательства. Запись разговоров и многое другое!
Григорян достал и показал целую связку записывающих кристаллов. После чего он снова немного выждал и продолжил.
— А вот это я изъял у господина Громова! — на этот раз он высоко поднял, чтобы каждый мог разглядеть небольшой и странно пульсирующий артефакт. — Со всеми доказательствами, естественно. Включая отпечатки пальцев. Думаю, практически все знают, что это такое. А если нет… Я поясню. Это один из самых редких, мощных, невероятно дорогих и действенных артефактов, особенно если необходимо устроить диверсию. Пронести его проще простого, а о его эффективности ходят легенды! Его название Астрономия Смерти! Артефакт действует в два этапа и поражает каждую назначенную цель… это помимо основного мощнейшего взрыва! Думаю, теперь все окончательно поняли, о чем речь.
«Так всё обошлось… да?» — вновь промелькнула мысль в моей голове. — «Кажется… об этом артефакте и шла речь, когда мы готовились к делу…»
Я хотел было облегченно выдохнуть, но напряжение никуда не уходило.
Григорян продолжал что-то говорить, но его речь прервал истошный крик с противоположного стола.
Один из аристократов поднялся со своего места, сделал несколько шагов назад, а потом начал заваливаться назад. В этот момент его вопль повторился, и я успел заметить, как из его рта потекла кровь.
Буквально в этот же миг неизвестный мне человек резко подскочил прямо на стол и выхватил из-за пазухи точно такой же артефакт, о котором только что рассказывал Григорян. Лицо Михаила Мамуковича вытянулось, а глаза бешено забегали. Возможно, он искал меня. Григорян попытался что-то выкрикнуть, но не успел. В этот момент по всему залу разнесся оглушительный взрыв вместе с ударной волной, и всё пространство заполонило дымом и поднявшейся пылью.