Ученик шиноби 7. Нырок (СИ)

— Я подумаю, — ответил Стропо.
Думал он недолго. Уже после завтрака мне дали добро. Сроком на две недели. Могу делать, что хочу.
Ну, я и начал. Делать, что не хочу. Я, конечно, тот ещё энтузиаст, но мазохизмом не страдал и боль не любил. Пришлось учиться её терпеть.
И да, в эти дни камень адаптации у меня раскалялся так, что покраснения на кожи оставлял. Мощная штука. Не уверен, что без него бы справился.
Но обо всём по порядку.
Три дня ушло на то, чтобы прогнать каплю и выплеснуть её на подушечке пальцев.
— Это был самый простой шаг, — обрадовал меня Пей. — До этого ты применял способности таким образом, что к этому пальцу сформировался самый толстый и прочный канал. Он был меньше всего поврежден. Теперь ты будешь работать с тем, что куда сложнее.
— Но я могу применять способности?
— С этого момента — да.
Это была хорошая новость. Которая вскоре подкосила меня. Нет-нет, ничего такого. Просто шар я создать не смог. Вместо него выходил выплеск энергии, резкий откат и подкатывающая тошнота. Гравитацию обнулять тоже не получилось. Точнее, она работала, но распределялась неравномерно, отчего меня заносило и я падал. Также с последующим откатом.
Пришлось отложить. А там и Такен к себе позвал.
— Мастер Пей сказал, что ты достиг небольшого успеха, — начал он добродушно, когда я уселся в кресле.
— Стараюсь.
— Молодец, хвалю. Надеюсь, скоро вернешься в строй.
Интересно, Такен знает, что у меня вчера под вечер кровь носом шла, я проблевался и умолял Джиху не сдавать наставникам, после того как подлатала меня? С него станется. Иногда у меня возникает ощущение, что Такен всеведущ.
Поэтому то, что меня не останавливают, я воспринимал как молчаливое разрешение.
— С Гатсом так и не помирился? — спросил Такен после недолго молчания.
— Мы и не ссорились.
— Ну да, ну да. Не ссорились, но он от вас отселился и больше не общается. Как раньше говорили, два дебила — это сила.
— В чем я неправ?
Подобные наезды мне не нравились.
— Ты по отдельности, пожалуй, ни в чем. А если рассматривать вашу дружбу, как общий вклад — то, по факту, вы оба её успешно губите.
— Мастер Такен, я недавно по голове серьезно получил, даже глаз потерял. Можно мне попроще?
— Попроще... Нет, нельзя, — сказал он резко. — Хочу тебе рассказать кое-что. Историю вражды клана Северус и Вологодских. Послушаешь?
— Спрашиваете. Как не послушать увлекательную историю?
Вопрос на грани. Дерзость в моих словах и слепой заметит. Но ничего с собой поделать не мог. В ситуации с Гатсом я не считал, что поступил как-то неправильно.
Если уж на то пошло, то Тич, который на меня зуб точил после смерти Джессики, пусть и не совсем обоснованно, сам подошёл и поделился информацией про Вологодских. Дал наводку. Предложил закончить вражду и стать соперниками. От чего совсем немного и до дружбы. Я не мог сказать, что мы с ним прям друзья. Слишком мало личного общения. Но в том, что Тич, этот самоуверенный, лощеный парнишка, каким он предстал в первый год обучения, заслуживает доверия, я не сомневался ни секунды. На него можно положиться.
А Гатс? Я не дурак, понимаю, что ситуация вовсе не проста. Основа конфликта — многослойная ненависть. Но в том-то и дело. Что лично Гатса я врагом не видел. Он мог спокойно сказать, и мы бы вместе поискали выход. Более того, я уверен, что выход бы легко нашёлся. После того как он своего родича разделал, стало понятно, что за клан он если и впишется, то очень избирательно. Так чего же тогда молчал? А хрен его знает. В любом случае он предпочел забить. Не обсуждать, а дать конфликту развиваться самому. Так тому и быть.
— Ты прав. Как тут откажешься? — улыбнулся добродушно Такен.
А взгляд такой... Ну прямо как тогда, когда он мне при знакомстве оплеуху выдал и на место поставил. Аж до мурашек пробирает.
— Эта история начинается очень давно. Ещё в те времена, когда прошлый мир полностью не рухнул, а новый не восстал из пепла. В те времена, когда ныряльщики массово валили в Колодец, правительство не контролировало этот процесс. Тогда-то путь человека с фамилией Сальверсон пересекся с дорогой другого человека, с фамилией Вологодский. Банальная, в общем-то, история. Не поделили добычу. Столкнулись, разошлись и дальше продолжили искать, чем поживиться. Потом опять столкнулись. Ещё раз. Кто именно первый кровь пролил, я не знаю. Говорю же, давно это было. Наша троица тогда ещё совсем сопляками была. Но ты должен уловить один момент. Большая вражда началась с малого.
 
— Это намек на то, что у меня с Гатсом так же будет? — прищурился я.
— Ты дослушай, а потом выводы делай, — пожурил меня Такен. — Око за око, как говорится. Сальверсоны убили родителей Грозы и Алисии. Это первая поворотная точка. Молодыми они остались одни. Тогда уже познакомились с Люцием. Нанесли ответный удар. Тоже кого-то убили. Потом ещё несколько раз сталкивались на поле брани. Нам все эти очередности и последовательности не нужны. Просто знай, что обмен ударами надолго не замолкал. Да и нельзя сказать, что этот конфликт как-то выделялся среди других. У обоих семейств были и другие враги. В те времена убийства считались нормой. Ещё хуже, чем сейчас, — вздохнул Такен. — В общем, решающая битва случилась тогда, когда на севере семья Сальверсон начала активно набирать силу. Вологодские тоже обосновались в городе, оплатили строительство стен, держали несколько деревень. Все они занимались одним и тем же — пытались выжить. Это было темное время. Колодец ещё так освоен не был. Как с демонами бороться, представляли слабо. Постоянно случалось что-то новое. То засуха там, где её никогда не было. То суровые заморозки. Голод был нормой. Неудивительно, что на фоне этого разразилась война за скудные ресурсы. Её апогеем стала битва между кланом Северус и Вологодскими. Как итог... От Вологодских остался только Люций. Все его родичи были убиты. Северяне тоже большие потери понесли. Класия Сальверстон — нынешняя глава клана, потеряла мужа. На тот момент она была беременна. Случился выкидыш. Деталей я не знаю. Зато в курсе, что родить она так больше и не смогла.
— Захватывающая дух история.
Я это умудрился произнести почти без сарказма.
— Виктор... — Такен почему-то назвал Гатса настоящим именем. — Его детство прошло при этой войне. Что наложило отпечаток...
— Бедняжка какой. У него был свой дом? Родители живы?
— Был, живы, — ответил Такен.
— Тогда у него было замечательное детство.
— Действительно, — криво усмехнулся мужчина. — Раньше его отец состоял в карающем отряде. Насколько знаю, он отошёл от дел. Принимал ли он участие в поисках Алисии — ее знаю. Хочу сказать, — посмотрел Такен на меня пристально, — что ситуация несколько сложнее, чем может показаться.
— Как будто я этого не понимаю. Мастер, вы много сказали, но что конкретно предлагаете? Всё никак не дойдет до меня.
— Предлагаю быть осторожнее и хорошо подумать. Перед тем как что-то делать.
— Ясно... — до меня и правда не доходило, чего Такен от меня хочет. — Скажите, Мастер, за что вы получили прозвище Ночной Демон?
Его взгляд изменился. Такен откинулся на спинку кресла. Думал, не ответит, но за что его стоило уважать, так это за умение и готовность быть откровенным.
— За то, что приходил к врагам ночью и оставлял после себя трупы и пепелище.
— Мстили?
— Мстил, — не стал он отрицать.
— А мне что предлагаете?
— Скажи, какого будущего для тебя хотела Алисия? — сменил он тему.
— Чтобы я прожил тихую, мирную жизнь. Не сложилось. И да, это желание не отменяет моего стремления к мести. Вот перебью всех причастных, там и буду думать о беззаботной пенсии.
— Хорошо. Что тогда будешь делать, если Виктор решит тебе помешать?
— Разберемся как-нибудь, — пожал я плечами.
— А если это поставит под удар других учеников? — взгляд Такена потяжелел. — Если это пойдет в разрез с моим приказом?
— Тогда буду надеяться, что до этого не дойдет.