Потерянное дитя (СИ)

От репетитора чем-то повеяло. Холодным, полным сдерживаемого раздражения. И чем-то еще, что разобрать не удалось, но от чего, если признаться, по спине прошелся холодок, заставив напрячься еще сильней. Казалось, что сейчас он все-таки выстрелит, развернется и уйдет. Куда-нибудь.
Олег и Коля, что стояли рядом и слышали все, замерли и старались не дышать, чтобы не спровоцировать угрозу.
Реборн вдохнул и взял себя в руки. Его состояние не продлилось и десяток секунд.
— А что ты собираешься делать? — глаза цепко следили за мной.
— Я буду сам по себе. Свободный, — уверенно и ровно ответила ему, тоже посмотрев в глаза.
Напряжение резко схлынуло, а киллер усмехнулся и спрятал глаза за полой шляпы.
Что за херовая попытка сбежать из разговора?!
— Вот тут-то ты на своего отца и не похож, — с долей иронии произнес репетитор и отвернулся на Колю. — Занимай место.
Парень вздрогнул и кинул неуверенный взгляд на меня, но все-таки развернулся и через сквозную стойку пролез в зал, двигаясь в сторону мишени. Он нервничал.
— Неплохой выбор, — снова влез вездесущий Реборн, стоило достать из коробки пистолет, приятно холодивший руку.
Олег напряженно покосился на нас, но все так же молчал.
Я тоже промолчала и вытащила магазин, размеренно наполняя патронами. Привычное и в чем-то медитативное действие. Семь штук. Захлопнула магазин, дернула затвор и глянула на киллера, который внимательно отслеживал все действия.
— С меткостью у тебя же нет проблем, — лукаво прищурился Реборн.
— Хах, — нервно раздалось по соседству.
Народ в галереи уже давно наблюдал за нами, некоторые даже приблизились, чтобы проследить за «развлечением».
— Уж у кого-кого, так у него все в порядке с глазомером, — вторили со стороны, вместе со смешками.
Их собралось здесь слишком много, будто других полезных дел нет. Косо посмотрела на столпившихся, взглядом заставив их рассосаться, пока пули не полетели в их стороны. Даже Олег отступил с остальными, как-то облегченно вздохнув, слившись с толпой. Словно его тут насильно держали.
Коля, держа руки в карманах штанов, стоял перед мишенью в нескольких сантиметрах так, что была видна левая часть той.
На деле ничего сложного не было в задании — просто расстрелять цель. Тут больше был психологический эффект и моральные блоки — стрелять по своим и рядом со своими. Понятия не имела, чего именно хотел добиться Реборн, но мне не составляло труда стрелять над плечом своих. Как уже упоминала — тут ребята с этим делом закаленные.
И после слов Реборна о заложнике и злодее казалось, что тренера в нас все то время и взращивали умение «выстрелить первым», побыв в роли и заложника, и спасителя. Разве что мишеней не было за спиной.
Наушники давно уже не надевала, привыкнув к звучанию выстрела. Первое время глушило и дезориентировало, до звона в ушах, а потом как-то ушло на второй план.
Да, громко. Да, дискомфорт. Но мне казалось, что наушники разделяли меня с реальностью, обернув в пакет. Создавалось ощущение, словно вышла голышом на улицу. И это неприятное чувство заставляло нервно дергаться и оглядываться, крепче сжимая рукоять пистолета.
Мне не нравилось ощущать себя беззащитной.
Бесило и выводило из себя.
— Нужна решимость, чтобы сделать первый выстрел, — лез под руку Реборн, когда я встала удобней и вытянула руку с оружием, снимая с предохранителя и намереваясь совершить этот самый первый выстрел.
— Либо уверенность, — холодно возразила киллеру и нажала на спусковой крючок, целясь чуть выше левого плеча Коли.
Оглушающий грохот и легкий запах пороха. Снова поставила оружие на предохранитель. Парень даже не вздрогнул.
Репетитор цепко осмотрел и оценил выстрел, тогда как я твердо смотрела на этого коротышку, что стоял по правую руку.
Коля боялся не меня. Он был уверен во мне, потому и пошел вперед без вопросов.
Но он здраво опасался того, кого не знал — Реборна. И был прав. Этот что угодно мог выкинуть.
— Хорошая меткость, — заметил репетитор, на что я хмыкнула, ведь попала строго в цель и ни миллиметром в сторону. — Но ты слишком самоуверен, — нахмурился он и обернулся на меня. — И это плохо.
 
Теперь уже свела брови я. Не нравились его слова.
А на место картонной мишени установили движущуюся — машущий рукой человеческий силуэт. И где они, блядь, такое достали?
Волна ярости снова вспыхнула в груди, а злой взгляд был направлен на киллера.
Я резко вскинула пистолет, сняла с предохранителя и, почти не глядя, сделала два выстрела — в руку, торчавшую и бесившую, и голову, резко нырявшую за спину Коли.
— Хоть глаза завяжи, и так попаду, — процедила ему в лицо.
— У Вика — талант! — громко пробасил Михаил Семенович, что с улыбкой и насмешкой в глазах наблюдал за сценой, стоя у стены у входа в офис. — Он будто с пистолетом родился.
Его слова были дружно поддержаны остальными присутствовавшими.
На губах растянулась усмешка:
— Не держи нас за идиотов, Реборн. Мы тут не цветочки вышиваем после школы.
В магазине осталось четыре патрона.
Хм-м…
Реборн дернулся, будто по глазам прочел мои мысли и резко ушел в сторону, разминувшись с пулей на мгновение. Люди в галерее отпрянули, чтобы не попасть под удар.
— Тебе не говорили о технике безопасности? — необычно серьезно произнес киллер.
Я его проигнорировала, совершив следующий выстрел, но репетитор нырнул под стойку, придерживая рукой шляпу и спасая никчемную голову.
— Тебя не учили, что стрелять по союзникам нельзя? — на эту фразу от присутствовавших раздался понимающий смех.
Уж они-то как никто другой знали об этом.
А я иронично вскинула бровь — кто бы говорил про стрельбу по союзникам.
Я лихо перепрыгнула через стойку в зал, откуда Коля поспешил уйти, оставив нас, грубо говоря, одних под светом десятка флуоресцентных ламп. Очередным выстрелом заставила коротышку отскочить в сторону — а двигался он как пружина легко и непредсказуемо. По пути в свободную руку захватила нож обратным хватом, что все также лежал на крышке коробки, ожидая своего часа, и прижала плашмя лезвием к предплечью левой руки.
Реборн хмуро глянул на меня, в руках он держал цветную дубинку, отчего удивленно вскинула бровь. У него же был цветным пистолет?..
Последний патрон.
Киллер рванул на меня, явно намереваясь выбить их рук пистолет, но я успела сделать последний выстрел, от которого он в воздухе виртуозно увернулся, отскакивая и приземляясь на край одной из стоек. Люди у нее решили отодвинуться, чтобы и им не влетело.
— У тебя больше нет патронов, — усмехнулся Реборн, а глаза у него злые-злые, покрытые тенью шляпы. Не обуревай меня сейчас ярость, то холодок заставил бы сто раз подумать, прежде чем бросаться на киллера.
Но гнев не оставлял выбора.
Я тоже усмехнулась и отбросила пистолет на пол к Коле, даже не смотря на парня, скорее ощущая, что он стоял там.
Плевать было, что у нас зрители и кругом гражданские. Вообще плевать, что тут кто-то был. Что железные входные двери раз десять хлопали туда-сюда, впуская и выпуская людей.
На все срать.
Кроме этого чертового репетитора.
Реборн дернул рукой с дубинкой и резко прыгнул на меня, метя в голову. Я была решительно настроена встретить коротышку.
Нож в левой руке приятно нагрелся. Короткое движение, отставив ногу чуть в сторону и назад, для устойчивости. Широкий взмах ножом для блока. И короткий миг изумления.
За спиной звук чужого выстрела.
Лезвие, остановившее и сдерживавшее с секунду напор дубинки, пока Реборн не отступил из-за чужого ровного выстрела из-за моей спины в него, пылало.
 
Я потупила взгляд на левую руку перед собой, объятую огнем. Рыжее пламя мерно гудело и стекало на оружие, обтекая клинок и щетинясь на лезвии алыми всполохами как иглами.
С трудом выдохнув, разжала, казалось, окаменевшую кисть, и нож со звоном рухнул на пол передо мной, а я рассеяно отшагнула.