Тонкие грани (СИ)
Это лишь значит, что точный план действий у него какой-то есть. И он подразумевает одну единственную акцию, которая с высокой вероятностью достанет меня. Что именно за акция, вот что интересно. Что можно было привезти с родины, чтоб использовать против меня. Какой-то яд? Газ? Какое-то экзотическое насекомое? Может… не знаю… артефакт какой-нибудь? Скорее всего что-то из запрещённого, раз он не доверил доставить это кому-то другому.
Тем не менее, с его приезда совершенно ничего не изменилось. Я вёл себя осторожно, охраны было больше, при езде постоянно менял машины, которых из четырёх стало пять. То же самое касалось и Феи с Джеком, Клавдии Ивановны, Сэндмэна, Юна, Скрипки и других ключевых людей в нашей организации, которые знали больше, чем остальные. У каждого теперь была охрана в виде импульсников, хотя Джек мог, в принципе, обходиться и без них, так как сам уже умел ставить щиты и ловить даже снаряды под сорок миллиметров, что соответствовало классу опасности Центурион.
Так что ещё один месяц прошёл мимо нас без каких-либо происшествий. Честно говоря, это меня сильно настораживало, словно натягивалась невидимая пружина, которая вот-вот ударит со всей дури. Если бы что-то происходило, я был бы спокоен, смог бы делать то, к чему привык — решать проблему. А здесь я был вынужден ждать, наблюдая за затишьем перед бурей.
А потом настал ноябрь, в который у Феи неожиданно начались роды.
Это было столь внезапное событие, что, когда мне позвонил Джек, я не сразу смог понять, о чём он толкует. Особенно в два часа ночи, когда тебя неожиданно поднимает телефонный звонок, что уже является чем-то экстраординарным. Хотя по большей части это была заслуга ещё и того, что Джек не мог даже слова составить в предложение, чтоб выразить свою мысль.
— Томми! Томми! Там это! ЭТО!!!
— Это что? — не понял я, сонно протирая глаза. Он так истошно вопил в трубку, что я аж похолодел. Ощущение, будто там кого-то режут на его глазах. Рядом проснулась Мария, сонно поглядывая на меня с вопросом.
— ЭТО!!! Кассандра, а там… мы, короче, едем, ну ты понял!
— Что понял? Джек, ты вообще о чём? Что у вас происходит в два часа ночи?
— Ну мы быстрее! Блин, Томми, я, короче, надо, мы туда и скорее тут такое…
Что я должен был понять из этого бессвязного бреда, когда Джек говорит ещё так, словно у него во рту что-то? Ощущение, будто он задыхается.
— Джек, помедленнее и поразборчивее, — попросил я. — Что у вас происходит?
— Там такое!!!
— Такое что?
На другом конце послышался шум, какие-то споры, потом звук, словно кто-то дует в трубку, и наконец голос Феи. Слегка измученный, напряжённый, но куда более разборчивый, чем у Джека.
— Томас, это я. У меня схватки. Кажется, я рожаю.
Рожает? Чьорт, почему это выглядит так, словно Джек там рожает, а не Фея?! Почему рожающая Фея смогла мне всё объяснить парой слов, а абсолютно здоровый и, слава богу, не рожающий Джек даже пары слов связать не может?!
— Что? — я быстро собирался с мыслями. — Как это вообще возможно? Ты же… — в голове я быстро подсчитал месяцы. — Ты сейчас на восьмом месяце же. Не рано ли?
— Рано. Но… ух-х-х… — кажется, ей там совсем тяжко. А на заднем плане я слышал Джека. Вот серьёзно, не знал бы, подумал, что он там рожает, а не Фея. — Но не забывай, что мне уже за пятьдесят, Томас. Возраст даёт о себе знать. Я… я уже вызвала людей, мы сейчас в городскую… Если это действительно роды…
— Всё будет в порядке.
— А то не знаю, — огрызнулась она. — Всё, парни уже пришли. Встретимся в больнице…
И сбросила трубку.
Я несколько секунд смотрел на сотовый в своих руках, ни о чём не думая. Просто пусто в голове, будто все мысли улетучились в одно мгновение. Настолько неожиданной была новость, особенно в ночь, когда ты даже толком не проснулся.
— Томас, что случилось? — позвала меня Мария, выведя из этого состояния. Я немного тупо уставился на неё.
— А? Да… Фея рожает, — махнул я в сторону окна.
— Рожает? Уже? — она аж села. — Она же только на восьмом месяце. Слишком рано!
— Знаю. Но она уже рожает, — отозвался я. — Они в больницу поехали.
— Свет нас сохрани… — пробормотала Мария. — Надеюсь, у неё всё в порядке.
— Это не слишком рано? — спросил я.
— Я читала, что… если восьмой месяц, то шансов родить здорового ребёнка очень много. Ты куда?
Я уже встал с кровати и подошёл к шкафу.
— В больницу. Надо посмотреть, всё ли там в порядке у них. А то Джек как полоумный, судя по всему, там носится.
— Он просто очень волнительный, — заступилась за него Мария.
— И из-за него все остальные становятся волнительными, — хмыкнул я. — Он так говорил в трубку, будто это он сейчас родит, а не Фея.
— Ну скажешь тоже, — улыбнулась она. — Ты надолго?
— Не знаю. Пока лишь гляну, что да как. Может дождусь, пока родит, а там посмотрим. Хотя по большей части я еду туда из-за Джека, чтоб приглядеть за ним. А то он от волнения ещё что-нибудь учудит там.
Попутно я уже вызывал себе машину, чтоб доехать до больницы.
— В любом случае, к утру я вернусь. Проведаю всех, охрану выставлю на всякий случай, договорюсь с врачами и всё.
Блин, на восьмом месяце рожает… это казалось мне чем-то нереальным, словно происходящем во сне. Фея рожает. Такие события всегда кажутся какими-то далёкими, которые произойдут очень нескоро, а потом хоп! И вот уже ты около родильного отделения ждёшь новостей.
В этот момент меня невольно посетила одна мысль, и я бросил взгляд на Марию. Она, заметив это, вопросительно посмотрела на меня, но я покачал головой и отвернулся. Просто в этот момент я подумал, что… когда-нибудь и у нас будет ведь ребёнок, верно?
Глава 277
Мало приятного ехать куда-то на ночь глядя, и не будь событие столь громким, я бы остался, если честно, дома с Марией. Но здесь надо было и Джека поддержать, и Кассандру проведать, которая станет вот-вот мамой. А там, глядишь, и договориться с врачами, кому-нибудь заплатить, кого-нибудь пригласить, что-нибудь купить, чтоб с ребёнком было всё хорошо, если он родится, конечно. Я всё же не исключал того, что всё будет из рук вон плохо, и тогда действительно моё присутствие понадобится, чтоб успокаивать особо буйного Джека.
Если повезёт и всё пройдёт гладко, я рассчитывал вернуться до утра, однако зная, как всё любит оборачиваться, может придётся и до обеда там находиться в качестве поддержки. А спать-то хочется…
С трудом преодолевая желание лечь обратно в кровать, я оделся, после чего Мария в милом домашнем халате проводила меня до двери.
— Передавай Кассандре мои поздравления, Томас, — улыбнулась слабо она.
— Я думал, она тебя раздражает, — заметил я.
— Но это не отменяет того факта, что зла ей я не желаю. Надеюсь, свет осветит её в столь трудный час, — Мария словно помолилась передо мной.
— Ясно, ладно… — я зевнул. — Я передам ей. Давай, надеюсь, что успею к утру ещё вернуться, а то сегодня надо опять в штаб ехать.
— Осторожнее только, люблю тебя, — чмокнула она меня в щёку.
— Я тоже, — я, в свою очередь, ущипнул её за филейную часть, из-за чего она озорно улыбнулась и вытолкнула меня в коридор.
— Беги уже, искуситель, а то тьма в тебе заигрывается.
— Это же свет, — ответил я закрывающейся двери.
— Свет будет, когда вернёшься, — отозвалась она весело и закрыла дверь. А мне ничего не оставалось, кроме как брести покорно к лифту.
Огромным плюсом в пентхаусе было то, что у меня был свой отдельный лифт, которым я мог пользоваться когда угодно. И на нём я мог попасть на любой этаж, включая закрытую для посетителей парковку, которой я постоянно в последнее время и пользовался. Здесь, на подземной стоянке, под круглосуточной охраной я не рисковал получить пулю, не успев сесть в машину.
Больница Верхнего города, вернее, его перинатальное отделение, куда сразу отправили Кассандру, как рожавшую раньше срока, славились двумя факторами — надёжностью и дороговизной. Там имелось самое дорогое и новейшее оборудование, а за дополнительную плату можно было достать последние достижения медицины, не доступные обычным смертным. Среднестатистическому жителю туда было не попасть — для них предназначался другой перинатальный центр, а здесь рожали самые-самые, кто хочет быть уверенным, что даже в случае непредвиденных обстоятельств всё пройдёт на ура. А желающих родить там и имеющих достаточно денег на это в Сильверсайде было немало. И располагался он не в самом городе, а в его пригородах, чтобы роженицам было спокойнее.