Тонкие грани (СИ)

— То есть вам плевать, будет клон сдыхать от голода или нет, верно? — нахмурился я.
— Мы лишь не будем вмешиваться, так как это их жизнь, — решила поправить меня Нинг, хотя сути это не изменило. — Они могут и не знать о нас, поэтому мы не в праве рушить их мировоззрение.
— Отличный способ отнекаться от остальных.
— Нет. Мы лишь не лезем со своим уставом в чужой монастырь. Плюс мы не знаем про всех наших сестёр и братьев. Не всех смогли отследить, но кого знаем — просто наблюдаем. Это их жизнь, и мы вмешаемся, лишь когда они попросят.
— Они могут и не знать о вас, — напомнил я её же слова.
— Что ты хочешь услышать, Томас? Мы даём им право жить своей жизнью. И не нам распоряжаться тем путём, что они выбрали. Узнай они о нас, и их жизнь не станет прежней.
— Но тогда чего вы вмешались в мою жизнь? Я не просил. А сейчас ты ещё с этой дрянью.
— Сам дрянь, — мгновенно отреагировала Фиеста.
— Не про тебя речь, дура, — поморщился я. Голова болит, а я ещё тут спорю с этой идиоткой. Хотя я её не ненавижу, так как Фиеста не раз спасала мою жизнь. Я даже благодарен ей, от чего назвал её идиоткой без ненависти. Лишь факт констатировал.
— Мы вмешались, так как Ишкуина обокрала нас, насильно втянула тебя в тайну, использовала технологии, которым не место в нашей жизни. Это было вынужденно. Мы защищали свои секреты. И так как ты попал под удар, мы взяли на себя ответственность позаботиться и о тебе.
— Можете снимать её, я сам о себе позабочусь, — бросил я зло.
Нинг вздохнула.
— Фиеста, готовь воронку, будет заливать.
— Можешь начинать плакать, маленький Томми, — холодно процедила Фиеста. — Ты доигрался.
— Нахуй иди, — грубо ответил я и посмотрел на Нинг. — Не рискуй, ведьма. Сделаешь это, и я сожгу тебя вместе с твоим питомником к чёртовой матери.
— Твои слова не заденут меня, Томас. Нельзя обижаться на родную, пусть и глупую кровь.
— Мы даже не брат с сестрой! — возмутился я.
— Ты такой же, как мы. Я бы даже сказала, что особенный в своём роде. Ты не знаешь, но в прошлом твои братья поступили несколько… самоотверженно, дав шанс остальным. Ты такой же, как и они, потому поступил бы так же. Оттого ты дорог нам, Томас. Действительно дорог, пусть мы и не вмешиваемся в твою жизнь. Но сейчас…
Ты прочувствуешь нашу страшную любовь на себе — вот что ей следовало бы сказать. Это бы идеально подошло всей той чуши, что я услышал от неё. Они сумасшедшие. Все без исключения.
Нинг села на край кровати.
— Так ты сам выпьешь или нам придётся идти другим путём?
— У меня нет выбора, верно? — хмуро спросил я.
— Выбора нет у нас. Мы не можем позволить тебе мучаться у нас дома. Ты не пустое место.
— Но сдохнуть за порогом — пожалуйста.
— Лишь потому что мы уважаем жизнь других и их выбор. Хочешь жить сам — твоё право. Но попроси помощь, и мы поможем, чего бы это ни стоило. А теперь пожалуйста, нам это не приятнее, чем тебе самому.
Что я выбрал?
Между воронкой, которую показательно держала в руках Фиеста, и выпить эту дрянь самому я выбрал, естественно, второе. Смысла сопротивляться не было, как и не было причин у ведьм желать мне зла. Нет, они были, однако конкретной и веской причины не было. Взять контроль над картелем или отравить меня — всё это было реально, но не имело под собой почвы в виде реальных причин. А если они и были… мог ли я противопоставить что-то, когда вместо подъёма левой ноги открывал рот? А ударом рукой оказывалась попытка сходить по большому? К тому же, сама жидкость по вкусу оказалась обычной водой, едва заметно сдобренной спиртом и сахаром.
Эффект был мгновенным. Я бы сравнил его с сильным алкогольным опьянением, когда голову забивает вата и сил сопротивляться совершенно нет. Ты просто теряешь любую координацию под приятный мягкий шум, что обволакивает сознание и заставляет тебя закрыть глаза.
Через каких-то несколько секунд я отключился. А перед этим Нинг положила мне на грудь руку и мягко произнесла:
— Всё в порядке. Спи спокойно, здесь тебе зла никто не желает.
 
Хотелось бы надеяться.
В этот раз мне ничего не снилось. Просто темнота без каких-либо мыслей или переживаний, которая просто обволокла меня, заставив позабыть обо всём на свете. Оттого, когда я в следующий раз очнулся, не мог даже примерно сказать, сколько пробыл в таком состоянии. Часа два? Три? Или целые сутки?
Ещё удивительнее было то, что стоило мне проснуться, как тут же меня встретила сидящая перед кроватью с подносом в руках Нинг, будто только и ждала, что я проснусь. Хотя… нет, она точно знала, когда я проснусь. Об этом говорила и дымящаяся тарелка, которая не успела остыть. Или же она просто очень удачно подгадала. В любом случае, я не постеснялся об этом спросить:
— Ты точно знала, когда я очнусь, или случайность? Не поверю, что сидела передо мной с подносом постоянно.
— Знала, — не стала скрывать Нинг.
За дверями тем временем раздавались детские крики и смех, как если бы мы были в школе на перемене или детском саду. Даже несмотря на то, что я никакого виду не подал, Нинг каким-то своим чутьём правильно заметила, на что я обратил внимание.
— Ты в моём доме для сирот, — подтвердила она очевидное.
— Ты живёшь и работаешь в приюте?
— Да. Но меня интересует немного другое. Как ты? Как самочувствие? Беспокоят шумы в голове и координация?
В ответ на это я выгнулся дугой, пытаясь сесть. Нинг кивнула.
— Ясно, кушать будешь с рук. А шумы?
— Почти прошли, но голова болит, — поморщился я. — Я смогу нормально двигаться?
— Если не сможешь, придётся заново учиться, — спокойно ответила ведьма, хотя меня такая новость совсем не порадовала. Просто представить, что мне придётся переучиваться делать абсолютно всё — от ходьбы до равновесия, становилось жутковато. Все эти движения в нас уже вложены, да и дети несколько лет учатся этому, а тут всё заново.
— Но эффект же спадёт?
— Да, должен будет развеяться. Не без помощи этого, конечно, — непонятно откуда она достала колбу всё с той же зелёной жидкостью. — Придётся ещё раз её выпить.
— Это ведьмовское зелье? — на полном серьёзе спросил я. В этом мире вообще слишком много чего стало реальностью, как погляжу. Я уже не удивлюсь, если и ангелы с демонами существуют. Ведь бессмертные-то есть, верно?
— Зелье, медицинское лекарство, химический раствор — называй как хочешь, хотя правильнее всё же, как ты и сказал, зелье.
— Я бы такое себе взял. Чтоб спать крепко, — вздохнул я, оценив способности этой жидкости. — Вы их продаёте?
— Боюсь, как и с любым лекарством, им нельзя увлекаться, — покачала Нинг головой. — И нет, не продаю. Это всё ведьмовские тайны, которые мы не продаём и не раскрываем чужакам.
— А говорила, что я твой брат.
— Но ты не в ковене. Вступи в ковен — узнаешь.
— Подозреваю, что есть подвох какой-то.
— Тебе придётся принять наши правила и отказаться от картеля, — подтвердила Нинг. — Жить со своими сёстрами.
— Не думаю, что я готов пойти на такое, — воздохнул я.
— Тяжело отказаться от своей жизни, даже если это значит всегда быть под прицелом, — кивнула ведьма, показывая, что понимает, о чём я. — Но разве ты не думал, что рано или поздно это всё закончится?
— Всё всегда заканчивается, — невозмутимо ответил я.
— Ты закончишь раньше, — покачала Нинг головой. — Рано или поздно найдётся тот, кто сможет тебе что-нибудь противопоставить.
— Имеет ли это значение? — поинтересовался я, глядя на неё. — Все когда-нибудь умрём.
Нинг внимательно смотрела мне в глаза, после чего вздохнула.
— Раньше ты был другим.
— Каким? — из любопытства задал я вопрос.
— Другим. Я слышала такие отговорки тысячи раз от многих людей, но все они похожи на отговорки детей, которые ищут оправдание своим проступкам и желанию заниматься тем, чем запрещено. Словно ребёнок, который курит и оправдывает это тем, что рано или поздно всё равно начал бы курить. Да только можно и не курить вовсе.