Долина пауков
Уэллс Герберт
Долина пауков
Г. Уэллс
ДОЛИНА ПАУКОВ
Около полудня трое преследователей, обогнув крутой изгиб реки, очутились в виду обширной годной долины. Трудная извилистая каменистая Дорожка, по которой они так долго неслись за беглецами, перешла в широкий скат. Все трое, оставив след, поехали к небольшой возвышенности, поросшей масличными деревьями, и остановились: двое из них - несколько поодаль от ехавшего впереди человека, на лошади которого была украшенная серебром уздечка.
Несколько минут путники всматривались в широкое пространство, открывавшееся перед ними. Оно уходило все дальше и дальше, и однообразие пустыни, покрытой пожелтевшей травой, только изредка прерывалось группами засохших колючих кустов и следами теперь высохших русел временных потоков. Красноватая даль наконец сливалась с синеватыми скатами отдаленных холмов, может быть, даже покрытых зеленью. А над ними, держась на невидимом основании, будто действительно вися в воздухе, высились одетые снегами вершины гор, становившиеся все выше и опаснее к северо-западу, где бока долины суживались.
На западе же долина была открыта до того места, где темное пятно на небе указывало на начало леса. Но трое людей смотрели не на восток и не на запад, а прямо перед собой.
Сухощавый человек с рассеченной губой заговорил первым,
- и в его голосе слышалось разочарование:
- Нигде не видать. Да ведь, правда, у них был целый день впереди.
- Они не знают, что мы гонимся за ними,- сказал маленький человек на белой лошади.
- Она-то, наверное, знает,- с горечью сказал предводитель и подумал:
"И все же они не могут продвигаться быстро. У них всего только один мул, а из ноги девушки весь день сочилась кровь...".
Человек на лошади с серебряной уздечкой бросил на худощавого свирепый взгляд:
- Ты думаешь, я не понял этого?-- огрызнулся он.
- А все же это не без пользы,- прошептал маленький как бы про себя.
Худощавый с рассеченной губой невозмутимо смотрел вдаль:
- Они не могли уйти из долины,- сказал он.- Если нам поехать поскорее...
Он взглянул на белую лощадь маленького и замолчал.
- К черту всех белых лошадей,- сказал человек на лошади с серебряной уздечкой и обернулся на животное, к которому относилось проклятие.
Маленький взглянул вниз между ушами своего белого коня.
- Я сделал все, что мог,- сказал он. Двое других опять начали вглядываться .в долину. Худощавый провел обратной стороной руки по рассеченной губе.
- Вперед! - вдруг приказал обладатель серебряной уздечки. Маленький вздрогнул, натянул поводья, и копыта трех лошадей чуть слышно и часто застучали по густой высокой траве, направляясь с холма - обратно к следу, вниз.
Всадники осторожно спустились с длинного ската и, проехав сквозь чащу покрывавших скалы колючих кустов со странными, как бы роговыми ветвями, очутились на ровном месте внизу. Здесь след виден был очень слабо, потому что земля лежала тонким слоем и единственным покровом была засохшая трава, торчавшая из почвы. Однако, зорко всматриваясь, свесившись с шеи лошадей и часто останавливаясь, всадникам удалось найти след беглецов.
Попадались вытоптанные места, сломанные и согнутые стебли сухой травы и местами достаточно ясные отпечатки ног. Вскоре предводитель увидал кроваво-бурое пятно там, где, вероятно, ступила девушка-креолка. И здесь он про себя выругал ее сумасшедшей.
Сухощавый ехал по следу передового, а маленький человек на белой лошади следовал позади, погруженный в свои думы. Все ехали гуськом, человек на лошади с серебряной уздечкой показывал дорогу, и никто не говорил ни слова. Через несколько времени маленькому человеку на белой лошади подумалось, что кругом очень тихо. Он очнулся от забытья. Кроме легкого шума, производимого лошадьми и оружием, вся большая равнина была тиха, как нарисованный ландшафт.
Впереди ехал предводитель с товарищем, оба склонились влево и покачивались вместе с мерным шагом лошадей; их тени, как тихие, бесшумные, крадущиеся спутники, двигались впереди них. Предводитель оглянулся. Что это с ним? Ему припомнился отсвет от стен ущелья и постоянный аккомпанемент скатывающихся с шумом камней. А потом... Не было ни малейшего ветерка. Вот причина. Какое обширное тихое место, все погруженное в вечернюю дремоту! И небо чистое, ясное, только немного затуманенное в верхней части долины, где собралась тонкая дымка.
Маленький человек поиграл поводом, сложил было губы, чтобы свистнуть, и только вздохнул. Он на минуту обернулся в седле и стал всматриваться в ущелье, из которого они выехали. Все голо, голые скалы с каждой стороны, и нигде ни следа животного или растения, а тем более человека. Что это за сторона? Ему это место вовсе не нравилось.
Он почувствовал минутное удовольствие, увидав темно-красную змейку, мелькнувшую стрелой и исчезнувшую в сумерках. Это значило, по крайней мере, что в долине есть жизнь. А затем, к еще большей радости, его лица коснулось легкое дуновение, до слуха донесся как бы шепот, только кусты местами заколебались на небольших пригорках; можно было думать, что это первые признаки вечернего ветерка. Всадник^послюнявил пальцы и поднял их в воздухе, чтобы узнать направление ветра.
В это время ему пришлось резко остановить лошадь, чтобы избегнуть столкновения с сухощавым, который тоже вдруг остановился, не находя больше следа. Как раз в эту минуту он поймал взгляд предводителя, обращенный на него.
Маленький попытался выказать интерес к выслеживанию; но затем, когда поехал дальше, снова углубился в наблюдение за тенью хозяина, за его шляпой и плечами, появлявшимися и исчезавшими за фигурой сухощавого, ехавшего ближе. Они уже четыре дня ехали, словно с края света, по этой безводной пустыне, питаясь только сушеным мясом, которое везли под седлом, пробиваясь по горам и скалам, где, наверное, никого не бывало, кроме преследуемых ими беглецов!
И все это было из-за девушки, капризного ребенка! "И зачем этому человеку, самые низкие прихоти которого исполняет чуть ли не целый город, понадобилась именно эта девушка?" - мысленно задал себе вопрос маленький человек и нахмурился, облизывая засохшие губы почерневшим языком. Таков уж был нрав хозяина, и больше он ничего не знал.
Перед его глазами целый ряд сплошного тростника сразу нагнулся, а затем шелковистые ленты, висевшие на нем, затрепетали и опустились. Ветер усиливался. Он как бы оживлял все кругом, и это было хорошо.
- Алло! - крикнул сухощавый. Все трое вдруг остановились.
- Что такое? - спросил хозяин.
- Там... - отвечал сухощавый, указывая вдаль по долине.
- Что такое?
- Что-то движется к нам навстречу: вон - бежит... Видите? В эту минуту какое-то желтое животное появилось на подъеме холма и стало приближаться к всадникам. Это была большая дикая собака, бежавшая, высунув язык, так быстро, что не замечала приближавшихся всадников. Она бежала, подняв нос, очевидно, без всякой цели и следа. Когда собака была уже близко, маленький человек схватился за нож.
- Она бешеная,- решил сухощавый. - Крикните,- сказал маленький человек и сам крикнул. Собака поравнялась со всадниками, но, когда маленький человек уже обнажил нож, отклонилась в сторону и пробежала мимо.
Маленький человек смотрел ей вслед.
- Пены не видно,- сказал он.
С минуту предводитель смотрел вдаль и наконец крикнул:
- Ну, едем дальше! Какое нам дело!
И он тронул лошадь.
"Едем дальше,- прошептал про себя маленький человек, повторяя слова предводителя.- Почему один человек может сказать:
"едем дальше", и его все слушаются? Всю свою жизнь человек с серебряной уздечкой говорил это. А если бы вот я сказал то же самое... Все даже удивятся, если не послушаешься самого нелепого приказания хозяина. Эта девушка, на его взгляд и на взгляд других, сумасшедшая, решившаяся на неслыханный поступок".