Варнак. "Мертвая вода" (СИ)

Особенно впечатлили темы, где игроки, привыкшие к изысканным речевым оборотам центральных земель и вежливым раскланиванием с каждым встречным пастухом, столкнулись с суровыми северными реалиями. За «будьте любезны соблаговолить и оказать посильное вспомоществование» первый же паркетный шаркун получил в рыло прямо в приемной местного короля и был утоплен в ямах за дворцом. Жизнь отмороженных северян скоротечна и жестока, изысканные дворцовые интриги дальше подкупа повара и отравы не уходили, поэтому ценили краткость — сестру таланта, решительность и жесткость. Варварский край, чего уж там. Я помнил, как меня встретили неписи в первый день, и только хохотал над проблемами покорителей севера.
— Короче, — заключил Мусье, — я бы на север не совался. Ну его на фиг, братан. О, смотри, вон туда рули.
Остров Семигранный, чтобы это не значило, оказался здоровенным на мой неискушенный взгляд. Половину его занимала высоченная гора, а все остальное пространство покрывали джунгли. Мусье указал на просторную лагуну, в которой покачивались на волнах самые разнообразные лодки, яхты и даже плоты. Суда Содружества стояли особняком, под усиленной охраной, а на широком пляже раскинулся лагерь, огороженный частоколом с вышками.
— Швартуйся с края, — Мусье вглядывался в берег, — правее. Там знакомцы стоят, попрошу за твой корабль. А то разграбят не ровен час.
— Внимание, Чук, — тут же занервничал я, — с корабля ни ногой! Никакого рома! Бди и не пущай, понял? Стреляй в харю всем, кто полезет.
Боцман кивнул и перенацелил пушку на берег. Мы причалили. Мусье быстро сбежал по трапу и с кем-то здоровался, размахивая руками и указывая на меня. Чук метнулся на камбуз и выбрался с копьем и саблей на поясе. Встал обратно к бортовой пушке с суровым видом и щурился на берег.
— Так держать, товарищ боцман! — Я хлопнул людоеда по плечу. — Смотри, Чук, не подведи. Твой ром вылакают в первую очередь.
Людоед засопел яростно, глядя на игроков и неписей, как на родовых вражин, а я поспешил на берег. Мусье поджидал у трапа.
— Присмотрят, — успокоил он с ходу, — не переживай. Пошли к неписям, рассчитаюсь. Решил по острову?
— Поброжу, интереса ради, — кивнул я, пока мы направлялись к лагерю. — Попытка не пытка.
— Правильный настрой, — одобрил Мусье. — Не хабара наберешь, так уровней. Лишним не будет.
Лагерь оказался чуть ли не городом. Большие палатки, хижины из тростника и даже деревянные здания из грубо ошкуренных бревен. Несколько торговых палаток под открытым небом с зазывалами, в центре — двухэтажная крепостица с банком и аукционом, а сами ученые стояли особняком за отдельным заборчиком и стражами. Мусье отсыпал полста золотом за спасение и растворился меж палаток. А я направился к седобородым старцам, надеясь выторговать квесты и разузнать, с чем игроки имеют дело на этом клочке суши.
К ученым непосредственно меня никто и близко не подпустил. Хмурый страж указал на писаря, что ковырял пером в толстенном гроссбухе, размазывая кляксы.
— Что угодно искателю приключений? — скучным голосом произнес канцелярист, макая жеваное перо в чернильницу. — Хотите заработать?
— Есть такое, — кивнул я. — Что предлагаете?
— Исследовать гору, — клерк даже глаз не поднял, тарабаня заученные фразы. — Мы скупаем артефакты и реликвии. Уши культистов принимает капитан, он в главном здании.
— А уши какие? — не понял я. — В смысле, уши?
— Которые на голове. Исключительно левые, насколько мне известно.
Большего я не добился. Мозгов неписи прописали ровно столько, чтобы хватало на эти фразы. Остальное его не колебало. Объяснил и хватит. Я было попробовал разузнать у ученых, что мелькали в палатках, но меня быстро завернула стража.
— Что непонятно? Нельзя сюда бродягам! — рявкнул здоровяк в доспехах. — Следующий!
Меня оттеснил в сторону очередной игрок и клерк забубнил те же пояснения.
— Разберемся, — хмуро пообещал я и покинул лагерь. — Хрен я вам артефакты продам, если найду.
Песчаная полоса без всяких полутонов перешла в джунгли. Высоченные пальмы, лианы, крики попугаев, тяжелый и влажный воздух, полный комплект. Заросли сомкнулись, оставив позади пляж и «Мертвую воду». Жизнь в джунглях оказалась гораздо разнообразнее и бодрее, чем в лесах материка. Едва я достаточно углубился, как первый же валяющийся пальмовый ствол дернулся под ногами, заскрежетал, распахнул жвалы, способные перехватить лошадь пополам без напряга, и взвился над головой. Это оказалась сколопендра, длинная, со множеством лап, искусно притворяющая павшим стволом в листве и караулящая раззяв, вроде меня.
 
— Ох ты ж зараза! — Я рухнул на землю, быстро подхватился и выставил меч. — Кыш!
Сколопендра изогнулась, как кобра, и стремительно атаковала. Меч скрежетнул по жвалам, меня швырнуло назад и вдавило в ствол пальмы.
— Блин!
Жвалы впились в дерево, зажав меня с боков. Из крохотной зубастой пасти летела зеленая пена, а меч уперся в хитин. Сколопендра принялась давить и пытаться схарчить меня вместе с пальмой, я орал и безрезультатно толкал мечом, стараясь освободиться.
— Держись!
Свистнуло, захрустело, а голову сколопендры рассекла глубокая полоса. В лицо брызнула зеленая жижа, а когда я проморгался, то противник уже бился в судорогах, катаясь по земле. Рядом стоял Мусье и протирал лезвие сабли. Второй удар вошел точно между шейными сегментами и обезглавил великанское насекомое.
— Куда сунулся? — спросил он. — Там тропка от лагеря начинается.
— Кто бы знал? — отплевывался я, протирая лицо. — Спасибо.
— Как чувствовал, что надо приглядеть, — ухмыльнулся Мусье. — Впрочем, ты не первый и не последний. Все новички в лобовую на джунгли бросаются. Пошли, провожу до тропки, там не пропадешь. А то ты резкий, как понос. Я пока метнулся до знакомца, новости узнать, обернулся, а тебя нет. Джунгли поглотили.
Пристыженный, я поспешил следом. Через несколько минут мы и в самом деле выбрались на тропу, широкую и утоптанную. По ней к горе спешил небольшой отряд игроков, да несколько одиночек.
— Вот тут двигайся, — Мусье хлопнул меня по плечу. — Бывай, бродяга, мне пора возвращаться.
— Спасибо еще раз!
Мусье исчез на повороте к лагерю, а я перевел дух и направился к горе, поглядывая на джунгли. Уже зная, как маскируются сколопендры, я вычленил на ходу пару бревен, чуть по лбу себе не стукнув от досады. Не так уж хорошо они и прятались. Хитиновые тела малость блестели, на них не рос мох и ветки, да вдобавок они чуть подрагивали изредка.
— Краб слепошарый, — бубнил я под нос. — Привык с волками бодаться, олень северный.
Тропинка ширилась. Меня обогнал небольшой отряд, голов в десять. Игроки косились с легким недоумением, видя отсутствие доспехов и экипировки в целом. Я скривил злобную рожу, мол, сами такие. Когда они скрылись у меня созрел коварный план мести насекомышам. Приметив подходящую пальму, я выстрелил цепью и вскарабкался на покачивающееся дерево. Перебрался на следующее по ветвям и приметил затаившуюся сколопендру.
— Не подведи, — зло прошептал я цепи, что ощетинилась бритвами. — Хоть разок!
Звенья тихо выползали из кисти и скручивались в кольца. Когда получилось пять оборотов, я сконцентрировался до гула в ушах и стал опускать их к голове сколопендры. Насекомое прозевало опасность, поджидая добычу из кустов, а никак не с пальмы. Звенья метнулись и быстро обхватили сочленение головы с туловищем.
— Вот так!
Сколопендра взвилась яростно, почуяв удавку, пальмы затрещали под ударами жвал и хитиновых сегментов. Я стиснул зубы и цепь закрутилась, втягиваясь в ладонь, и сжимая кольца со всей силы. Пять оборотов зубастой цепи с хрустом и воем грызли хитин. Сколопендра стрекотала и билась внизу, безуспешно стараясь ухватить источник боли. Наконец, лезвия с чавканьем погрузились в плоть, брызгая зеленой жижей.
— На, сука! — взревел я, когда массивная голова тяжело рухнула в траву. — Выкуси!
Обезглавленное тело в судорогах ломало кусты, фонтанируя зеленью, а я торжествовал победу. Дождался пока корчи утихнут и спрыгнул с пальмы.