Зной пустыни

— Давай, — сказал он себе.
Утром ее королевское величество Лиз, мать ее, Кент приказала явиться в галерею не позднее шести часов.
И Мейсон, как всегда, отвесил почтительный поклон:
— Можешь на меня положиться.
Она, конечно, придет в ярость, не обнаружив его в положенное время. Но что скажет эта сучка, когда увидит его машину?
Скрежеща зубами, Рик включил зажигание, и мотор послушно заурчал. Через двадцать минут ему надо быть у поворота к дому Лиз, свернуть в боковую улицу и подождать, пока она проедет. Ну а дальше…
Выехав из подземного гаража, он взглянул на небо. Не было ни луны, ни звезд. Отлично. То, что он задумал, надо делать в темноте.
Лиз прибыла за полчаса до официального открытия персональной выставки Алана. В семь начнут съезжаться гости, и если все пойдет по разработанному до мелочей плану, то это будет самая посещаемая выставка сезона. Лиз не может допустить еще одного провала.
К великому изумлению, Лиз увидела топтавшегося у входа Анри — ресторатора, поставщика изысканных продуктов и непревзойденного мастера своего дела. Не успела она выйти из машины, как маленький француз, возмущенно жестикулируя, подбежал к ней.
— Мадам Кент, я полчаса жду, пока кто-нибудь соизволит открыть мне дверь. — В звонкой французской речи забавно проскальзывал бруклинский выговор.
Лиз поискала «порше» Рика.
— Мне очень жаль, что мы заставили вас ждать, месье Анри, но мистер Мейсон должен был приехать к шести и впустить вас в галерею.
Анри изобразил на лице чувство оскорбленного достоинства.
— Мадам, я не привык к подобному обращению. Если бы на вашем месте был кто-то другой, я бы не задумываясь уехал. К сожалению, в нашем распоряжении осталось всего полчаса, и я не могу гарантировать безупречного обслуживания. Мы не успеем приготовиться.
— Уверена, вы справитесь, месье Анри. Я пришлю вам в помощь свой персонал.
Во всех помещениях галереи было темно. Значит, Рик сегодня не приезжал. Остальные сотрудники и нанятый струнный квартет тоже ждали у входа. Не тратя времени на обсуждение вопроса, куда делся Рик, она послала сотрудников к Анри и занялась выставкой.
Осматривая экспозицию, Лиз старалась взглянуть на нее глазами коллекционера. Понимая, что Алану будет неприятно участие Рика, она собственноручно развесила картины. Обойдя все четыре зала, Лиз осталась довольна.
Полотна прекрасно смотрелись на фоне белых стен. Какой-то мощный эмоциональный импульс вознес творчество Алана на новую ступень совершенства. Как бы она хотела быть источником такого вдохновения! Но… скорее всего им стала девушка племени апачей, портрет которой украшал центр экспозиции.
Лиз вернулась в центральный зал. Сегодня она представит Хэнка заказчикам как нового дилера Алана. Хэнк объявит дату выставки в музее Гуггенгейма, и сообщение об открытии столь престижной ретроспективы заставит гостей активно покупать картины. С финансовой точки зрения сегодняшняя выставка обещает успех. Ну а с личной… пожалуй, ее ждет один из самых трудных вечеров.
Сегодня Лиз увидит девушку с портрета.
Ровно в семь Алан нажал на кнопку звонка у двери Целии Атцитти.
— Не знаю, как мне благодарить тебя за любезность. Мне бы не хотелось являться на открытие выставки в одиночестве.
— Благодари своего кузена Джорджа, а не меня. Это он помог разгадать загадку. Но если бы я знала, что снова тебе понадоблюсь, то, возможно, не согласилась бы на брак с Джорджем.
— Мой кузен — счастливчик, — искренне ответил Алан, — ему достанется прекрасная жена.
Золотистое парчовое платье, плотно облегавшее фигуру, делало Целию экзотически чувственной. «Жаль, что я уступил ее другому», — подумал Алан и сразу отогнал неуместную мысль. Целия заслуживала того, чтобы ее любили беззаветно, а он так не смог бы.
— Ты не представляешь, с каким нетерпением я жду сегодняшнего вечера. Мне очень хочется увидеть Лиз Кент. Твоя матушка часто о ней рассказывала. — Целия загадочно улыбнулась.
— Моя матушка бывает очень болтливой.
 
— Она говорит, что Лиз Кент — одии и нужен человек, обладающий дийи нкахи, чудотворной силой, который сможет победить Лиз и освободить тебя от ее чар.
— Да, моя мать верит в старые сказки.
— А ты, Алан Долгая Охота, во что веришь ты? — с вызовом спросила Целия.
— Я верю в мудрость Кочизы, мужество Херонимо, силу Гханса и в художественную правду. — Он улыбнулся собственной серьезности. — А еще я верю, что мы опоздаем к открытию.
Алан мельком оглядел комнату Целии, весьма уютное гнездышко, и, увидев на спинке кресла пальто, хотел помочь девушке одеться.
— Нам пора.
— Я готова, любимый. — Целия приникла к Алану.
— Любимый?! — изумился тот и отступил назад. — Я тренируюсь. Ведь все должны думать, что мы с тобой — влюбленная парочка?
— Да.
— Ну так вот, Алан Долгая Охота. Если бы я встречалась с тобой, а не была помолвлена с твоим кузеном, то я не только называла бы тебя любимым.
Алан улыбнулся. Красота и молодость Целии заставят Лиз помучиться от зависти, и он сегодня полюбуется на смятение Лиз Кент.
Марианна ужасно волновалась. Сегодня Реджинальд увидит, как и где она живет.
Два дня она мыла свою квартирку так, как драют казарму новобранцы под бдительным оком сержанта. Даже туалет она отчистила до такой степени, что могла бы пить воду из унитаза. В комнатах пахло лимонной эссенцией, туалетным мылом и розами, которые прислал ей Реджинальд. Но развалюха остается развалюхой.
Сидя на диване, Марианна в отчаянии грызла наманикюренные ногти. Ну почему она сразу не рассказала Реджинальду правду? Зачем под разными предлогами отказывалась показать ему свою мастерскую? Он ухаживает за ней три с половиной месяца, а она все время только обещает. Что может думать в такой ситуации порядочный мужчина?
Но что он подумает сегодня? Вдруг разорвет помолвку? Тогда ей некого будет винить, кроме самой себя. Есть какие-то стихи на эту тему: лжи паутину мы сплетем, но сами в сети попадем. Марианна посмотрела на чудесный бриллиант, Наденет ли она это кольцо завтра?
Квинси поморщился от отвращения. Наверное, это досадная ошибка. Он включил свет в салоне «ягуара» и взглянул на карту. Все правильно. Но не может быть, чтобы художница жила в таком отвратительном районе.
Нет, ошибки не было. Он точно следовал указаниям Марианны и приехал в эту забытую Богом часть города, в эту дешевую клоаку. Квинси осторожно ступил на растрескавшийся асфальт, словно боялся, что легкие ботинки из тончайшей кожи развалятся от одного прикосновения с плебейской почвой. Записка, приколотая к двери, рекомендовала стучать, поскольку звонок не работает.
Марианна открыла дверь сразу.
— Привет, дорогой. Ты, как всегда, вовремя, — весело сказала она.
Реджинальд боком прошел в дом, как бы опасаясь, что внутри его ждут неведомые ужасы.
— Понимаешь, — замялся он, — раньше мне не приходилось бывать в этом районе. Но твои указания на редкость точны.
— Я охладила шампанское. — Марианна показала на пластиковый пакет со льдом, откуда, совершенно не гармонируя с дешевой оправой, высовывалась бутылка «Дом Периньона».
Стоя в дверях, Квинси с отвращением озирался по сторонам. Входная дверь вела прямо в гостиную. Свежая краска на стенах только подчеркивала убогость ковров, лежавших на поцарапанном полу. Слева находилась дверь в узкий коридор, а справа — открытый проем, соединявший гостиную с кухней.
— Где же ты пишешь свои картины? — в смятении выпалил Реджинальд.
Он собирался посетить студию, святая святых, где рождаются вдохновенные полотна, которыми он так восхищался. Не может же Марианна творить в таком хлеву.
— Давай выпьем шампанского, и я покажу тебе свою мастерскую. — Ее голос потерял всякую веселость.
— Да, да, конечно, — спохватился Квинси, вспомнив о хороших манерах.
Стараясь унять дрожь, Марианна извлекла бутылку из пакета со льдом. С первой же минуты она поняла свою роковую ошибку. Ей оставалось только молить Бога, чтобы Реджинальд Квинси принял ее такой, какая она есть. Но интуиция подсказывала, что для сноба это решительно невозможно.