Попадос и два ствола (СИ)

«Ну, говори же, по хорошему, сука! — прошу пленника про себя, — Каким бы ты упертым не был, я тебе, один хрен — язык развяжу! Не мытьем, так катаньем.
Ты же мне обо всех тайнах мадридского двора расскажешь! В красках и подробностях! И про то, кто Кеннеди убил — тоже.
Только ведь поздно будет — новые пальцы и яйца у тебя второй раз не отрастут. Думай, сука, думай! И не заставляй меня мясником быть. Не люблю я этого дела. Могу при необходимости исполнить, конечно, но не люблю».
— Я ничего не знаю о твоей женщине! — решается продолжить разговор парень, — Я уже вторую неделю, как в дороге.
— Но ведь — эти люди тебе знакомы, так?
— Да. Это мои братья и сестры, — кивает он.
— Сколько вас здесь?
— Двенадцать, — шумно выдохнув, отвечает Матвей, после еще более очевидной внутренней борьбы
— Двенадцать? — озадаченно чешу заросшую, колючую челюсть, — И все: братья и сестры?
— Не по крови — по вере, — с заметным воодушевлением поясняет пленник, — Мы и на Земле общиной жили… Под Красноярском, — зачем-то уточняет он.
Тьфу ты, гадство какое! Говорил же — сектанутые шизоиды!
— Про вашу веру мы после поговорим, — хмыкаю я. — Сколько там мужиков?
— Семеро. Без меня — шестеро.
Многовато будет, сука! Ну, ничего!
А, вообще — я в шоке! Эти раздварасы-устроители еще и такие, придурошные «ячейки общества» здесь культивировать решили!
Я худею с этого цирка!
— Давай пофантазируем, — предлагаю я, — Если это сделали твои братья — то зачем? На хера им баб к себе насильно тащить? Сперма в уши бьет?
— У нас мало женщин, а парни, в основном, молодые. Они растут и становятся мужчинами. А мужчинам нужны жены…
— Вот прямо: «жены»? Во множественном числе, да? — переспрашиваю я.
— Да. Мужчина может иметь не одну жену, а столько — сколько способен прокормить и защитить, — тоном проповедника, излагает мне основы своей веры Матвей.
— Да вы прямо мормоны* какие-то! — не могу удержаться я.
— Нам нужны женщины. Молодые и здоровые, духовно и физически. Чтобы рожать праведников, которые спасут всех остальных и укажут им путь, когда придет время, — с новыми и явно не своими интонациями, продолжает вещать парень.
— Стоп! Кто там у вас за главного?
— Отец! — торжественно произносит пленный, чуть ли не с придыханием, — Он дал нам пищу, надежду и свет, позво…
— Твой отец? — не сразу просекаю я.
— Он — отец всем нам, — поясняет Матвей, — Почти все мы, когда-то лишились родителей, а Родослав дал нам отцовскую любовь и…
— Ты детдомовский, что ли?
— И я, и многие из братьев и сестер, — кивает он, — Почти все! А Родослав…
— А у отца вашего — сколько жен?
— Три, — с гордостью озвучивает Матвей.
О как! А неплохо устроился их гуру!
Запудрил мозги молодым щенятам из приюта и кайфует себе!
Стопроцентно балдеет на солнышке, пес блудливый, а его пехота в поле рыскает!
К тому же, раз у их духовного отца целых три жены, то рядовым сектантам явно не хватает женской ласки и заботы. А гормоны-то играют. Так что, они вполне могли позариться на Юльку с Янкой. Да вот только не все удалось и Яна осталась на месте…
— Зачем ты в поселок ходил?
— Говорю же, не специально. Ну, а раз уж набрел — зашел осмотреться, что там, да как.
Похоже, что он мне не врет.
— Где ваш лагерь?
— Наша община на востоке отсюда, недалеко от реки.
— Сколько до неё?
— Если быстро идти, завтра к вечеру можно добраться.
— Вот сейчас мы туда и пойдем, — сообщаю ему я, и повозившись с веревкой, набрасываю затяжную петлю на шею пленника, — Познакомимся и все вопросы порешаем. И убедительно прошу тебя, Матвей — не дергайся и не делай глупостей. Смерть легкой не будет…
*Мормоны — религиозное течение, практикующее многоженство.
  
Глава 25. Ничего нового — просто, очередной попадос
 
Следующую ночь провели в очередном степном перелеске. Поели сами, покормили пленника и для надежности, привязали его к дереву.
Правда, спать мне пришлось, что называется — «в полглаза».
 
Не то, чтобы я не доверял Марго покараулить Матвея, но ведь, предыдущую ночь она за нас двоих бдила, пока я в поселковой каталажке бока отлеживал.
На рассвете снова отправляемся в путь.
Арестованный, как и вчера — ведет себя вполне пристойно.
Попыток к бегству не предпринимает, с лишними вопросами не пристает. Вот и ладно. Честно говоря — я еще и сам не решил, что буду делать для освобождения Юльки.
На месте буду думать — там, как говорится: «война план покажет».
Пылим по степи. Быстро, но не надрываясь. К вечеру будем на месте и без ненужного разрывания тельняшек.
Силы мне сегодня еще понадобятся.
Маргоша, так и вообще — даже цветочки полевые периодически обнюхивать успевает. И кажется, время от времени, что-то мурлычет себе под нос.
Удивленно фыркаю — она бы еще венки плести начала!
Племяшка лесника, что не понимает, куда мы лезем и какого размера задница может ждать нас впереди, уже вечером?
Все же я считал, что эта девушка поумнее. Хотя, может, «психофакиня», таким вот способом от страхов и тревог избавляется и нервы успокаивает?
Твердо решаю, что в предстоящую драку — её не возьму.
Но и заранее прогонять в наш лагерь — тоже не стану. Мало ли, как сложится? Может, девчонка еще и пригодится — перевязать, если не дай бог зацепит или еще где.
Но во время замеса — пусть однозначно побудет в стороне.
Время от времени поглядываю на пленника.
Парень вполне безмятежно ведет к своему дому неприятелей.
Нет — мои угрозы его не сломали. И в своей вере «отцу» — Матвей остается крепок, как и прежде.
Он просто, еще совсем щенок. Наивный и доверчивый — поскольку, похоже, вращался — исключительно в своем замкнутом, «братском» социуме. Варился в собственном соку, так сказать.
Хотя, раз детдомовский — битым и злым должен быть.
Впрочем, совсем скоро я точно узнаю, что на самом деле движет этим парнем.
Вера в мои слова, о том, что "войны не будет" или желание подвести нас под стволы своих собратьев.
Поживем — увидим!
Если "поживем"...
К вечеру, мы действительно, оказываемся почти у цели.
База похитителей, со слов проводника — всего в километре отсюда.
Осторожно поднимаюсь на перекрывающий обзор холм и внимательно оглядываюсь.
Движения не видно. Никакого. Ни с одной из сторон света. Ни позади нас, ни впереди.
Ни в лагере, ни в его окрестностях. И даже, предусмотрительно сколоченная сектантами невысокая сторожевая вышка — сиротливо пуста.
По всей территории, в траве разбросаны какие-то плотно набитые мешки.
Ничего не понятно! А где, все местные-то?
В полном составе в очередной набег ушли?
Как бы снова к нам наведаться не решили, черти сумасшедшие!
Стоп!
Присматриваюсь к одному из мешков…
Ясно… что ничего не ясно…
Надо идти в лагерь! Похоже — совершенно незачем сумерек или темноты дожидаться.
Спускаюсь к подножью высотки. Затыкаю пленному проводнику рот кляпом, скрученным из сменной футболки.
Ничего — потерпит. Я же не грязные носки ему в пасть сую.
Выдав Марго свой, более мощный бинокль, указываю девушке на ближайший от базы холм, с указанием — занять позицию на его вершине, смотреть во все стороны и поступать по обстановке. Сообразуясь с извечным женским здравомыслием и природной рациональностью.
В случае опасности — отступать по направлению к «дому». На меня не оглядываться.
Эх, как бы сейчас просохаченные рации пригодились!
— Пошли, — подталкиваю в плечо Матвея, — Иди спокойно, я следом.
Неторопливо и настороженно продвигаемся вперед.
А, вообще, неплохо и очень даже уютненько — они здесь обустроились и жили…
Пока не умерли!
Лагерь разорен и брошен.