Последний потомок богов. Том 1 (СИ)

То были порождения Шейда! А эта тварь, судя по рассказам Торгрима, была обычным членистоногим — пусть и вымахавшим до огромного размера… Так откуда в ней эта энергия?
На этот вопрос у меня не было ответа. Да и заботило сейчас лишь то, что наёмники увидят, как я поглощаю энергию убитого чудовища! Возникнут вопросы, и…
Но этого не произошло. Никто — вообще никто! — не обратил внимания на светящийся шар, который подлетел ко мне и втянулся в перстень!
Судя по всему — кроме меня его просто никто не увидел…
Пока я удивлялся, трое «Гончих» подняли на ноги матерящегося на все лады капитана и подтащили его к нам.
— Ссыкливые скоты! — рычал он, хватая ртом воздух и морщился при каждом движении, — Да гном с парнишкой вдвоём стоят больше, чем все вы вместе взятые, сволочи!
— Капитан… — проблеял крысомордый Скард, — Мы просто…
— Зассали, вот вы что просто! Ублюдки, проигнорировали мой приказ… Лишены трети жалования! ВСЕ! — его взгляд остановился на Иларе, — Кроме тебя. Если бы не вы с Виком… Парень, ну ты и соображаешь… Спасибо.
— Хорошо, что всё получилось, — пожал я плечами под взглядами наёмников, — Уверенности, честно говоря, не было.
— Это всё равно лучше, чем сдохнуть, — крякнул Торгрим, — Идём, Вик, осмотрим тушки. Нам надо забрать пару штук.
Пока «Гончие» выслушивали недовольство капитана, а горцы собирали трупы своих соплеменников, мы с гномом подошли к первому шерху. По сравнению со вторым, он был просто крохотным.
— Ума не приложу, как их тут пара завелась… — бормотал гном, разрубая топором основание головы. Оттуда вытекла блёклая кровь и выпал какой-то мешочек. — Обычно шерхи не выносят конкуренции, и живут по одному. А тут — двое. Да ещё и такого размера… На, замотай в промастенную кожу, которую я тебе дал!
Торгрим сунул мне в руки неизвестный орган.
— Что это?
— Железы. В них хранятся секреции, за которые любой аптекарь или алхимик Империи заплатит двадцать золотых. Но я бы не стал их продавать. Слишком полезные, являются основным ингредиентом зелий от десятка видов лихорадки, зачастую — смертельной. Разбавленный раствор с добавлением этих секреций излечивает тиф и холеру. Хранятся вечно, а мешочек кроме как алмазным резцом не вскроешь, как ни старайся.
— Ого!
— То-то же!
Гном сунулся в пасть шерха, сморщился от вони, но всё же вырубил три самых крупных клыка, навершия которых были чуть посеребряны. Их он замотал в тряпицу, перевязал её и убрал в небольшой мешок, прихваченный как раз на такой случай.
— А эти зачем?
— Видел серебро на концах клыков? Это значит, что они выросли до конца, и затвердели до состояния самой прочной стали. Сломать их надо так постараться, что только время потеряешь. А вот если правильно обработать — можно сделать кинжалы не подверженные коррозии и не требующие заточки. Достаточно один раз правильно наточить лезвие.
— Да-а-а… — протянул я, оглядываясь, — Хорошо, что об этом не знают «Гончие».
— Ну я ж не дурак, рассказывать о таком! — фыркнул друг, — Жаль, что внутренности сожглись полностью, а то можно было бы попробовать достать поджелудочную железу…
— А она зачем?
— Мощнейший афродизиак в малых дозах. После одного глотка вытяжки стоит так, что хоть дрова коли!
Я рассмеялся, услышав это, и понял, что меня, наконец, отпустило. Горячк боя, чувство опасности, мысли о смерти и вопросы о том, откуда в шерхе взялась энергия Шейда — всё это отошло на второй план.
Впрочем, пока Торгрим вырубал клыки второго чудища, я рассказал ему о втянутой в перстень энергии. На это гном ничего не ответил, но подтвердил, что к Шейду эти создания не имеют никакого отношения.
По итогу «разделки», мы стали обладателями второй большой железы и ещё двух клыков — гораздо больших, размером с лезвие одноручного меча! К тому моменту, как мы закончили, «Гончие» сняли с мёртвых товарищей уцелевшее оружие и доспехи, сложили на носилки, а тела обложили собранным хворостом.
— Мы сжигаем павших братьев, если можем, — пояснила Илара, увидев мой заинтересованный взгляд, — Пусть их души вознесутся к Великим…
 
Горцы сделали то же самое.
Когда погребальные костры заполыхали посреди тупикового ущелья, и все попрощались с погибшими, сказав о них несколько слов, мы направились обратно в Урд.
По пути я продолжал раздумывать о том, откуда в шерхе взялась энергия, прикидывал, какое оружие получится сделать из полагающихся мне клыков, представлял, как сейчас увижу Аду и улыбнусь ей…
Может, она кинется мне на шею, обрадованная, что я остался жив? А что, было бы здорово…
Погружённый в приятные мысли, с блуждающей улыбкой на губах я не слушал разговоры наёмников, не обращал внимания на довольного Торгрима…
… Но стоило нам въехать в огромные ворота, закрывающие западный въезд в поселение, как перстень вновь начал нагреваться…
Я почувствовал это резко — будто он укусил меня! — и дёрнулся в седле. Гном это заметил, вопросительно прищурился, а я закрутил головой, стараясь понять, откуда исходит угроза.
В мыслях тут же мелькнули полчища мертвецов, их повелитель, огромный маунт, вылезающий из ущелья, тёмный дым, окутывающий всю деревню…
Но всё было точно так, как когда мы уезжали — все были заняты своими делами, никто не выделялся. Горцы встречали вернувшихся соплеменников с вопросами, радостными возгласами или плачем, узнав о смерти родственников. Нам в спину неслись одобрительные выкрики — встречали, словно настоящих героев!
Однако, когда мы подъезжали к площади с идолами, перед домом вождя, у меня по спине бегали мурашки, а предчувствие так и кричало, что что-то не так.
Или я убедил себя в этом?
На площадь стекался народ со всего Урда — вокруг нас мигом собралась пара сотен человек. Они расспрашивали горцев, участвовавших в охоте, цокали языками, ахали и охали.
Мы же, спешившись, принялись привязывать лошадей к плетню, а затем всем отрядом направились к дому вождя.
— Вик!
Я резко обернулся и увидел, как из толпы горцев, словно из ниоткуда, появилась Ада.
— Привет! — улыбнулся я, и сделал шаг вперёд, чтобы обнять девушку…
… Но вместо объятий они взяла меня за шиворот, притянула к себе и прошептала на ухо:
— Нам нужно убираться отсюда! Прямо сейчас!
— Что? — не понял я, — Ты о чём?
— Тот дым, о котором ты рассказывал! Он здесь, Вик! Он вселился в…
В этот момент двери дома Гарк’Ха распахнулись, и изнутри вышел сам вождь в сопровождении двадцати своих ближников. У всех в руках было обнажённое оружие, а на лицах застыли гримасы ненависти и отвращения…
— Крат’ха гарра! — рявкнул вождь, указывая на нас, — Кары’гх!
Горцы вокруг нас загалдели, словно не понимая, что происходит. Несколько мужчин выступили из толпы и замахнулись на пару ближайших наёмников дубинами… «Гончие» отшатнулись, отбили пару ударов, заорали что-то на ещё нескольких приближающихся жителей Урда, явно настроенных не доброжелательно…
А затем воцарился настоящий хаос.
Десяток ближников Гарк’Ха рванули вперёд, и я увидел, как их лица трескаются, расползаются, челюсти выдаются вперёд, а на месте зубов невероятно быстро вырастают огромные клыки!
Руки и ноги мужчина тоже изменялись прямо на ходу — становились толще и длиннее, одежда на них трескалась…
— К оружию! Измена! — рявкнул капитан, и все двенадцать «Гончих» мгновенно встали в круг, в центре которого оказались мы с Торгримом и Адой.
Всё это напомнило мне схватку в таверне Зирака…
Толпа простых горцев вокруг нас с криками бросилась врассыпную. Часть мужчин ломанулись атаковать нас, но несколько из них сразу получили по стреле в глаз, и рухнули на землю.
— Надо уходить! — заорал я, выцеливая одного из изменившихся ближников вождя и всаживая стрелу ему под колено. Споткнувшись, он рухнул на землю — но остальных это не задержало, — Они заражены Шейдом!
Девять здоровяков налетели бы на нас, как волна на песчаный замок, и имели все шансы снести с ног всех «Гончих» — если бы в последний миг наёмники одновременно не разорвали расстояние между собой, пропуская врагов.