Сказания пыльных миров. Гладиатор (СИ)
Каррак же, пораженный неудачей, на секунду даже остановил свой бег. Так и застыл ошарашенно, опустив лук и дав мне возможность спокойно выдернуть стрелу и использовать заклинание.
— Девятнадцать, двадцать…
Какая-то часть меня продолжала мерно отсчитывать мгновения с того момента, как противник ускорился. В предыдущем бою Каррака мне не удалось с достаточной точностью подсчитать, сколько длилось его ускорение. Выходило около полутора минут, но погрешность могла быть довольно существенной…
Противник, вновь разогнавшись, возобновил обстрел. Только вот щита у меня больше не было. И без того ослабший, он не выдержал темной стрелы и беззвучно растаял в воздухе. Но и у врага больше ничего не осталось… надеюсь. Кроме ослабшего, но ставшего более мощным и точным града обычных стрел. Ими даже без щита навредить мне в текущем состоянии было сложно. Но далеко не невозможно. Спасало пока расстояние и толика удачи — подходить чересчур близко Каррак явно опасался, оббегая меня по широкой дуге и тщательно выцеливая более уязвимые места — ладони, щели между пластинами поножей. Лицо, опять же. Его я постоянно прикрывал руками, и вдобавок старался всегда стоять к противнику боком, наблюдая за ним лишь краем глаза — пусть стрелы пару раз прилетали в висок, но шлем более-менее спасал. Да, чувствительно, в голове после этих ударов слегка звенело. Но не критично.
— Тридцать три, тридцать четыре…
Одна из стрел все-таки вонзилась в узкую щель в поножах в районе колена и я дернулся от резкой боли — словно кто-то со всей дури пнул меня по коленной чашечке. Гребаный эльф! Я думал, так из лука только остроухие лупить могут! Ну или ему очень сильно повезло… Продолжая поворачиваться вслед за Карраком, я слегка согнул пострадавшую ногу и древко, застрявшее между пластин, резко хрустнуло, обломившись. Наконечник вонзился так же неглубоко, как у предыдущей стрелы, так что при движении он выпал из раны сам собой. И скользнул вниз — в сапог. Да твою…
— Сорок шесть, сорок семь…
Стоя под обстрелом, я ругался, уже не особо сдерживая голос, и лихорадочно встряхивал ногой, чтобы обломанный наконечник с кусочком древка улегся поудобнее и не колол мне пятку. Бегать с такой помехой в сапоге было довольно затруднительно, а бегать мне уже вскоре придется. Ну же, давай!
— Пятьдесят четыре, пятьдесят пять…
На лице Каррака начала проступать неуверенность. А стрелы стали все чаще бить в голову. И все чаще он пытался оббежать и попасть в открытую часть лица. Разок даже получилось — стрела сбоку скользнула мне по щеке, разукрасив ее живописной царапиной и едва не лишив меня глаза. С-с-скотина.
— Шестьдесят девять, семьдесят!
Наконец-то! Выдержал! Мгновенный каст ускорения — и от следующей стрелы я уворачиваюсь, лишь слегка повернув корпус. И от следующей. И от следующей. Стрелы словно плывут ко мне по воздуху: пусть и быстро, но вполне отчетливо, и увернуться от них сложности не составляет. Каррак тем временем начал все более заметно нервничать — стрелы у него еще есть, но толковых ран он мне так и не нанес, а теперь перестал даже попадать по мне. Шансов в ближнем бою у него тем более нет. Да, со своей саблей он тоже хорош, но, судя по тому, что я видел, до моего уровня, особенно под ускорением, не дотягивает. К тому же у меня широкий арсенал заклинаний, и их наличие он тоже должен был заметить. Если смотрел предыдущие бои, конечно.
Ну что, будут ли у тебя еще козыри? Если они у тебя есть, то пора бы их вскрывать…
Козырей не оказалось и я сам рванул вперед. В ускорении отсчитывать секунды реального времени было сложно, но я был уверен, что полминуты уже точно прошло, так что уже вот-вот ускорение противника должно, наконец, закончиться.
— Трусишка, ну куда же ты… — Пробурчал я себе под нос, преследуя Каррака. Кто бы сомневался, что принимать бой сразу же он не станет — стоило мне наконец сдвинуться с места, как он тут же бросился в противоположную сторону. Но стоит отдать ему должное — продолжая улепетывать от меня по всей арене, он умудрялся на ходу опустошать в мою сторону остатки боезапаса. Скорее жест отчаяния — ни о какой прицельной стрельбе тут и речи не шло. И этот жест в итоге и приблизил его поражение.
В очередной раз обернувшись, чтобы выпустить в меня стрелу, он не увидел возникшую на его пути «Вьюгу» и влетел ровно в нее. И явно успел по инерции пробежать несколько шагов к центру, где температура была гораздо ниже, чем на периферии. А я еще и накинул ему вслед «Ложную Слепоту», сбив ему на пару мгновений ориентацию. Спустя несколько секунд у меня возникли некоторые опасения — противник так и не выходил из разыгравшегося бурана. На всякий случай я достал меч и развеял оба заклинания. Утихший танец снежинок открыл всем вид на Каррака, стоящего на четвереньках и судорожно сипящего и кашляющего, силясь вдохнуть. Да и выглядел он паршиво — весь побелевший и заиндевевший… Я недовольно поморщился от мысли, что мог попытаться провернуть эту комбинацию сразу и не стоять под ливнем стрел. Недооценил я свою вьюгу… или переоценил противника?
Вздохнув, я подошел к Карраку, похрустывая свежевыпавшим снегом. Тот уже не стоял на четвереньках, а лежал, кое-как дыша и кривясь от боли — видать, довольно сильно опалил холодом горло. Ни о каком сопротивлении тут даже речи не шло. Но чисто символически я все же достал меч и приставил его к шее противника. Подержал немного, пока судьи не объявили победу, и убрал обратно в ножны. Каррак, кажется, даже не заметил этого, пялясь в небо пустым взглядом. Неужели еще и зрение со слухом пострадало? Или его это морально раздавило? А, какая разница…
* * *На столицу опустилась тихая весенняя ночь. Мы с Авиндалем сидели вдвоем на опостылевшей площадке для спаррингов, разбирая ошибки в моей тактике и возможные варианты применения «Вьюги», раз уж я ее показал. И я решил заодно затронуть еще одну тему…
— Извини, что? — Демонстративно прочистив ухо пальцем, спросил Авиндаль.
— Следующий бой будет последним, Ав… тре… наставник. Простите. Последним победным, я имею в виду. Все, что мне нужно — это свобода. А если я войду в восьмерку лучших — она мне гарантирована. Так что, наверное, я просто сдамся в четвертьфинале — и все.
На слове «сдамся» у Авиндаля дернулся глаз и скрипнули зубы.
Как бы его удар не хватил…
Глава 19
Авиндаль молча обошел меня кругом, пристально всматриваясь, словно впервые в жизни меня увидел. Наконец, склонил голову набок и тихим, звенящим от скрытой ярости голосом уточнил:
— А тебе не приходило в голову сказать мне раньше? Хотя бы после второго круга боев, а лучше — после первого? Не приходило? Ты, эгоистичный кусок…
Я возмущенно вскинулся и открыл было рот, но ланиста не дал мне ничего сказать:
— … дерьма. И только попробуй что-то возразить! Если бы ты сказал мне раньше, я бы не концентрировал столько усилий на твоих тренировках! Оставлял бы больше времени и сил на других, чуть увеличил бы их шансы…
И ведь не возразишь. Ланиста, действительно, угробил на меня кучу времени, которое он мог бы потратить на остальных гладиаторов. Да, это не помогло бы им пройти даже в десятку, но некоторым эти крохи могли бы помочь выиграть лишний бой. А то и два. Учитывая, что Авиндалю платят только за выигранные бои, эти несколько лишних побед как раз бы нивелировали то, что я остановлюсь на четвертьфинале. Хотя даже так размен был бы неполноценным — ведь чем ближе к финалу, тем дороже становились бои. Пусть порядки выплат я знал довольно приблизительно, но, судя по слухам и обмолвкам самого тренера, отличались они зачастую в разы.
Я хмуро поинтересовался:
— Сколько тебе осталось побед, чтобы выплатить долги?
— Ты так говоришь, будто дело исключительно в деньгах. — Авиндаль сжал переносицу, постепенно успокаиваясь. — Нет, разумеется, и в них тоже. Но ведь у меня… у тебя… у нас! У нас появился реальный шанс на победу в турнире — и он растет с каждым днем! Неужели у тебя нет ни капли тщеславия?