Ты - Моя Вера (СИ)
― Анна Александровна, давайте я вас отведу, — предложил он. Они стали подниматься по лестнице, когда услышали строгое предупреждение, прилетевшее им в спину:
― И смотри мне, Сурен, без прелюбодеяний, мистер “Все будет хорошо!”
От бестактного намека рот открылся сам собой и Анна густо покраснела. Волков же зажмурился, скривился и устало потер переносицу.
― Не обращайте внимания. Это Армине, моя… в общем, она всем заведует в моем доме. Если вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь смело к ней.
Смело?! Да к этой хамке Анна в жизни не обратиться! Она никак не могла понять, почему такой человек, как Станислав Георгиевич позволяет этой женщине так нагло себя вести! Ее неприличные намеки оскорбительны!
Они поднимались по лестнице в полной тишине. От его близости и присутствия у Анны слегка подрагивали колени, а ладони взмокли. Она чувствовала, что он бросает на нее украдкой настороженные взгляды, словно изучает ее. От этого осознания губы почему-то сами расплывались в улыбке, а лицо заливалось краской. И снова зазвучала музыка… тихая мелодия, очень нежная и лирическая. Анна обязательно должна ее записать, как только ей удастся добраться до рояля!
Когда они вошли в отведенную ей комнату, Волков недоуменно обвел богато обставленное помещение, словно в первый раз его видел и уточнил:
― Вас устраивает эта комната? Вам удобно?
― Да, спасибо огромное, — улыбнулась Анна. — Я вам очень благодарна. За все. Станислав Георгиевич, — она шумно сглотнула и задала мучающий ее вопрос: — Что это был за человек? Почему он хотел меня… убить?
Волков отвернулся и стал нервно вышагивать взад вперед. В ожидании его ответа Анна не смела шелохнуться. Наконец, он остановился у окна, засунул руки в карман и посмотрел вверх на ночное небо.
― Анна Александровна, вы должны выйти за меня замуж! — неожиданно выдал он.
― Простите? — Анна обомлела и даже попятилась на несколько шагов назад.
― Ваш отец прописал несколько пунктов в завещании, где говорится, что ваш будущий супруг наследует тридцать процентов акций его детища. Боюсь, брак со мной — единственный способ отвоевать обратно завод вашего отца, который у вас отобрали. Вдобавок, если вы станете носить мою фамилию, вас пальцем больше никто не тронет. Даю вам слово.
― Я не понимаю…
― Мне очень жаль, но ваших родителей и брата убили, — с полной уверенностью заявил Волков. — Эти люди обманом заставили вас подписать необходимые им документы. А вчера покушались на вашу жизнь.
― Что? Как? Нет, мне сказали, что произошел несчастный случай и…
― Это вранье, — отрезал Волков. — В скором времени я найду тех, кто за этим стоит. И они обязательно заплатят за все, — весь облик этого решительного мужчины кричал о том, что он еле сдерживает дикую ярость, иначе давно бы разгромил все вокруг себя. — Тем не менее, чтобы вернуть вам завод, мы должны оформить брак. Естественно, фиктивный.
― Эдуард Степанович сказал, что у папы были долги, что коллекторы…
― Ваш Эдуард Степанович теперь прекрасно живет в вашем доме, который вы ему и “подарили”, — усмехнулся Волков. — Вы подписали дарственную на передачу своего личного имущества вашему адвокату.
― Я? Нет, я подписывала документы на оплату долгов. Нет! — она затрясла головой, отказываясь верить. — Он друг моего отца и… он не мог!
― “Друг” вашего отца воспользовался вами, — сказал Волков. — Думаю, он состоит в сговоре с этими людьми. Я обещаю, что верну вам все причитающееся.
Ошарашенная неожиданной новостью, Анна сжалась и в ужасе прикрыла глаза. Их убили? Всех? Даже Николашу? Невольные горькие слезы стали катиться ручьем по щекам. Это какое-то безумие! Четыре человека погибли из-за злосчастного завода!
― А кто мне родителей вернет? — тихо спросила Анна. — Брата? Бабушку? Может быть, вам удастся помочь мне получить наследство, но мою семью обратно вернуть вы не сможете! — Она замолчала и отвернулась, негромко всхлипывая.
― Анна Александровна…
― Вы говорите, что те, кто навредил моей семье, понесут наказание, — она сминала пальцы, пытаясь унять внезапную лихорадочную дрожь. — Но что это изменит? Разве это воскресит моих родных? Разве это поможет унять мою боль? Я потеряла их, Станислав Георгиевич. Никакой завод и никакие деньги не восполнят мою утрату.
Волков молчал. Анна позвоночником чувствовала его хмурый убийственный взгляд, испепеляющий ее спину.
― Простите, Станислав Георгиевич, но мой ответ «нет», — отрезала она, развернулась и, глядя в безумные серые глаза, затараторила. — Я очень вам признательна за то, что спасли меня от этого бандита. И за то, что приютили. Извините, за доставленные вам неудобства. В скором времени я покину ваш дом и…
Она не договорила, потому что лицо Волкова исказилась такой неприкрытой яростью, что Анна даже вздрогнула, испугавшись. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, и ей показалось, что еще мгновение, одна секунда, и он ее ударит. Но… Станислав Георгиевич развернулся и пулей вылетел из ее комнаты…
Уже через пару часов Волков входил в тихий неприметный ресторанчик, расположенный на окраине города. Стас подал знак охране, ждать его у входа в заведение. Смотрящий по области криминальный авторитет по кличке Феликс, как всегда занял столик в самом дальнем углу помещения. Стас подошел к нему и приветствовал легким кивком.
― Никогда не думал, Феликс, что ты убиваешь детей, — отрезал Волков, намекая на сына Монастырского.
― Фильтруй базар, Стас, — спокойно ответил седовласый мужчина с уродливым шрамом на левой щеке.
― В машине, над которой вы поработали, находился ребенок. Больной ребенок.
Феликс недовольно поджал губы, помолчал пару мгновений и сказал:
― Я не отдавал этого приказа.
Волков опешил. В этой области ни одна криминальная разборка не проходила без ведома Феликса. Без его участия никто не смел решать, кому жить, а кому умирать.
― Ты сейчас утверждаешь, что кто-то посмел пойти в обход тебя?
Феликс злобно стиснул зубы. Достал неизменно кубинскую сигару и неторопливо стал раскуривать.
― Чего ты хочешь, Стас? — спросил он.
― Мне нужен заказчик. Мертвым.
― Это невозможно.
― Почему?
― Потому что я так сказал, — отрезал Феликс. — И перестань рыться в этом деле, — чуть ли не отдал ему приказ. С этим жестким человеком шутки были смертельно опасны. Обычно те, кто начинали идти против Феликса, заканчивали свою жизнь в безымянной могиле на окраине леса.
― Это угроза?
― Пока предупреждение.
― Вы убили моего друга, — процедил Волков, начиная закипать. — Мне нужна вендетта.
― Стас, уймись пока не поздно, — ответил Феликс. — Прошу по-хорошему. Я. Прошу. Могут другие. Но не так вежливо.
Территория преступной организации, в которую входил Феликс, включала в себя несколько близлежащих областей страны. В нее входили многие криминальные авторитеты, воры в законе, высокопоставленные чиновники, политики и крупные бизнесмены. Управляли организацией десять-пятнадцать главарей, называющих себя “дедами”. Они вершили судьбы, как отдельных людей, так и целых организаций. Никто не смел перечить дедам. Никто не решался выступить против них. Иначе, всех ждала неизменная участь — смерть.
― Сколько ты меня знаешь, Феликс? — хмыкнул Волков. — Лет десять? Когда это я кого-нибудь из вас боялся?
― Ты нацелился на завод? — в лоб спросил проницательный Феликс. — Тебе никто его не отдаст.
― Объясни мне одну вещь. Если вам нужен был завод, чего бы ни организовать простой рейдерский захват? Зачем целую семью в утиль списывать?
― Я знал Монастырского, — проигнорировал его вопросы Феликс, прищурившись. — Хороший был мужик. Когда-то он организовал мне прочное алиби. Верну должок. Бери его дочь, делай ей новые ксивы и увози из страны. Срочно, Стас!
― То есть в покое вы ее не оставите? — хмыкнул Волков.
― Я не убиваю детей. В отличие от взрослых, — недвусмысленно намекнул смотрящий, что Волков теперь тоже под прицелом.