Замороженный Мир (СИ)

А значит, сегодня, а крайний срок завтра, надо вопрос с полицаем решать. И лучше всего сегодня ночью. Вот же гадство, прекрасно жизнь начинается!
Впрочем, своё праведно-обиженное злопыхание я притушил. В ничего было бы ещё хуже, факт. И в темноте не веселее.
Так, а у меня ещё встреча с Возерами, обещал заглянуть, думал я, наискось пересекая пустырь в наступающих сумерках. И вывозился я в этом антраците коксообразном, не сказать чтобы сильно, но неприятно.
Впрочем, ладно. И доеду на трамвае, не стоит выматываться раньше времени.
В трамвае погонщик на мою пусть отряхнутую, но всё же пыльную персону покосился, но возникать не стал.
А через четверть часа я уже звонил в дом Возеров, где меня, невзирая на несколько затрапезный вид, встретили объятья. Сначала Золины, со словами “Гемин, мальчик мой, я тебе так сочувствую!” — а потом Соны, молча, но просто вцепилась в меня.
Сам Возер, явно “тёплый”, взирал на это с одобрением, в отличие от последнего раза, как я его видел.
— Гемин, парень, прими сочувствие, — выдал слегка заплетающимся языком он. — Как же так, с Ладом и Клиссо… Но ты учти! — воздел перст он. — С Соночкой я тебя это… благословляю, да, — важно заявил он.
— Благодарю, господин Возер, — выдал я.
— Я Зерго для тебя, по имени зови! — заявил он.
Ну, хоть имя узнал, и то хорошо, отметил я.
— Служба завтра, в шесть пополуночи, — озвучил я. — А я, если не возражаете, хотел бы побыть один. Не навестить я не мог, но…
— Понимаю, Гемин, — сочувственно покивала Залина. — Обращайся, если что, поможем.
— Поможем! — важно подтвердил Зерго.
— И я, чем могу, — почти прошептала Сона.
— Завтра, если не против, мы дома, — негромко произнёс я девице. — Но сегодня мне надо побыть одному.
— Понимаю, — покивала подруга. — И Гемин, я люблю тебя, — прошептала она на ухо, обнимая. — Ты не один.
— Прощайте, до завтра, — отстранил я от себя Сону, кивнув ей с лёгким подобием улыбки и свалил.
Так, тут всё нормально. А мне, по уму, надо сегодня всё и совершить. В ночи глухой, часа в два ночи, наверное, а то времени может не хватить или наоборот, случайного прохожего встретить. Это ещё хорошо, что до дома полицая от меня полкилометра примерно.
С этими мыслями я и дошёл до дома. Поставил будильник на час, да и попробовал “поспать телом”, оставаясь сознанием вне его. Если засну — времени всё равно хватит, а так, может, и выйдет.
И, в принципе, вполне получилось, правда, не с первого раза. За полчаса я то проваливался в дрёму, то вскакивал, но, наконец, оказался “в темноте”, но чувствуя тело, как и то, что оно спит.
И стал уже в этом состоянии проверять надуманное, выводы, полученную информацию и прочее. И, судя по всему, выходило, что: либо я — реальная, поехавшая крышей кровавая маньячина, оправдывающая свои садистские потуги, но при этом от них ни черта не получая удовольствия.
Либо выводы мои верны, а планы осуществлять необходимо. Потому что логических дыр я не обнаружил, а жизни у меня при данных раскладах не будет: прибьют или посадят, не говоря о куче преступлений на полицае, что само по себе бесит.
Тем временем задребезжал будильник, ну и я проснул тело. Осмотрелся, прикинул, да и взял с собой небольшую подушечку-думку, пистолет и, само собой, трофейный ножик.
Подумал, да и решил пойти в домашних тапках. Недалеко, не столь холодно, а следов на порядок меньше, учитывая маршрут.
Ну и выдвинулся, тяжело вздохнув, на благую операцию “оздоровления правоохранительных органов”.
Освещение в центре было, но довольно редкое. И, на мою удачу, улицы наполнял туман, не слишком плотный, но ощутимый. И было уже довольно прохладно, но не слишком холодно.
 
Так что семенил я в удалении от фонарей, чутко прислушиваясь к округе и оглядывая дома. Последние меня искренне радовали темнеющими окнами, как и, к слову, квартиры моих соседей по дому.
Наконец, я дотелепался до особняка полицмейстера. Его скрывала кирпичная ограда, метров двух высотой, а в привратной сторожке горел свет. Что, в общем, вполне логично, отметил я.
Ну и оставалось проверить правдивость моего дохлого информатора. Что, по приближении к угловому столбу забора, вполне удалось. В положительном смысле: прикрытый деревцем столб и вправду имел несколько выемок, по которым я благополучно забрался.
Оказавшись в парке, я мысленно чертыхнулся — не видно было толком ни черта, разве что вдали, сквозь туман, пробивался свет сторожки. Вот ведь чертовщина какая, хоть возвращайся, посетовал я, напряжённо вглядываясь во тьму. И, вроде бы, что-то углядел. Отсвет, не отсвет, но хоть знаю, куда идти.
По мере аккуратного продвижения вперёд я убеждался, что это не отсвет, а именно неяркий свет лампы.
А совсем приблизившись, уже видя контуры дома и стену оранжереи, я понял неприятную вещь — свет горел в описанной информатором “угловой” комнате. Ну, не повезло так не повезло, вздохнул я. Будем пробовать завтра, лучше подготовившись. Но аккуратно заглянуть не помешает, логично заключил я.
Подобравшись к окну и осторожно заглянув в него, я понял, что повезло мне чертовски: в комнате, на кровати, при свете приглушённой толстым абажуром прикроватной лампы дрых явный полицай. Явно дрых, был один, а, главное — окно было слегка приоткрыто, фиксируясь шпингалетом.
Так, это хорошо, прикинул я. Наверное, надо попробовать пробраться, причём всё же через окно, а не через оранжерею.
Сняв тапки и убрав их в сумку, я, затаив дыхание, приподнял шпингалет ножом. Отчётливо услышав храп полицая — пусть не оглушительный, но вполне слышимый. Так, это совсем замечательно, обрадовался я, поднимаясь на подоконник. И начал медленно, двигаясь на выдохе и замирая на вдохе, двигать к кровати.
Итак, уже с метра отметил я. Есть полицай, он спит. И прибить его вполне возможно. Вот только… А на хрена это делать ножом?
Вообще — обидно, отметил я. Отравы бы какой, или что-то бытовое, естественное… На этой мысли у меня появилась счастливая улыбка: бытовое, лампа, этакий ночник, за которым полицай прячется от нечистой совести.
Так, начал прикидывать я. Надо, чтобы замыкание высоковероятно прибило гада. Это, вообще-то, не так уж просто. Но и не так уж сложно, с другой стороны — остановка сердца, а не сработает — ну значит неизящно добить. В идеале — лицо, предположим, лампа падает на него, размеры и местоположение её позволяют. И — ни хрена. Нужен контакт с плотью. Так, а если вода? Кувшин с водой стоит чуть дальше лампы, на той же тумбочке. Так, в принципе — вероятно. Не без огрехов, но мало ли, повернулся тип в ночи неудачно, в общем, шанс на “отсутствие подозрений в криминале” есть. А отсутствие света в доме — только на руку. При этом, вряд ли ВСЁ освещение завязано на один предохранитель. И уж точно свет в спальне и в сторожке охраны на разных.
После этого, я аккуратнейшим образом, в такт дыханию спящего, прихватил левой рукой лампу, занеся правой нож. И стал её аккуратно приближать к спящему. К счастью, люминесцентный свет не давал особого тепла, но на приближение света, на определённый момент, Щебетен всхрапнул особенно громко. Я напрягшись, готов был уже его прирезать, но полицай, продолжив храп, повернулся набок. Даже ещё лучше, прикинул я, прислоняя абажур к границе шеи и затылка.