Любовница Каменных Драконов (СИ)
И еще он стал жестким. Обвивая запястье Цуу, поводок слово сросся, стал единым целым с ее рукой. Напрасно она с визгом и воплями старалась оторвать от кожи его петли. Он прирос намертво, и Рэй издевательски хохотал, глядя на ее попытки освободиться. Цуу в истерике расцарапала в кровь всю свою руку, но оторвать поводок вместе с кожей, с пальцами, перевитыми звеньями магической цепи, было выше ее сил.
- Полетаем напоследок, Птицелов? - ухмыльнулся Рэй, раскрывая угольно-черные крылья и с наслаждением глядя, как в миндалевидных глазах сумасшедшего Птицелова разгорается настоящий ужас. - Ты будешь умолять меня о пощаде… хозяин.
- Нет! - только и успела выкрикнуть Цуу.
Трансформация в дракона была мгновенной.
Еще человек бежал к балконной балюстраде, еще человек падал вниз, раскинув руки - и уже черное чудовище рвануло вверх, в дождливую ночь, увлекая за собой орущую Цуу, болтающуюся на цепи.
Драконы любят летать так же, как птицы.
Подниматься высоко-высоко, к огромной луне, туда, где воздух холоден и редок. Там надышаться сложно; особенно тому, кого душат, ломают чешую впивающейся в шею удавкой. Но драконы умеют надолго задерживать дыхание.
Цуу, промокшая до нитки под ночным дождем, над облаками заледенела от холодного ветра, бьющего ей в лицо. Она орала и плакала, и ее удавка все сильнее впивалась в шею Рэя, но того, кажется, было уже не остановить. Он упрямо поднимался все выше и выше, и Цуу поняла, зачем он это делает. Магический ошейник давил его шею все сильнее, дракон уже не так быстро взмахивал крыльями. Теряя сознание от удушья, он летел вверх до последней капли сознания, а когда и она погасла в его разуме, крылья его сложились, и дракон штопором упал вниз, увлекая вслед за собой незадачливого Птицелова, поймавшего не ту птицу.
Глава 22
В Верхнем мире гремела гроза, такая сильная, что когда Мэлани вышла из лифта, ей показалось, что она очутилась в самом ее эпицентре. Гром грохотал над крышей, тонны воды обрушивались на Башню, которая стойко выдерживала напор непогоды.
Оглядевшись, Мэлани поняла, что шахта лифта - это была самая сердцевина, металлический стержень, на котором держалась вся Башня. И лифт ее вывез в ее мир, в пентхаус Алана Стоуна, в его дорогие апартаменты.
За панорамным окном, опоясывающим по периметру все апартаменты, лил дождь и молнии выбеливали своими ослепительными вспышками небо.
А прямо перед ней, испуганной и раненной, за столом, в этих белых вспышках, куря сигары, сидел Алан. Спокойный, чуть уставший. Но Мэл показалось, что он грозен, как Зевс, повелитель молний.
Увидев Мэл, Алан ничуть не удивился. Не двинулся, не встал к ней навстречу. Он рассматривал ее как нечто незнакомое, далекое. Чужое.
- Зачем ты здесь? - произнес он, выпуская сигару из губ. Он был все так же спокоен, не выдал себя ни голосом, ни единым лишним движением. Только глаза его в грозовой полутьме загорелись раскаленным золотом. - Я же оставил вас. Я оставил вам двоим целый мир. Ушел. Чего же вам еще?..
Его голос прозвучал насмешливо и горько, и Мэл обхватила себя за плечи, словно от этого голоса ей стало неуютно и зябко.
- Алан, - позвала она, стараясь, чтоб ее услышал тот Алан, который похитил ее у ее мужа и принес в свой дом. - Нам не нужен мир без тебя. И не будет никакого мира и «нас», если ты не поможешь.
- Не достаточно ли я помогал? - усмехнулся Алан, небрежно окунув кончик сигары в бокал с коньяком. - Рэй уже достаточно взрослый; такой же взрослый, как я сам. Ему надо научиться обходиться без няньки в моем лице.
Мэл тряхнула золотыми волосами, крепко зажмурила глаза и шагнула вперед, чуть смеясь.
- Ах, Алан, - произнесла она. В ее голосе звучала неизъяснимая нежность, такая глубокая, что Алан не вынес - подался вперед всем телом к ней, к такой влекущей, к такой манящей! - Прости меня. Прости за мою глупую слепоту. И Рэя прости; он не виноват вообще. Он хотел всего лишь быть самым слабым звеном, по которому придётся удар от врагов. И он принял этот удар, Алан! Сейчас тот, кто свел с ума вашего отца, добрался до Рэя и убивает его. Рэй спас меня, а сам остался там. Ты же любишь его, Алан! - мужчина не вынес ее слов, подскочил, но Мэл не оставила свою пытку. - Ты любишь его так же, как самого себя, нет - больше самого себя. Разве ты не поможешь ему победить вашего общего врага?..
- Чтобы он снова обошел меня, - хрипло произнес Алан, повернувшись к Мэлани спиной, чтобы она не видела, как ревность пополам с любовью к брату борются в нем. - Чтобы он снова стал для тебя всем, а мне - снова уйти в тень?!
Мэл снова отрицательно качнула головой.
- Нет, Алан, - ответила она нежно, - нет!
Она обошла его, заглянула в его глаза, взяла его лицо в ладони. Глядя, как он борется сам с собой, страдает и надеется, Мэл улыбнулась, пальцами невесомо коснулась его упрямо сжатых губ, которые так хотелось поцеловать.
- Разве можно довольствоваться половиной единого целого? - тихо спросила она. - Вы дороги мне одинаково. И я не хочу терять никого из вас. Никого. Вы нужны мне оба, Алан. Ты мне нужен.
- Я не могу делить любимую женщину ни с кем! - взревел Алан. - Даже с братом!
- Возможно, - произнесла Мэл, - после этой ночи не останется никого, с кем ты мог бы меня разделить… и меня не останется.
Упрямые глаза Алана ярко сверкнули, сузились.
- Отчего это? - подозрительно спросил он.
- Не думаешь же ты, - ответила Мэл, - что Великая Ведьма годна только для того, чтобы делить с ней ложе? Я пришла сюда, чтобы позвать тебя. Но я не останусь здесь дожидаться, чем все кончится. Рэй думал тоже, что спасает меня. Но нет; я вернусь к нему, чтобы помочь.
- Что ты можешь, - хрипло усмехнулся Алан, щуря драконьи золотые глаза.
- Я могу дарить надежду, возрождая к жизни, и убивать, отнимая эту самую надежду, - дерзко ответила Мэл, расправляя голубые крылья. - Ну? Ты идешь с мной?
Алан затаил дыхание, затих, словно снова обратился в камень. Шагнул к Мэл, провел ладонью по голубым трепещущим перьям.
- Скажи мне, птица счастья, - произнес он, подойдя к ней так близко, как только можно было. - Скажи мне - можешь ли ты поклясться мне сейчас, что будет оплакивать меня так же, как Рэя, если?..
На лице Мэл на миг отразился ужас и гнев, она вцепилась в его одежду с яростью.
- Ты что, подумал, - выдохнула она, - что я обманываю тебя?! Что я пришла, чтобы тебя заманить в опасность, чтобы потом оставить, бросить? Ты думаешь, ты для меня просто средство в достижении цели?! И что мне не будет тебя жаль, если?..
Алан смолчал, но, похоже, он думал именно это.
- Мне очень жаль, Алан, - горько произнесла Мэлани, отступая от него, - что я причинила тебе такую боль, что ты не веришь мне и видишь во мне только опасность… Наверное, я виновата. Я была несправедлива к тебе. Ты и в самом деле заслуживаешь большего… всего самого лучшего и честного. Но если ты мне настолько не веришь, то, наверняка, я опоздала со своими извинениями, и не нужна тебе больше. Мне горько и больно, словно мое сердце пополам разорвали. Я иду к Рэю. Может, чем-то я смогу ему помочь…
Мэлани обернулась - и с удивлением увидела, что лифта за ее спиной не было. Сколько б она ни обшаривала гранитную стену, на камне не было ни трещинки, ни намека на двери.
- Выпусти меня сейчас же! - закричала она в ужасе, забарабанив по стене кулаками. - Ты что, не понимаешь?! Я нисколько не шучу! Рэй в опасности! У тебя что, вместо сердца в груди камень?!
Алан цинично усмехнулся, выпуская из губ серую струю дыма.
- Да, - пророкотал он хищным низким голосом. - Как ты догадалась? Я не пущу тебя туда. Драться - это не женское дело.
- Ты не удержишь меня! - резко возразила Мэл и рванула к панорамному окну. Прежде, чем Алан успел что-то сказать, она раскрыла стеклянную дверь, и непогода навалилась на нее, мгновенно до нитки промочив ее платье, охватив тело женщины ледяными холодными ладонями.