Песенка про любовь (СИ)

- Полька, - сказал он примирительно. – Это у тебя с голоду. Поешь чего-нибудь…
Блин! Вот блин! Я вырвалась. И умчалась в комнату. Там стоял дикий холод. Я яростно захлопнула форточку, пнула пакет с палёными платами и снова расплакалась. Он пришагал следом, сгрёб меня в охапку.
- Господи, Полька, - пробормотал он. – Ну, как к тебе подступиться? Ты будто в броне!
Я! В броне! Слёзы в момент высохли. Я уже открыла рот, чтобы наговорить гадостей, и он мне его быстро закрыл своими губами. Пришлось поспешно вцепиться в него, пока он не передумал и не вспомнил ещё какую-нибудь тупую претензию.
- Знаешь, когда я понял, что ты меня чувствуешь? - сказал вдруг Серёжка, - Когда ты мне фотки прислала наших качелей и вот этого дворика, а ещё школьных ворот…
Я вспомнила тот свой порыв перед самым новым годом и ещё теснее прижалась к нему.
- Пойдём в маленькую комнату, - предложил он. – Холодно здесь…
В этот раз мы будто заново открывали друг друга. Я вдруг увидела, какой он стал большой. Вдвоём на его подростковой кушетке нам было тесно. И он уже не казался солнечным мальчиком. В глубине его затаился сгусток тьмы, и мне очень страшно было заглянуть туда. Но никуда не делись его нежность и бережная снисходительность.
- Полька, кара миа, - пробормотал он. – Ты будто проявилась окончательно. Ты стала резкая и летящая…
Он с трудом подбирал слова. Я вдруг поняла, что он переводит, мысленно переводит с чего-то на русский, поэтому получается галиматья. Мне снова стало страшно.
- Серёжка, - шёпотом спросила я. – Ты кто?
Он усмехнулся.
- Знала бы ты, сколько раз мне задавали этот вопрос… Это я, Полька. Я вернулся. Вернулся – и не застал своего дома. Растерялся, прости…
Я мысленно ахнула. И в самом деле. Всё стало другим. Валерии Сергеевны уже не было, квартира ему не принадлежала. И здесь жила я. И со мной был чужой парень. И внутри всё изменилось. И я уже была другая. Я потрясённо и перепугано взглянула на него. На этот раз разглядела усталость и растерянность, затаённую печаль и невероятную внутреннюю силу. Что бы с ним ни произошло, это что-то украло у него юность, сделало его осторожным и придавленным грузом взрослой ответственности.
Он прикрыл лицо ладонью. А я, потрясённая до самого основания, вдруг поддаваясь безотчётному порыву, выскользнула из-под его руки и перебралась к нему на колени. Уселась верхом, как мы любили делать когда-то, сто лет назад. Я отвела его ладонь и обняла его лицо своими руками, заставляя глядеть на меня.
- Я тебя так ждала, - пробормотала я, чувствуя, как сдавливает горло и щиплет в глазах.
- Ты невероятная женщина, - с удивлением сказал он.
Поймал мою руку и заскользил губами по внутренней стороне запястья. Это было очень приятно. Я повозилась, устраиваясь поудобнее. А Сергей вдруг отчаянно зажмурился и в мучительном оскале скривил рот. Я перепугалась.
- Я сделала тебе больно? – принялась спрашивать я и просить прощения.
- Эступида, - пробормотал он и одним сильным движением опрокинул меня на спину.
Ва! Его одежда полетела в разные стороны, а мой любимый халатик развернулся как конфетная обёртка. Я, обмирая, прижалась к нему всем телом, чувствуя его желание, испытывая бешеное возбуждение и вознося безумные обрывочные благодарные молитвы каким-то богам…
Уже после всего, я сообразила, что мы не предохранялись, нам это просто не пришло в голову сделать. И это мне показалось еще одним знаком. Я переплела ноги и, тщательно сберегая в себе его семя, закинула ступни на подоконник, под которым и располагалась кушетка. Он проследил мою позу, понял и благодарно поцеловал в плечо. Я подумала, глядя на него, что в этот раз у меня был секс не для удовольствия, а ради какой-то высшей цели. Было ощущение, что, не случись вот этого стремительного соития, и что-то во мне остановилось бы и пошло не так, может быть, даже отключилось бы… У него, кажется, были похожие мысли.
- Теперь я буду жить, - пробормотал он и добавил. – Знаешь, я чертовски голоден…
- Пошли? – предложила я.
 
- Хочешь, принесу сюда, - сказал он.
- Пошли, - я быстро поцеловала его и двинула бедром, спихивая на пол.
Он приземлился на четвереньки как кот и принялся собирать свою одежду. А я увидела шрамы на его спине. У меня дух захватило. Я издала что-то вроде всхлипа. Сергей вопросительно оглянулся.
- Чем это ты? – спросила я.
Он понял.
- Да тварь одна до меня добралась. Спрыгнул сверху гад пятнистый…
Я представила кого-то вроде Шварценеггера в камуфляже и ужаснулась.
- А чем это он тебя? – снова спросила я.
- Ну чем, - весело сказал Сергей. – У него ничего такого, кроме когтей да клыков и не было…
Я сообразила.
- На тебя животное напало?
- Ну да, - откровенно засмеялся Сергей, застёгивая джинсы. – Повезло, что он не взрослый ещё был, подросток. А то бы я тут сейчас не стоял.
- Пятнистый, - сообразила я. – Леопард что ли?
- Ягуар, - сказал Сергей. – Красавец, злюка, шипучий такой!
Он захохотал. А я всхлипнула.
- Кошки, - сказала я. – Твари!
Сергей подал мне мой халатик.
- Пойдём, кьерида…
На кухне было уютно. Сергей полез в холодильник, а я устроилась за столом, позволяя ему распоряжаться.
- Что тебе сказал мой отец? – спросила я.
- Что тебя надо кормить! – Сергей плюхнул передо мной на тарелке толстенный бутерброд из нескольких пластов хлеба, мяса, соуса и всякой травы.
Меня передёрнуло.
- Только не это, а? Я салатику жевну…
Сергей уставился на меня.
- Слушай, это ненормально…
- Не хочется, - призналась я. – Давай-ка я приготовлю горячий шоколад. Будешь?
- А ты умеешь? – не поверил Сергей.
- Я много чего умею, - сказала я. – Ты просто ещё не знаешь…
Я пошла к плите, а он вцепился зубами в бутерброд, подбирая капельки падающего соуса.
- Что за музыку ты сегодня слушала? – спросил он.
Я рассказала про общественное поручение. Он заинтересовался.
- Ты будешь танцевать?
- Придётся, - сказала я. – Раз уж оказалась такой дурой, что не сумела отвертеться.
- Я помню, - вдруг мечтательно сказал он. – Кажется, это было в девятом… Дурацкий смотр самодеятельности. Пятьдесят вариантов «Прекрасное далёко», матрёшки и берёзки. И вдруг на сцену вылетаешь ты. Три минуты бешеного пламени и полёта. Я обалдел. Ты всегда была такая чинная, бесцветная, причёсанная волосок к волоску, юбочки до середины колена, школьный каблук… Умеренность и аккуратность. А тут… взрыв страсти. И чёрное трико, и алый шарф на талии… А ещё волосы по плечам…
Я искоса посмотрела на него. Так вот как он меня заметил! Сергей улыбнулся.
- Да я тогда был уверен, что мне не светит. Ты вся была рафинированная такая. Типичная женщина, воспитанная, чтоб стать женой и хозяйкой… какого-нибудь особняка. А когда понял, что ты в меня влюбилась, не знал, что и делать со своим счастьем…
Он немного подумал и сообщил:
- Всё последнее время, там, в Европе, утешал себя тем, что это было. И ещё… что ты бы всё равно не осталась со мной. Вышла бы замуж за благородного…
Мне стало смешно. Этот человек по-прежнему считал себя плебеем. Я налила готовый шоколад в большие чашки и поставила на стол. Сергей отхлебнул, обжёгся, часто задышал.
- А не спеши, - сказала я.
- Да я и в этот раз был уверен, что всё, - сказал он. – А твой отец тебя привёл и…
- Я сама пришла, - снисходительно объяснила я.
Он ухмыльнулся и сообщил, что верит. А меня снова царапнуло упоминание про Европу.
- Ты собираешься возвращаться? – хмуро спросила я.
- А они мне не оставят выбора, - беспечно сказал Сергей.
Я даже не стала спрашивать, кто эти они. Я просто сказала, что ненавижу их всех.
- Поздно мне дёргаться, - объяснил Сергей. – Увяз. Ну или пуля в голову. Как вариант.
Я пнула по ножке стола. Шоколад в чашках тяжело качнулся.
- Энаморада, - сказал Галицын. – У тебя-то выбор есть. Мне Харьков рассказал… Ну и… Артём подтвердил…