Песенка про любовь (СИ)

- Прям кино, - буркнула я.
- Ты будешь слушать или нет? – нервно прикрикнул Харьков.
- Идите нафиг, - устало сказала я. – Итак всё ясно. Меня подставили, чтобы его поймать. Почему опять меня?! Я что, подписывалась быть собственностью вашей конторы?!
В палату стремительно вошёл папа и мягко попросил Харькова выйти. А меня трясло. От ненависти. Как я теперь понимала Серёжку! Он ещё в школьном возрасте такое подобное предвидел и послал тогда контору далеко и решительно. Папа некоторое время смотрел на меня, а потом объявил:
- Водные процедуры вон там, а насчёт завтрака я сейчас распоряжусь.
Я сползла с кровати и потихоньку поплелась в душ. Голова опять отчаянно кружилась, но раз сей факт не озаботил моего родителя, то и мне на это было начихать.
Я провела в больнице около недели. За это время меня замучили визитами. Первым примчался, конечно же, Юрка. Он уже отъелся и больше не выглядел ощипанным аистом. Держался он чинно и настороженно, но всё равно пробивалась у него через этот экран буйная радость. Как выяснилось, он синтезировал наш антиген. Когда я принялась расспрашивать о подробностях, он засмеялся.
- Но ты же сама!.. Помнишь, там, в Сочи, ты сказала, что тот участок - открытый сегмент? Я стал проверять. Оказалось – правда. И, - тут Юрка слегка замялся, но потом решительно продолжил, - айтишники помогли. На моделях уже всё отработано и идёт синтез.
Я завистливо повздыхала на предмет того, что такой важный этап проходит без меня.
- Никто твоих заслуг оспаривать не будет, - успокоил Юрка и полез целоваться.
Этим он занимался всякий раз, когда мы оказывались наедине. А случалось это часто. Несколько раз Марков порывался о чём-то мне рассказать, но каждый раз всё кончалось обнималками и разговорками про то, что отношения требуется оформить. Я эти высказывания упрямо пропускала мимо ушей, а когда он настаивал, отговаривалась тем, что вот выйду отсюда, тогда и поговорим.
Навещали меня и Артём с Ларисой. Однажды с ними явилась мадам Люси. Она очень стеснялась моего отца и говорила только о кошках. Например, я узнала, что Царица Савская после моего отъезда трое суток отказывалась от еды, а Кариночка эта манерная позволяла себя вычёсывать только мадам Люси. Эта Кариночка пребывала теперь в положении и вокруг неё, как жалобным шёпотом сообщил мне Тёмка, требовалось каждую пылинку сдувать.
Суворин выглядел как обычно. Но Лариска рассказала, что этот новый сериал сделал из него сущую знаменитость. С ним теперь опасно ходить по улицам. Лариску однажды даже побили его поклонницы. Плохо было одно. К Тёмке без конца приставали с предложениями выпить. Он отказывался, но не всегда. Они с Лариской жили теперь вместе, у его родителей. Тёмкина мама души в Лариске не чаяла. Лично я и не сомневалась, что так всё и сложится. У Артёма была замечательная мама.
Приходили меня навещать ребята из нашей группы. Чаще других – Манера. Она притаскивала всякие разные музыкальные записи, которые часто были не в моём вкусе. Я каждый раз принимала новую флэшку и благодарила, не решаясь огорчать Манеру подробностями о своём истинном отношении ко всему этому. Однажды Манька притащила не музыку, а записку. От Чингачгука! Он желал мне скорого выздоровления. Я от этого буквально выпала в осадок. Мне тут же захотелось в школу. Я уже соскучилась по нашим гулким аудиториям, библиотеке, лаборантским и лингафонным кабинетам. Я соскучилась даже по сейшенам в общаге.
Самой волнительной получилась встреча с Игорьком. Без инвалидного кресла он оказался очаровательным высоким мальчиком. Его очень украшали его романтичные длинные волосы. И вообще он теперь был раскованный и очень лёгкий в общении. Осчастливил меня сообщением, что собирается подать документы к нам на биофак. Сразу, как только подтвердит свои сертификаты ЕГЭ. Это его Юрка вдохновил, трепач очарованный. Я осторожно посоветовала Игорю подумать ещё.
В этом вопросе меня неожиданно поддержал папа. Оказывается, у нашего Игорька открылся невероятный водительский талант. И не только водительский. Он каким-то образом усовершенствовал папину старенькую Ауди, и она забегала как молодая. Папа поэтому решительно посоветовал Игорю подумать о соответствующем образовании.
 
- Глядишь, - сказал он. – Отечественный автопром получит своего Форда, ну или кто там теперь самый модный конструктор автомобилей?..
Игорь хмуро буркнул, что к машинам у него свой счёт, но обещал подумать..
По вечерам мы оставались с мамой одни. Мама спускалась со своего этажа, или я поднималась к ней. Нас пытались гонять наглые няньки, но папа побеседовал на эту тему с заведующими отделений, в которых мы с мамой числились. Не знаю, что подействовало, папины хлопоты или наши с мамой взятки младшему персоналу. Мы переправляли нянькам практически все наши гостинцы с апельсинами и печеньем. Так или иначе, нас оставили в покое.
В один из вечеров мама рассказала мне, что было, когда мы с Юркой не вернулись с пикника. Естественно, она начала звонить. Сначала мне, потом Юрке, потом Станиславу. Никто не ответил. Мама побежала в милицию. Там посмеялись и сказали, что мы объявимся утром, что загуляли просто и всё. У них, дескать, это обыкновенное дело. А на следующий день, когда мама дошла до начальства, попробовали запеленговать мобильники, но оказалось, что все они выключены. Вот тогда и начались поиски, безрезультатные поначалу.
- Хуже всего, - призналась мама, - что я была там одна. Не к кому кинуться, не с кем посоветоваться. И Саше я боялась звонить. Знала, что приехать он не сможет, только станет изводиться и из-за тебя, и из-за меня тоже…
Я очень посочувствовала маме и узнала, наконец, как случилось, что нас нашли. И ещё узнала, КТО на самом деле нас нашёл.
- Понимаешь, - сказала мама. – Я готова была схватиться за любую возможность. Однажды смотрела на твой ноутбук, который ты так и оставила включённым, и вспомнила твой рассказ про этого человека – Соло Хана. Про ту историю с близнецами. Я ему написала. Рассказала, что случилось.
- Он ответил? – замирая, спросила я.
Мама кивнула.
- Что он ответил? – спросила я.
- Ответил, что найдёт тебя. И нашёл. Это он потом связался с этими, из ведомства Харькова… И Потоцкого выручили заодно…
- Мам! – меня тогда буквально окатило жаром. – Ты его видела?
Мама кивнула. Я молча ждала. Мама зажмурилась и некоторое время размышляла.
- Ты с ним увидишься, - сказала она наконец. – Он не захотел приходить сюда. Просил передать, что встретится с тобой, когда тебя отпустят на волю.
- Мам, - не выдержала я. – А какой он?
Мама усмехнулась и не стала вдаваться в описания.
- Тебе понравится, - грустно сказала она.
Когда нас выписали, я навострила лыжи домой. Но мама попросила пожить немного с ними.
- Я волнуюсь, - сказала она. – Вот увижу, что ты здорова. И тогда – пожалуйста.
Мне показалось глупым возражать, тем более что вся семья была счастлива от моего пребывания в родных стенах. Одно было плохо. Я до такой степени отощала за время своих приключений, что не знала, во что мне одеваться.
На другое утро, собираясь в университет, я вспомнила про тот голубой объёмный пуловер, что мне подарила бабка Лидия. Он мог отменно замаскировать мои внезапно повылезавшие углы. Только за ним требовалось зайти в мою квартиру. Я быстро сглотала завтрак и помчалась, не слушая брюзжания Лидии и недовольных высказываний мамы. Дорога была привычная, и заняла лишь четверть часа. Я взлетела на шестой этаж пешком, потому что этот припадочный лифт опять издох. Как только я вошла в квартиру, поняла, что что-то не так.
Не разуваясь, я прошла на кухню. Он поднялся мне навстречу. Медленно и бесшумно. Я прислонилась плечом к стене и стала смотреть на него. И он смотрел, не делая попыток сдвинуться с места. И выражение лица у него было непонятное. Кажется, ему не понравилось, что я пришла.
- Мне нужен мой пуловер, - пробормотала я.
Он пожал плечами и сделал приглашающий жест рукой. Я прошла в комнату, отметила, что спал он на диване, что в комнате не мешало бы прибраться. Потом я отыскала нужную мне одежду. Торопливо переодеваясь там же, в комнате, я вдруг поняла, что реву. Молчаливые слёзы лились из моих глаз. Я попыталась их задавить, но это оказалось не по силам. Я закончила одеваться, снова натянула куртку и на деревянных ногах пошла в кухню. Ему надо было что-то сказать, прежде чем я уйду.