Песенка про любовь (СИ)

Музыка мне нравилась безумно! Я успешно свернула чью-то руку, посмевшую совершить особенно смелое прикосновение к моему телу, и услышала удовлетворивший меня вяк. Наступила на ногу обнаглевшему и доставшему меня своим «адюльтером» Вовке. Как-то очень болезненно, потому что он отвалился. Моё веселье начало переплавляться в агрессию. В таком состоянии мальчишки устраивают дуэли. Я в тот момент очень сильно им завидовала. Мне до судорог хотелось дать кому-нибудь по морде.
Но вдруг мир остановился. Меня выдернули из танцующей толпы. В коридоре я сфокусировалась на том, кто это сделал.
- А, - сказала я, - ну, ты у меня сейчас получишь!
Юрка втолкнул меня в какую-то комнату и захлопнул дверь. Там было темно. Только свет с улицы обрисовывал контуры предметов. Юрка впился в мой рот своими губами, а я немедленно вцепилась ему в волосы. Он стонал, но не выпускал меня. Короче говоря, кончилось это всё диким сексом. Потом Юрка включил свет. Хмель с меня слетел мгновенно. На лице у него блестели чёрно-красным и мокрым четыре параллельные полосы. Юрка тяжело дышал и исподлобья смотрел на меня. Потом кинул на пол презерватив и решительно застегнул штаны.
- Я тебя убью, - пообещала я и стала приводить себя в порядок. – Подними, - велела я, указав на использованную резинку, и не удержалась. – Спасибо.
Юрка вскинулся, но быстро понял, что я благодарю всего лишь за безопасный секс.
Он цапнул со стола какую-то газету, свернул конвертом, запихнул внутрь презерватив и спрятал свёрток в задний карман джинсов. В этот момент в дверь сильно постучали. Юрка досадливо поморщился и отодвинул щеколду. На пороге вырос Артём. Он окинул взглядом помещение, по очереди остановился на мне и Юрке.
- О господи, - пробормотал он и позвал. – Лариса, иди сюда.
В комнату из-за его широкой спины проникла Лариска и ахнула. Я быстро поискала взглядом зеркало. В общем, ничего ужасного я не узрела. Помада только переместилась с губ на щёки и подбородок, да сами губы были чёрными и распухшими, будто их накачали силиконом. Я достала салфетки и начала отчищать физиономию и краситься по новой.
- Что тут было? – поинтересовался Артём.
- А тебе какое дело? – хмуро спросил Юрка.
Он прикладывал к щеке платок и морщился.
- Полька мне почти что сестра, - сообщил Артём. – Да и ты уже вроде не чужой. Пойдёмте-ка отсюда…
Артём был на машине. Лариса всю дорогу без конца поворачивалась к нам с Юркой и что-то щебетала. Мы сидели на заднем сиденье, придвинувшись к дверцам, и смотрели в противоположные стороны. Когда подкатили к моему подъезду, Артём напомнил:
- Кошки…
- Без тебя знаю, - огрызнулась я и швырнула ему ключи от квартиры.
Юрка хотел увязаться за мной, но Лариса его не пустила. Провожать меня отправился Артём. Он намеревался сначала вернуться, чтобы закрыть машину, но заметил, что Лариса с Юркой так и не вышли из неё, и остался со мной. Пока я работала, он выглаживал Царицу Савскую. Тварь ластилась к нему с упорством человеческой самки и при этом так звонко тарахтела, что временами заглушала звуки моей возни.
- Ну, вот за что тебя бабы любят? – вслух удивилась я. – Что человеческие, что нечеловеческие…
Артём хмыкнул. Но оставил моё замечание без комментариев.
Когда я закончила и уже осматривалась, чтобы удостовериться, что ничего не забыла, Артём спросил:
- Ты чего завелась? Тебя кто-то обидел?
- Посмели бы! – буркнула я.
Артём пожал плечами и водворил Царицу Савскую в её домик.
- Мама там пирогов тебе каких-то передала, - сообщил он.
- Чья? – поинтересовалась я.
- Моя. Моя мама, - ответил Артём. – Спрашивала, почему не заходишь?
- Привет передавай, - откликнулась я.
У Тёмки была классная мама, такая молодая. Я разревелась. Артём перепугано кинулся меня утешать и настойчиво расспрашивать. Ну, что я могла ему ответить? Что Соло не прислал фотку? Что посмеялся надо мной? Что из-за этого я устроила целую истерику? И до сих пор не могу успокоиться? Он бы не понял. Я и сама не понимаю, чем цепляет меня этот странный парень…
 
- Перестань, - сказал Артём. – Пошли.
Я вытерла щёки и выключила свет.
Очнулась я как от толчка. Было темно. Рядом сопела Лариска. В другой комнате у мальчишек было тихо. Я вылезла из постели. Очень хотелось пить. Я прокралась на кухню и наглоталась воды прямо из-под крана.
Спать не хотелось совершенно. Я проникла в ванную и долго рассматривала себя в зеркале. Этот гад отпечатал свои пальцы на моих руках и на бёдрах. На груди было полно синих пятнышек. Ещё я ощущала себя липкой от всех этих посталкогольных накожных испарений. В итоге я полезла под душ. Резко полегчало. Я заварила себе чаю и устроилась на кухне с ноутбуком.
Шнайдер сохранил мне на флэшку раскладку композиции, присланной Соло Ханом. Я принялась рассматривать портреты. Самым выдающимся оказалось изображение Че Гевары. Недаром его растиражировали на майках и плакатах. Красивый был мужчина, умница, интеллигент. Вот только плохо кончил.
По мере того, как я разглядывала фотографии, начала прослеживаться закономерность. Здесь были собраны великие авантюристы всех времён и народов – завоеватели, путешественники, учёные, художники и поэты. Что хотел мне сказать Соло этим набором личностей? Что он тоже личность? Ну, я почувствовала это итак. По его небрежным советам, как лучше организовать мои исследования. По некоторым коротким замечаниям о политике и искусстве. А в особенности – после этой головокружительной истории с детьми олигарха.
Я свернула эту фотогалерею и вытащила Ромкины выкладки по оптимизации процесса. Требовалось понять, что же он всё-таки предлагает. Я просидела над задачкой до рассвета. Потом осторожно, чтобы никого не разбудить, потихоньку оделась и помчалась в заведение мадам Люси. На обратном пути я запаслась в супермаркете молоком и хлебом. Город по-прежнему трепал северный ветер. Мои пострадавшие накануне губы моментально покрылись ломкой корочкой. Я старалась их не облизывать и неслась к дому большими скачками. Только в лифте я вдруг сообразила. Ёлки-палки, а ведь каникулы начались! Риска на шкале настроения плавно взлетела на несколько делений.
Разуваясь в прихожей, я почти улыбалась. На кухне сидел Артём и пил чай из моей кружки. Уходя, я не выключила ноутбук, и теперь Суворин рассматривал фотографии, перелистывая их с помощью стрелки на клавиатуре. Он вышел мне навстречу, чтобы принять сумку.
- Ты как? – спросил он.
- Да ничего вроде, - пожала я плечами. – А ты чего в такую рань поднялся?
- У нас сегодня контрольный прогон спектакля… Тоже сессия заканчивается.
- А, - вспомнила я, - это где ты такой весь в кружевах…
Артём фыркнул.
- Полька, ты, наверное, не отразила. В этих кружевах я играю Сирано.
- Ух, ты! – вырвалось у меня. – Поэт! А когда спектакль?
Артём улыбнулся.
- Ну, это у нас традиция! В Татьянин день…
- Возьми меня, возьми! – взмолилась я.
- Да я и сам собирался вам с Ларисой пригласительные принести, - сказал Артём.
- Хорошо, – обрадовалась я. – Есть хочешь?
- Я перекусил, - сказал Артём. – Мамиными пирожками.
Я улыбнулась.
- Как ты вчера оказался в общаге?
- Лариса вызвала. Испугалась за тебя.
- Э-э-э, да, - признала я. – Со мной вчера было что-то…
Суворин кивнул.
- Помнишь, как Юрку разукрасила?
- Попался под горячую руку, - поморщилась я. – Молока хочешь?
- Давай.
Артём сел к столу и сдвинул ноутбук немного в сторону.
- Я такой его фотки не видел, - сказал он.
Я бросила взгляд на экран и тоже медленно присела. И я не видела такой Серёжкиной фотографии. Он сидел, подпирая щёку кулаком, и смотрел мимо объектива, по всей видимости, на экран компьютера, потому что на лице лежал голубой отсвет. Возле рта и в глазницах залегли глубокие тени. На этой фотографии Сергей казался старше своего возраста и выглядел усталым. В моём альбоме этой фотки точно не было, но на ноутбуке без конца обнаруживались какие-то карманы с кусками информации, картинками, музыкальными файлами. Видимо, Артём наткнулся на один из таких. Я машинально перенесла фотку в альбом.