Потанцуй со мной (ЛП)

Она было подумала провести ночь в задней комнате, а не взбираться на занесенную снегом гору после наступления темноты, но перспектива сотворить постель из порванных картонных коробок и побитого молью лоскутного одеяла, на котором почил старый лабрадор Фииша, казалась еще менее привлекательной, чем предстоящее испытание. У нее был фонарик, относительно теплая одежда и здравый смысл. Можно рискнуть.
Тесс посыпала солью дорожку перед магазином, но за пределами тротуара лежал чистый лед, и приходилось цепляться за стены зданий. На шоссе царила зловещая тишина. Никаких восемнадцатиколесных фур, мотоциклов или рухляди без глушителя. Тротуар закончился у «Петуха». Тесс едва могла разглядеть затопленную гравийную дорогу, не говоря уже о тропе, ведущей в гору, но с помощью фонарика в конце концов отыскала ее и начала подниматься. Лед покрывал все подряд, и даже при свете было трудно удержаться на ногах.
Капюшон дождевика сорвало. Мокрый снег забирался за ворот, а щеки резали льдинки. Местные жители уверяли ее, что такая погода не продлится долго, но сейчас это отнюдь не успокаивало.
Кроссовки поскользнулись на бурьяне, и Тесс упала в третий раз, еще больше промокнув и замерзнув. Все ради работы с минимальной заработной платой в кофейном магазине, который в действительности не был таковым, в городе, что не сулил никаких перспектив. Ее руки дрожали, а пальцы ног застыли. К тому времени, когда Тесс добралась до коттеджа, она превратилась в продрогшее и грязное нечто.
Разумеется, пропановая печь погасла, поэтому Тесс завернулась во все одеяла, пока не перестала дрожать. И с чего она решила, что приехать сюда будет хорошей идеей?
«Это все ты виноват, Трев! Это ведь ты, а не я, хотел переехать в Теннеси».
Она слишком вымоталась, чтобы плакать, и чересчур замерзла, чтобы танцевать.
***
Среди ночи ее что-то разбудило. Буря еще билась о хижину, но сквозь дождь и снег можно было расслышать другой, более громкий шум.
Звонил церковный колокол. Звонил и звонил. Протяжный низкий гул. Тесс повернулась на спину, медленно приходя в себя в уродливой комнате с полосами цветочных обоев, покоробившихся по швам, так отличной от солнечной желтой спальни, которую они вместе с Тревом раскрасили.
Она закрыла глаза. Колокол продолжал звонить. Громоподобно. Упорно.
Тесс зарылась глубже в одеяла. Церковь на вершине горы давным-давно превратилась в руины. Должно быть, звонит школьный колокол. Видать, Иен Норт затеял чертову месть за ее громкую музыку. Но сейчас час ночи, и он решил, что самое подходящее время…
Тесс резко распахнула глаза. Со стоном выбралась из постели и схватила первую попавшуюся сухую одежду. И в считанные минуты уже была за дверью.
***
Лившийся из длинных окон свет свидетельствовал, что генератор в здании школы работал. Тесс без стука вторглась в дом и стянула дождевик.
— Бьянка! Где вы?
Из нижней спальни откликнулся Норт:
— Сюда. Скорее!
«Пусть это будет ложная тревога».
У Бьянки только-только около тридцати четырех недель. Тесс и раньше доводилось принимать недоношенных детей, но тогда у нее был доступ к отделению интенсивной терапии новорожденных и мониторам наблюдения за состоянием плода. Здесь же у нее не имелось никакого оборудования: ни стетоскопа, ни инструментов, ни шприцев, ни наборов для наложения швов. А более всего у нее не лежало ко всему этому сердце. И все же она здесь.
Тесс заставила себя пойти в спальню и переступить порог.
Сочетание бледно-серых стен, матовых никелевых ламп и тонких белых занавесок действовало успокаивающе. Бьянка лежала неприкрытой на низкой кровати; ночная рубашка цвета олова обвила ее тело, лицо исказилось от паники.
— Тесс! Все слишком рано! У меня отошли воды, и начались схватки. Это… это еще не должно было произойти.
У Тесс заныло сердце. Не похоже на ложную тревогу, а в Темпесте нет врача. Даже если они по такой погоде и смогли бы добраться до ближайшей больницы, та находилась за полсотни миль отсюда.
 
Тесс пошарила в кармане джинсов, ища, чем завязать волосы.
— Малыши, они маленькие засранцы. Им закон не писан.
Эдакая непочтительность на время расслабила уголки губ Бьянки. Тесс убрала волосы и подошла к кровати.
— Я боюсь.
— Все будет прекрасно, — с лживой уверенностью заявила Тесс. — Я приняла младенцев больше, чем могу припомнить, и мы справимся. Какой интервал между схватками?
— Около шести минут, — ответил позади нее Норт.
Она мягко освободилась от хватки Бьянки.
— Мне нужно вымыть руки.
Бьянка сжала кулак.
— Побыстрее!
Норт повел Тесс в смежную ванную, но вместо того, чтобы оставить одну, зашел следом. Пока она стояла над раковиной, в зеркале отражались его твердая челюсть и чересчур длинные волосы.
— Бьянка говорила, что вы медсестра по родовспоможению. Это правда?
От его настойчивости комната вдруг сузилась, будя ощущение клаустрофобии у Тесс. Она закатала рукава и включила воду.
— Правда.
— Что это в точности значит? Вы сами принимали когда-нибудь роды?
Что он сделает, если она скажет «нет»? Тесс стала намыливать руки. Неважно, каким знаменитым, талантливым и богатым был этот мужчина, он ей не нравился. Не нравилось, как он обращался с женой. Не нравилось смотреть, как Бьянка то вцепляется в него, то язвит над ним.
— Я сертифицированная сестра-акушерка. И уже принимала преждевременные роды.
«Но не без подручных средств».
В зеркале она увидела, как он расслабил плечи, от чего больше не выглядел таким агрессивным.
— Я… я не могу дозвониться, нет связи, — пожаловался он. — Думал, может, сюда вертолет доберется. Мы собирались в Ноксвил через пару дней. Была еще уйма времени в запасе.
— Ваш малыш не получил уведомление.
Он поморщился, и Тесс пожалела о своей резкости. Она много раз сталкивалась с трудными папашами, и в опыте ей не было равных.
— Мне нужно, чтобы вы кое-что собрали. — И выкатила список: чистые полотенца, санитайзер для рук, стерилизованные ножницы, шнурок, любые марлевые прокладки, которые сможет найти, большой кувшин воды со льдом. — У вас есть пеленки? Что-нибудь для младенца?
— Нет. Бьянка собиралась получить все отправленное из Манхэттена.
— Тогда нарежьте. Из самой мягкой и чистейшей ткани, которую сможете найти. Два или три куска.
Он не попросил повторить список, а вышел.
Тесс подперла Бьянку подушками и, положа руку ей на живот, стала считать время между схватками.
— Это займет время. Хотите погулять?
Бьянка смотрела с кровати огромными и вопрошающими как у ребенка глазами.
— А можно?
— Конечно. Ходьба полезна. Можете рожать под душем или качаясь на руках и коленях. Все, что хотите, от чего чувствуете себя лучше. Тут нет единых правил.
Как выяснилось, правильным казалось рожать в ванной.
Норт появился, когда Тесс помогала Бьянке, все еще замотанной в ночную рубашку, сесть в теплую воду. Он со стуком уронил вещи на тумбочку.
— Что вы вытворяете? Она должна быть в кровати!
Тесс уже достаточно наслышалась от самозваного доктора Норта.
— В наше время роды сильно отличаются от того, как женщины рожали в пятидесятых.
— Но…
— Рожать, лежа в постели, самый непродуктивный способ, но положите-ка несколько свежих простыней на случай, если она решит делать это там.
— На случай?
Тесс принимала младенцев в родильном центре от матерей, сидящих на полу или свернувшихся в тесных закуточках. Удивительно, какое число женщин хотело втиснуться между кроватью и стеной.
— Если у вас есть пластиковая пленка, положите под простыню, чтобы уберечь матрас.
— К черту матрас! — И выскочил вон.
Тонкая сорочка Бьянки дымным облаком плавала вокруг ее тела. Тесс растирала роженице плечи, подливала теплой воды, и дышала с ней во время схваток. К счастью, эгоцентричный характер Бьянки не давал ей ощутить напряжение Тесс.