Старые раны (СИ)

Крес, разбитый и измученный этим безумным Лесом, поднялся и сел. Леший лежал с открытыми глазами и смотрел на лохматые иголки над головой. Через ветки виднелся краюшек полной луны в дымке. Шароша наблюдала за ними.
— Ты знаешь, что рок’хи делают в свете Шароши? — внезапно спросил Крес, сам не зная зачем.
Леший громко заржал. Васса недовольно приподнялся со своего места, не понимая, в чем причина такого веселья.
— Понятия не имею, — выдал травник, успокоившись.
Крес ему не поверил. Лег на свое место и попытался отрешиться от стука. Не получалось.
— Привыкай, Крес, — сказал Леший, наблюдая за тем, как Крес ворочается. — Это только первая, уютная ночь у костра, а таких ночей будет немного. Больше будет других ночей.
— Опять говоришь загадками?
— Нет, просто я сам не знаю, чего ожидать от Леса, — признался Леший. — Бывает идет, идет путник по лесу, видит — девочка плачет. Одна за много-много миль от ближайшей деревни. Стоит и размазывает сопли по лицу, красному, как свекла. Так вот, путник останавливается, спрашивает: откуда, мол, такая красивая. А она плетет какую-нибудь жалостливую историю про подружек и землянику. И чего делать? Берет ее с собой, потом сажает на плечи, а та вцепляется в несчастного когтями, взмахивает крыльями и уносит высоко в горы. И больше дурака никто не видел.
Он умолк.
— А ты-то откуда это взял, если всех рассказчиков унесли? — поинтересовался внезапно проснувшийся Васса. Или же волчонок не спал совсем.
— Это сказка, чтобы пугать детей, — вздохнул Леший. — Лес сам придумывает о себе истории и рассказывает чужими языками. А иногда воплощает сказки в жизнь. Я вот действительно слышал детский плач в лесу, но, памятуя рассказы, всегда старался уйти подальше от греха. Видел еще сундуки с золотом и драгоценными камнями — прямо посреди поляны. На них восседали огромные птицы с девичьими головами и зазывали к себе молодцов сладкими голосами. И огромные гнезда, заполненные человеческими костями, на которых восседали старухи с серебристыми глазами, я тоже видел — глубоко в горах. И призраков на болотах, и ловушки, которые сегодня там, завтра здесь поджидают зазевавшегося путешественника.
— Кстати, — прервал его Крес. — Что это за руины в лесу? Каменные такие коробки, наверняка видел.
— Кто ж его знает, — ответил травник. — Они всегда были, сколько я себя помню. Кто-то говорит, что рок’хи раньше жили в них, но потом кхамеры заставили их залезть на деревья, но чушь все это. Рок’хи пришли сюда сильно позже. Да и не умеют они строить из камня. Я иногда сам с трудом могу понять — реальны ли вещи, которые вижу перед глазами, или это очередная забавная шутка или сон наяву. Таких чудес все больше, стоит только забраться поглубже в дебри. Еще говорят, где-то в тех местах, куда и животные редко забираются, стоит дом. И в этом доме комната есть за закрытой дверью. И если эту дверь открыть и зайти в комнату, то она исполнит любое твое самое искреннее желание. Но обратно ты уже не выйдешь, как не проси.
— И это тоже сказка?
— Кто-то говорит, что да, — хихикнул он. — Тот человек, который рассказывал эти истории, был очень странным и несчастным малым, больше походил на юродивого. На вопросы о том, чего он сам туда не вошел, он только хлопал глазами и посмеивался. Но предлагал показать туда дорогу и почти бесплатно. У него тоже была какая-то своя идея, должно быть. Кто-то даже ходил, говорят. Художник и философ.
— Ну, такие уж точно не пропадут в этой комнате.
— Занудный ты. Может тебе понравится история про прекрасную деву, которая забирает добрых молодцев в чащу и затрахивает там их до смерти?
— Хватит уже байки травить. Надоело.
— А это и не байка. Я сам ее видел. Меня она пощадила. Сказала, что слышала, зачем я здесь и кто меня отправил, и про идею нашу тоже слышала, поцеловала меня и отпустила. Хорошая девочка, даром, что людоедка. Так что, Крес, слушайся меня и никогда не оборачивайся без особой нужды, а то рискуешь потерять меня, и тогда твоя судьба будет печальна.
 
— Ясно.
— Ты что даже хочешь спросить, что это за идея, которая спасла меня? Идея, которой я должен был заразить всех рок’хи, которых встречу на своем пути?
— Я же не рок’хи, — он прижался к спине Ады и попытался отключиться от зловещего шепота, слушая ее спокойное дыхание. В кулаке он сжимал камень, горящий ярким адским огнем сквозь судорогой стиснутые пальцы.
* * *
— Постой, — поднял руку Леший. Его спутники замерли на месте.
Перед ними лежала самая обычная поляна, заваленная сугробами. Посередине землю разрезал овраг полузасыпанный снегом — ими Лес был изорван подчистую. Невнимательный путник рисковал легко поломать себе все кости, если не смотрел под ноги.
В руках травника возникла длинная флейта, которую он тут же прижал к губам. Под недоуменным взглядом Креса, он сделал осторожный шаг вперед и выдал длинную, тревожную ноту. Звук заполнил поляну, но в ответ не прозвучало ни звука. Леший сделал еще пару шагов и снова прижал инструмент у губам. Внезапно Крес услышал резкий металлический звон, который шел из, казалось бы, пустого места в центре поляны.
Леший встал, как вкопанный, обернулся, кивнул вперед и показательно заиграл снова. Вновь ему ответили да так, что зазвенело в ушах.
— Жаль, — вздохнул Леший через десяток ударов сердца, когда звук сошел на нет. — Туда мы не пойдем.
Повернулся и принялся обходить поляну по кругу, утопая в сугробах. Крес повел Аду вслед за ним, не сводя недоуменного взгляда со странного места и с того, что пряталось в чистом прозрачном воздухе. Ему показалось или в свете яркого солнца нечто действительно поколебалось на фоне лысых деревьев?
Леший быстро пробирался через снег, перепрыгивал борозды. Троица еле успевала за ним.
— Подожди, — запыхался Крес, когда Леший внезапно перешел на бег. — Что случилось?
— Ловушка переместилась, — бросил Леший через плечо. — Не везет… Лишь бы ей не взбрело в голову последовать за нами. Быстрее!
Крес припустил за ним, подхватывая Аду на руки. Раскрасневшаяся Ада заливисто смеялась этой внезапной гонке, вцепившись Кресу в шею. Васса легко обогнал их и бежал с Лешим плечо к плечу.
Они остановились спустя некоторое время. Травник долго стоял и смотрел на их следы. Потом хмыкнул, звонко хлопнул запыхавшегося Вассу по плечу и двинулся дальше.
— Пойдем, — поторапливал он своих спутников. — Пока солнце на небе, нам нужно двигаться. И так тащимся, как черепахи.
— Подожди, что это было? — не понял Крес.
Но Леший решительно отправился дальше, делая широкие поспешные шаги, летел по снегу, словно парусник, подгоняемый попутным ветром. Крес постарался не отставать, хоть это и давалось с трудом с его ношей.
Каждую сотню шагов Леший замирал и прислушивался к ветру.
— Вроде пронесло, — прошептал он себе под нос, когда они уже были достаточно далеко от таинственного места.
Крес обливался потом, перебираясь через глубокие сугробы с Адой на руках, Васса тоже не выглядел лучшим образом, хотя чувствовал себя в Лесу как рыба в воде. Леший словно и не уставал вовсе. Облачко пара вырывалось из его рта лишь изредка.
— Ты можешь объяснить толком, от чего мы только что бежали? — Крес опустил Аду на землю и сразу же сложился пополам, с трудом переводя дыхание. — И как ты узнал, что это стоит там?!
— Нет, не могу, — откликнулся Леший, присаживаясь на поваленное дерево. — Я сам не знаю, что это такое, но подходить к нему — чистое самоубийство. Я видел, как человек, переступив невидимую черту, просто пропадал. На его месте оставалось только оружие и гвозди от сапог. Почему-то металл эта сволочь не жрет. Их много, и каждый раз они появляются в разных местах. Могут преследовать путников несколько дней подряд. Нам вроде бы повезло, но расслабляться пока рано.
 
Крес с сомнением поглядел на цепочку следов и поежился.
— Ловушки, Ямы, Двери, Червоточины… — продолжил Леший, вынимая кисет. — Неважно как назвать, суть одна: их лучше обходить десятой дорогой, если жизнь дорога. Всегда будь внимательнее и смотри перед собой. Еще не забывай оглядываться на то место, по которому ты уже прошел. Если твои следы один за другим начинают пропадать — беги со всех ног! Деревьев, от которых воняет ягодами и несет теплом, тоже берегись — они плотоядные и зверски хитрые, особенно зимой, когда жрачки мало. В общем, ты либо научишься обращать внимание на каждую мелочь и просчитывать каждый шаг, либо погибнешь — рано или поздно.