Мятежный (ЛП)

Через несколько минут мы кинемся в объятия друг друга, и это знание вызывает в моем мозгу хаос. Я чувствую, что во мне только что проснулся маленький сексуальный гремлин. У меня есть пунктик насчёт мужских сосков, и его мужские соски восхитительно отчётливо выделяются под белой футболкой, чуть не протыкая её, а джинсы… Боже, его джинсы натянуты до предела. Он хочет меня. Хочет заняться со мной сексом. Этот удивительно красивый мужчина, который заставляет меня закатывать глаза от желания.
— Ты всегда такая тихая? — спрашивает он меня неожиданно хриплым голосом, и я резко поднимаю глаза на его лицо — эта его улыбка действительно меня когда-нибудь доканает.
— Мне о-оч-чень-очень х-х-холодно.
Незнакомец кивает в сторону высокого здания отеля, в котором, как я знаю, даже просто пообедать очень недёшево, но его, по-видимому, это не смущает, и он сворачивает на подъездную дорогу.
— Похоже, это самое близкое место, где мы можем обсохнуть.
— Да, оно идеально подойдёт, — слишком нетерпеливо говорю я.
Мне нравятся идеальные вещи, красивые вещи, вещи, полные жизни и веселья. Мои родители — идеальная пара. Я считаю, что обычно тоже выгляжу идеально. Но сегодняшним вечером… Мы пересекаем вестибюль, я провожу рукой по волосам и не могу даже представить на кого я похожа. Держу пари, мокрая крыса кажется самым подходящим сравнением. Ну почему именно сейчас я выгляжу так дерьмово?
Пока он берёт на стойке регистрации ключи от номера, я изучаю его задницу в джинсах, то, как хорошо на нём сидит одежда, и мне кажется, что я не могу подавить дрожь.
Протискиваясь в лифт вместе с другими пассажирами, потираю руки и стараюсь не стучать зубами. Незнакомец улыбается мне через головы пары человек, его улыбка зажигает во мне искру озорства, и я улыбаюсь в ответ.
Следую за ним в номер, а после — в огромную выложенную мрамором ванную. Он берёт свой свитер из моих сведённых судорогой рук и вешает его в стороне, затем, неожиданно тянется одной рукой к низу своей футболки и стягивает её одним рывком, который заставляет поигрывать все его мышцы.
— Снимай туфли, — рыкает он. Я расстёгиваю их и откидываю в сторону.
Когда я выпрямляюсь, у меня перехватывает дыхание от вида его обнажённой груди. Руки оплетены венами, отчётливо видна каждая мышца. От пупка к поясу джинсов спускается тонкая полоска волос. Рельефный пресс, крепкая шея и губы, такие красивые, что их так и хочется поцеловать. Боже. У него есть шрам — большой шрам с левой стороны на рёбрах. Меня захлёстывает волна сочувствия, и я не сразу замечаю, что он меня раздевает.
От возбуждения пульс подскакивает, а соски превращаются в острые пики.
— Что такая девушка, как ты, делает в таком месте? — спрашивает он, нахмурив брови, и я начинаю дрожать, когда незнакомец снимает с меня топик.
Повинуясь импульсу, протягиваю руку и касаюсь пальцем шрама на его груди.
— Что с тобой случилось?
Он расстёгивает молнию на моей юбке и, стягивая её вниз, наклоняется, хватает зубами мочку моего уха и игриво дёргает за неё.
— Ты ведь знаешь, что любопытство убило кошку, котёнок? — шепчет он мне на ухо.
Я пьяно улыбаюсь и только собираюсь открыть рот, чтобы ответить, как меня затыкают поцелуем. Незнакомец застаёт меня врасплох, и я, потрясённая собственной реакцией на его горячий, мягкий, дикий рот, хватаюсь за крепкие мужские плечи, чтобы удержаться. Мой собственный голод потоком вырывается наружу. Его губы раздвигают мои голодные губы. Я стону и зарываюсь руками в его мокрые волосы, чтобы он не переставал целовать меня, и когда его язык проникает внутрь, мои бёдра непроизвольно подаются ему навстречу. Мужчина склоняется надо мной, пожирая своим ртом, по моему телу пробегает дрожь желания, голова откидывается назад и из горла вырывается возглас удовольствия.
Я вздрагиваю, умоляя его прикоснуться к моим соскам.
— Ты пьяна, — шепчет мужчина, оглядывая меня, стоящую перед ним только в трусиках; его глаза полны жара, а мои соски напряжены.
— Только чуть-чуть, — со стоном шепчу в ответ. — Пожалуйста, не останавливайся, я умираю от желания.
 
Заметно сжав челюсти, мужчина протягивает руку, и я чувствую, как его рука в перчатке перебирает мои волосы. Затем он смотрит на меня, его глаза вспыхивают, когда мужчина, видимо, осознаёт, что в перчатках.
И снимает их одну за другой.
— Уверена? — спрашивает он.
Рассматриваю его кисти, и по мне пробегает нервная дрожь. Они сильные, крупные, загорелые. Боже. Внезапно я чувствую эти руки на своей талии, он поднимает меня, и усаживает на мраморную столешницу, втискивая между моих ног своё тело.
— Ты уверена? — настаивает незнакомец.
И пристально глядя на меня, начинает пощипывать мои соски. Я ясно вижу жёсткость его самоконтроля: если скажу «нет», он остановится, но я киваю, и тогда он стонет, сжимает мои соски самым восхитительным образом и наклоняется, прижимаясь своими губами к моим, на этот раз жёстко. Очень жёстко. Его настойчивый и голодный язык погружается и кружит вокруг моего, стрелы удовольствия проносятся от сосков к пальцам ног, ото рта к лону. Мраморная столешница подо мной, комната, гостиница — всё исчезает, пока не остаются только горячие, сильные, влажные губы, пожирающие мой рот. Пробующие меня на вкус. Руки, ласкающие мою грудь, опускающиеся вниз по бокам. Мысли в голове кружатся, его поцелуй и прикосновения пробуждают во мне жгучую страсть, какой я никогда в жизни раньше не знала. Мои руки гладят его влажную грудь, и когда я касаюсь металла пирсинга на его левом соске, то практически умираю.
— О боже, — выдыхаю я, напряжение переполняет меня, а моя задница ноет от холода мрамора. — Отнеси меня в кровать.
Мужчина несёт меня в комнату и бросает на кровать, и он, похоже, настроен серьёзно. Стянув джинсы, достаёт пакетик с презервативом. Боже. У него огромные загорелые кисти с длинными пальцами. Шрам на ладони. Я действительно хочу, чтобы они были на мне. Во мне. Мужчина стягивает с меня трусики.
— Меня зовут Мелани, — выдыхаю я, откидываясь на кровать, пока он меня раздевает.
Обнажённый мужчина двигается с хищной грацией, от которой сердце в грудной клетке начинает колотиться, а между ног разгорается пламя желания.
— Меня зовут Грейсон, Мелани.
Грейсон кладёт мою руку на свой возбуждённый член и мы вместе натягиваем презерватив; я чувствую под рукой его пульсацию. Грейсон вновь поцеловал меня.
Мне нравится, как он продолжает меня целовать, как наши руки касаются твёрдости Грейсона, огромной, толстой и пульсирующей, пока мы надеваем на него презерватив, и между бёдер становится влажно.
Грейсон скользит пальцем в киску и наблюдает, как закатываются мои глаза.
— Я чертовски сильно тебя хочу, — бормочет Грейсон, целуя меня в шею. И чтобы заглушить мой вздох, поворачивает голову и обрушивается на мой рот. — Я собираюсь подарить тебе лучший секс в твоей жизни, принцесса. — Его влажный язык медленно скользит по моей ушной раковине. — Я буду сосать тебя, пока у меня не заболит челюсть. — Низкий голос Грейсона сводит меня с ума, когда он обхватывает мой затылок и снова начинает целовать, я чувствую, как волоски на шее встают дыбом. — И заставлю тебя кончить так сильно, что ты не будешь себя помнить.
Грейсон продолжает сосать мою грудь, заставляя задыхаться, и делает меня такой мокрой, что тело начинает дрожать.
Я провожу рукой по мускулистой груди Грейсона. Тянусь вверх, поворачиваю голову к источнику его дыхания и стону, только чтобы заставить Грейсона меня поцеловать. Он так и поступает. Крутанув бёдрами, прижимается к моим тазовым косточкам, как будто ему необходим тесный контакт, и, издавая мягкий рычащий звук, просовывает между моих ног руку.
Я хочу его так сильно, что мне больно.
Раздвигаю ноги шире и стону, как только Грейсон входит в меня. Чувствую неловкость, когда тело начинает сжиматься.
— Я сейчас кончу, — тихо шепчу я. — Прости… я не могу… мне так… хорошо… что не могу… сдержаться…