Мятежный (ЛП)

Брук всегда говорила, что он похож на грустного сёрфингиста, и она права. Это работает. Но сегодня он больше похож на сердитого блондинистого брата-близнеца Пандоры, хмуро глядящего на меня тем же мрачным взглядом, что и в день нашей первой встречи.
— Что у тебя случилось? — спрашиваю я, возвращая ему такой же хмурый взгляд.
— Если этот твой дружок когда-нибудь причинит тебе боль, мы с ним разберёмся. — Он разминает пальцы, хрустя суставами, но вместо того, чтобы заставить испугаться за Грейсона, этот звук вызывает у меня смех.
— Хочешь сказать, что ты позаботишься об этом или Реми? — спрашиваю я, вставая, и слышу его хорошо знакомый тихий смешок.
— Ладно, ты меня поймала. Пожалуй, возьму с собой Рема, просто для устрашения, — шутливо говорит Райли, но его ухмылка угасает, и губы складываются в прямую линию недовольства. — Никто тебя не обидит, Мелани. Или получит в морду. Мне всё равно, сколько раз нужно будет его ударить, чтобы пустить кровь, но я заставлю его ею истечь.
Я со смехом иду за Брук, когда она тянет меня в гостиную, чтобы показать её драгоценного ребёнка.
— Барби не смогут причинить вред, запомни. Не волнуйся, — бросаю я через плечо Райли и игриво пинаю его, проходя мимо. Когда мы познакомились, он назвал меня Барби, и далеко не в хорошем смысле, так что полученный ответ заставляет его немного утихнуть.
Затем я слышу детский голосок, и душа наполняется безудержной радостью. Я обнаруживаю Рейсера, гордо восседающего на согнутой руке няни-телохранителя Жозефины. Но ему не хочется там оставаться. Рейсер бросается к отцу, который опустошает синий спортивный напиток. Но когда видит приближающегося сына, Ремингтон ловит его одной рукой и швыряет пустую бутылку в кухонную раковину.
Он высоко поднимает Рейсера, издавая рычащий звук, а затем несёт его под мышкой в футбольном захвате, что заставляет стоящую рядом со мной Брук застонать.
— Ремингтон, его сейчас вырвет, — упрекает она.
— О-па, — невероятно самоуверенно произносит он и переворачивает сына в сидячее положение, чтобы избежать катастрофы. Реми устремляет взгляд на Брук, его улыбка вспыхивает двумя сексуальными ямочками, заставляя её простить оплошность, и я клянусь, что чуть не умираю.
А потом Рейсер широко улыбается и тоже дарит маме ямочку, но одну.
— УФ! Вы оба решили меня убить! — говорю я им. — Ремингтон, мне просто необходимо потискать этого ребёнка, а не то пеняй на себя! — Я подхожу и подхватываю Рейсера, прижимая его к себе, и утыкаюсь носом в его маленький животик, нежно с ним воркуя.
Малыш протестует, как будто совсем не в восторге от моих действий, и смотрит на мать, потом на отца, потом на Пита, уже с новой горестной ямочкой на подбородке.
— Что? Я ему не нравлюсь? — Рейсер снова смотрит на мать и отца и так морщит лицо, что ямочка на подбородке становится ещё глубже. — Боже, он сейчас заплачет!
— Что за беда! — смеюсь я и передаю ребёнка Брук.
— Всё в порядке, — говорит Ремингтон и опускается на стул, одной рукой притягивая Брук к себе на колени, а другой передавая лежащую неподалёку игрушку-пищалку Рейсеру.
Рейсер смотрит на игрушку, и вызванный мной плач превращается в визг восторга. Реми улыбается ему, а затем переводит взгляд на Брук и целует её в макушку, и то, что я вижу в его глазах, воистину глубоко поражает меня.
Это та самая настоящая, подлинная я-умру-за-тебя любовь, о которой я всегда мечтала.
— Мел, — слышу я позади себя, и когда поворачиваюсь на голос, то понимаю, что всё это время за мной наблюдал Райли. Он подходит ко мне ближе и зловеще шепчет:
— Можно с тобой поговорить?
Я киваю. Нет никаких сомнений, что в его глазах светится похоть. Чувствую, что он хочет меня, не считая того, что он также хочет со мной поговорить. Прежней мне ничего больше не нужно было, кроме ещё одной ночи с секс-приятелем. Я редко могу отказать привлекательному парню, который хочет меня, но сейчас каждая клеточка моего тела желает только одного мужчину.
Но всё равно киваю Райли, потому что он единственный, кроме Грейсона Кинга, с кем я могу поговорить о том, что не даёт мне покоя.
 
♥ ♥ ♥
— Вот. — Райли кладёт чек на белую скатерть маленького круглого столика у бара шикарного ресторанчика всего в нескольких кварталах от отеля. — Я копил деньги, — объясняет он.
— Нет! — потрясённо говорю я. — Райли, не глупи! Я не могу их взять! — Отодвигаю чек, чувствуя смущение. Официантка приносит наши напитки, и я жду, пока она уйдёт, прежде чем шёпотом прошипеть: — Это было моё решение. Я сама решила так поступить, ясно?
— Но в первую очередь я тот идиот кто тебе предложил это сделать, — возражает он своим шипением, выглядя искренне оскорблённым и не переставая качать головой. — Ремингтон никогда не проигрывает, Мелани. Никогда. Если бы я знал, что он сдаст бой, чтобы…
— Уф, спасти глупую Нору, поскольку слишком любит Брук. Но даже если бы мне сказали, что он проиграет, я бы никогда в жизни не поставила свои деньги на Скорпиона. НИКОГДА.
— Тогда позволь мне помочь тебе расплатиться с этим долгом. — Я игнорирую его умоляющий взгляд и снова протягиваю Райли чек, тоже качая головой. — По крайней мере, позволь мне всё рассказать Рему, — настаивает Райли. — Он заплатит за тебя, если узнает. Если бы я не дал тебе слово, что никому не скажу…
— Райли, если ты кому-нибудь расскажешь я тебя убью. Мы были пьяны, далеко за городом, ты делал ставки, мне было любопытно, и я тебя расспрашивала об этом, думала, что сделать ставку самой — такая отличная идея, особенно когда дело казалось абсолютно беспроигрышным! Потом мы пошли в твою комнату и отпраздновали, решив, что переспать — это круто. Я и так чувствую себя глупо. Не знаю, о чем я только думала! — В голове вспыхивают мысли о прекрасной квартире — квартире моей мечты, о возможности погасить кредит на машину, и я добавляю: — Ну, хорошо, знаю. Я могла бы внести солидный аванс за свою собственную квартиру и, возможно, даже набраться смелости, чтобы открыть собственную дизайнерскую фирму.
— Тогда позволь мне помочь, Мел.
Я смотрю на чек, и часть меня кричит: «Возьми его! Возьми его, Мелани! Пожалуйста, просто спаси себя от тех монстров!»
Но что Райли рассчитывает получить взамен? Как я могу взять деньги у одного мужчины, когда я влюблена в другого?
— Это очень мило с твоей стороны, но нет. Правда.
Он вздёргивает одну блондинистую бровь.
— А что насчёт твоего нового бойфренда? Ты хотя бы ему позволишь тебе помочь?
Когда я думаю о Грейсоне и обо всех причинах, почему не могу допустить, чтобы он об этом узнал, в груди начинает щемить. Залпом допиваю остатки напитка и признаюсь:
— Думаю, что… если я и попрошу кого-нибудь о помощи… он будет последним.
— Но почему?
— Потому что не хочу, чтобы он узнал, что я настолько глупа! Он и так в курсе, что я в полном дерьме. Райли, мы познакомились с ним, когда мой кабриолет стоял припаркованный на улице под проливным дождём с опущенной крышей — что тут ещё можно сказать. Просто чудо, что он продержался достаточно долго, чтобы узнать меня получше. Я не хочу, чтобы он… потерял ко мне уважение. Разочаровался во мне.
С каждой секундой хмурый взгляд Райли становится все мрачнее.
— Вижу, он уже швыряется бриллиантами? — Райли кивает на колье, наполовину скрывающееся в моём топе. — Ты знаешь, что мужчины делают это, чтобы купить женщин, с которыми спят? Это не имеет ничего общего с заботой о тебе.
— Нет, не так, — возражаю я. — Это значит, что он потратил время, чтобы пойти и отыскать что-нибудь красивое, что, по его мнению, сделает меня счастливой.
— Ты можешь продать это колье и заплатить, Мелани. Просто скажешь ему, что потеряла его или что-то в этом роде, и избавишься от долга. Эти люди могут убить за пять баксов — они грёбаные гангстеры! Даже Эрик — парень, с которым ведёт дела Пит, выглядит в костюме элегантным и безупречным, но этому парню никто ни черта не доверяет. Он просто целует Рема в задницу, потому что Тейт приносит им кучу денег, но все знают, что на фоне его босса Головореза даже Скорпион выглядит похожим на плюшевого мишку. Говорят, у главного есть «смотрящий», который смахивает на какого-то демона прямиком из ада, и он придёт и заберёт долг, хочешь ты этого или нет! — Райли настороженно оглядывается, затем наклоняется через стол ближе, говоря тише: — До Пита доходили слухи, что единственным здравомыслящим парнем был старший сын Головореза, но он не захотел иметь ничего общего с отцом и, по-видимому, много лет назад ушёл из «Андеграунда». Даже собственный сын не хочет иметь ничего общего с таким человеком, как Головорез. Клянусь, я спать не могу от мыслей, что ты всё ещё у них в долгу.