Мятежный (ЛП)

— Вчера я заглянул к тебе домой, чтобы оставить небольшой подарок, но побоялся, что твоя жена увидит содержимое, а, принимая во внимание характер подарка…
Свободной рукой я подвигаю ему коричневый конверт. Мужчина открывает его дрожащими руками. Когда на стол вываливаются снимки, где изображён он и голая задница его любовницы, от лица несчастного отливает кровь.
— Твою… — задыхается он.
— Она держит тебя за яйца, да? — наклоняюсь ближе, чтобы мужчина мог меня хорошо слышать. Тут же вспоминаю о своих собственных яйцах и маленькой сексуальной голой проблеме, которая в последнее время сводит меня с ума, и моя кровь закипает. — Думал, что сможешь трахнуть эту цыпочку один раз и уйти, но не смог. Она была дикой и тебе это понравилось. Смотрела на тебя так, словно ты был грёбаным божьим даром для женщин; должно быть, тебе это тоже понравилось. — Я замолкаю на три удара сердца, в то время как моя цель становится все бледнее и бледнее. — Держу пари, ты одержим ей, одержим тем, как пахнут её волосы, тем, как она улыбается, как ходит, как флиртует с другими ёбанными мужчинами… Так вот, Хендрикс, я здесь, чтобы сообщить, что у тебя долг перед «Андеграундом» сто шестьдесят восемь тысяч четыреста тридцать четыре доллара за проигрыши в азартных играх, и мы готовы его получить.
Откидываюсь назад и надвигаю на глаза авиаторы.
— Ты не можешь содержать свою киску на мои деньги. Тебе всё ясно?
Парень побледнел как привидение, поэтому можно с уверенностью предположить, что ему всё нахрен ясно.
Я складываю газету и засовываю SIG и всё остальное в карман куртки.
— Один из моих людей встретится с тобой здесь завтра. — Я встаю, потом наклоняюсь к нему и говорю: — У меня есть копии фотографий. Ты получишь их, когда вернёшь то, что должен, но не испытывай моё терпение. У меня так же, как и у тебя, есть большая причина, чтобы побыстрее всё это закончить. — Моя мать. Моя свобода. И мои собственные долбаные яйца, за которые меня держит девушка с золотыми волосами, зелёными глазами и вышибающей дух улыбкой. Да уж, я в ещё большем дерьме, чем этот бедняга.
Когда объект уходит, мы с Си Си молча идём проверять команду. Она находится на напичканной камерами наблюдения «яхте», похожей на морской дом какого-то больного Большого Брата.
Мой отец сидит там, радуясь, что покинул своё жилище, и вникает в суть разработанного плана. Что касается команды…
Я веду слежку за Дереком, чтобы убедиться, что он не выдаст того, что знает, но что касается остальных, я всегда наблюдаю, отслеживаю звонки, просматриваю записи камер видеонаблюдения. Клятва на крови — это хорошо, только я не доверяю даже собственной тени.
И первым, кого необходимо было проверить — это Си Си, потому что он самый близкий мне брат, и я должен знать кому он верен — моему отцу, который кормил его все эти годы, или мне, его кровному брату.
~
— Что ты скажешь, если я сообщу тебе, что в этом стакане смертельно опасное вещество, и попрошу отнести его моему отцу?
— Скажу «да», придурок, а по-твоему, что бы я сказал? — отвечает Си Си, засунув зубочистку в рот и оставив её там. Мы стоим около спальни моего отца, где он находится под круглосуточным наблюдением медицинской бригады. Дверь приоткрыта, и мы видим, как отец, не обращая на нас внимания, разговаривает с Эриком.
— Хорошо. Поскольку ты единственный, кому я доверяю, тебе лучше пойти. Так что иди. — И протягиваю Си Си стакан. — Возьми, но осторожно.
Он смотрит на меня.
— Я знаю как быть осторожным. Только мне хотелось бы знать. Ему будет больно?
— Не так сильно, как он заслуживает, но да. — Я медленно отодвигаюсь назад и смотрю, как Си Си ловко переливает жидкость в стакан с лекарством моего отца. Мерзавец несёт его и шепчет отцу: — Хочешь пить, Слейтер? — и, убедившись, что тот медленно выпивает содержимое, возвращается и садится. — Всё сделано, — спокойно сообщает он.
Си Си так же бессердечен, как и я. Хладнокровен при любых обстоятельствах.
 
Какое-то время мы сидим молча.
— Там ведь не было яда, так? Сволочь ты, — догадывается он об обмане и выплёвывает в гневе зубочистку.
— Нет, — подтверждаю я и встаю. — Просто хотел убедиться.
Моего отца так легко можно прикончить. Незаметно добавить что-нибудь в капельницу, и он отправится в мир иной. Но даже у преступника должен быть свой кодекс, и у меня такой есть. Я убиваю не ради удовольствия и даже не для себя. И не трогаю семью.
Но это не значит, что я об этом не думаю. Делаю это постоянно. Мне много раз снилось, что я убил своего отца, и тогда я просыпаюсь с облегчением. Пока не вспоминаю, что не убивал его — он жив.
Во мне пульсирует ярость только от того, что приходится его видеть, не говоря уже о том, чтобы выполнять грёбаную грязную работу для отца.
Мы остановились в паре миль от Лос-Анджелеса, и сейчас Си Си следует за мной по коридору яхты. Одна из кают оборудована телефонами и мониторами с графиками и таблицами — здесь сосредоточена вся игорная бухгалтерия, и отслеживаются все ставки на каждый бой «Андерграунда».
— Мы с тобой, Зеро, можешь нам доверять. Я знаю, что это не в твоём характере, но всё же.
— Я сейчас занят парочкой имён из списка, а пока позвони Тине Гласс. Скажи, что мне нужно, чтобы она устроила компрометирующую ситуацию с номером десять. И пусть не передаёт улики никому, кроме меня лично. В эти выходные мне нужно будет поработать над ещё одной целью. Я уеду из города, и, если возникнет чрезвычайная ситуация, используй код.
— Эрик хочет направить тебе в поддержку остальных членов команды.
— Мне не нужна их поддержка. Но мне нужно, чтобы ты помог подловить номер десять. Он безупречно чист и это меня бесит.
— Знаю я, что тебя бесит! — смеётся Си Си.
Я рычу и говорю ему, куда он может засунуть своё знание. Си Си в курсе, что у меня кое-кто есть, по крайней мере, подозревает. И пока я отвлекаюсь на телефон, пытается подставить мне подножку. Но меня никогда не застать врасплох. Я сам сбиваю его с ног и, схватив за ворот, прижимаю к стене.
— Си Си, хватит трахать мне мозг.
— Это не я трахаю твой мозг. — Он постукивает меня по виску, а потом шипит: — Убери её оттуда, мужик, пока о ней не узнал твой отец.
Я чувствую растерянность и начинаю злиться на себя прежде всего за то, что вообще решил, что прикоснуться к принцессе — это хорошая идея.
Но один телефон я всё-таки не отключил, и только потому, что получаю от неё короткие сообщения.
Ты здесь?
Блядь, лучше бы меня здесь не было. Лучше бы я не сидел здесь, не пялился на этот экран, чувствуя боль, словно меня пронзили в сердце ножом, каждый раз, когда читаю её сообщения.
Мне кажется, я тебя выдумала. ☹
Я не ответил Мелани, но мне так хочется написать: «Принцесса, ты даже не представляешь, как близко подлетела к пламени».
С тех пор, как я получил последнее сообщение, прошёл целый день. Но до сих пор продолжаю его перечитывать, испытывая искушение сказать принцессе, чтобы она нахрен забыла обо мне. Я использую её, измучаю и выброшу к чертям собачьим, когда закончу, потому что именно так я и поступаю.
Иногда говорю себе, что если бы я остался дольше на одну ночь, может быть, даже дольше на один трах, то не был бы так одержим. Но её рот просто создан для оральных ласк, как и пухлые губы, и безумно голодный язык. Я дрочил, как сумасшедший, потому что, мать твою, одна только мысль о том, как она берёт в рот, делала меня твёрдым.
Но нет. Даже если бы она отсасывала всю ночь напролёт, уверен, что всё равно я был бы голоден, и тянул её голову вниз, чтобы накормить мной, заставить съесть меня до последней капли.
Тот факт, что я разозлился от того, что наша ночь закончилась слишком рано, и мне действительно хотелось остаться с ней в кровати ещё на пару часов и посмотреть, каково это — быть рядом с ней хотя бы какое-то время, только ещё больше сбивает с толку.