Полюбить Джоконду
Я вернул Гришке телефон.
— У тебя нет родни в Петербурге?
— Откуда? — сплюнул Гришка. — У нас парень один из мастерской свалил туда на все праздники, но он мне не родня.
Поздним вечером этого дня мы были уже в Москве. Лиза с Гришкой уехали в «свою» квартиру. А я — в свое пустое Бутово.
Во дни наших непрерывных скитаний Лиза часто была с Ольгой. И я, конечно, роптал и даже клял Макара за его инициативу по проведению нашего досуга. И вот теперь, в Бутове, я испытывал горькое одиночество и пустоту. И благодарность Макару. Ведь он дал нам возможность столько дней быть вместе! Потому что мы с Лизой, оказалось, и не расставались там ни на один миг. А мелькание поселков, перевалов, ущелий и склонов — было лишь продолжением того первого нашего фуникулера, движущегося навстречу далеким таинственным огням. Любое место теперь, где мы были, даже вагон метро, наполнился для меня сокровенным смыслом, потому что там осталась Лиза.
Когда я вспоминаю наше путешествие, самым лучшим его эпизодом мне представляется первая ночь в замке. Костюмированный ужин, танцы, дорогой коньяк, таинственная средневековая атмосфера — все это лишь попытка взрослых людей заслониться от ужасов действительности, хоть на мгновение забыть о том коротком отрезке… Весь вечер гости добросовестно отыграли по правилам, но, оказавшись в комнате, каждый наверняка почувствовал: это всего лишь представление. Я, незаметно для себя, так сроднилась со своей ролью, что и в комнате продолжала изображать графиню де Бель Флёр [2] , но Саша уже настойчиво звал меня в реальность. И эта реальность — его любовь — была во сто крат прекраснее самой волшебной сказки.
Я проснулась от стука в дверь. Саши в комнате не было, а часы показывали начало двенадцатого. Недаром родители всегда говорили, что мой главный талант — это сон.
— Да, да, — отозвалась я заспанным голосом.
— Можно к вам, Лиза?
В приоткрытую дверь я увидела Ольгу, окутанную с ног до головы кремовым шелком.
— Заходите, — пригласила я.
— А! Вы еще и не вставали. Ну, вы чемпионка! Все уже позавтракали и разошлись.
Я присела на кровати, потерла глаза.
— Да вы не беспокойтесь, спите, сколько вздумается. Я на минутку, по делу.
— Случилось что-то?
— Макар сказал, что вчера я вас огорчила.
— Огорчили?.. — Воспоминания о вчерашнем тонут в полумраке зала: я лихо пила изумительный коньяк и под живую музыку неслась в галопе с Губановым. — Чем огорчили?..
Ольга улыбнулась:
— Вечно выдумает этот Макар! Представляете, он все утро пилил меня за то, что я вечером поболтала с Сашей. Лиза, говорит, сидела такая грустная!
— Ой, Оля, не берите в голову! — Теперь я проснулась окончательно. — Что-то нашло на меня вчера… так, минутная слабость.
— Я же говорила, это недоразумение! Но разве ему можно объяснить?!
— Не беспокойтесь, пожалуйста. Вечер был замечательный!
— Вот хорошо, что вам понравилось. Бедный Макар! Он так старался! А Саша как, доволен?
— Не знаю, — простодушно ответила я. — Мы еще не говорили об этом.
— О да! — лукаво улыбнулась Ольга. — Вчера вам было не до того…
Я покраснела.
— Да что вы смущаетесь?! Я, например, пришла бы в восторг, если бы муж закатил мне сцену ревности! Да еще такую — средь шумного бала…
— Он мне и не муж. — Я зачем-то внесла уточнение.
— Ну, это в наше время не имеет ровным счетом никакого значения. Главное — вы нашли друг друга… Скажите, Лиза, а у вас есть дети?
— Дочь. Четырнадцать лет.
— Отчего же вы не взяли ее с собой?
— Да так, как-то вопрос не стоял… — вспомнила я. — И с Сашей они незнакомы.
— Это серьезная ошибка! Если он любит вас, непременно будет рад вашей дочери.
— Он-то, может, и будет, но Елена… Мы ведь до сих пор не разведены с ее отцом.
Ну зачем я болтаю все без разбора? Ольга — дама воспитанная, даже церемонная, конечно, выслушает меня. Но стыдно грузить малознакомого человека.
— Кому теперь нужны формальности?! — с жаром воскликнула она — словно хотела развеять все сомнения: и в целесообразности разговора, и в моих семейных проблемах.
— Да в нашей ситуации это не формальности. Девочка до недавнего времени была уверена: все у нас благополучно. Мы с мужем скрывали от нее, что чужие давно.
— О, я представляю! Такая жизнь — настоящий кошмар! Но потом вы встретили Сашу — и все изменилось, не так ли?.. Представьте, похожая история произошла в жизни моей ближайшей подруги. Как она мучилась, я вам не могу передать! Объяснения с детьми, раздел имущества и прочие кошмары развода… Но знаете, что самое интересное? Ее первый муж, гуляка и пьянчужка, образумился в один миг. Знакомые стали уговаривать: помиритесь, начните сначала. Но она молодец! Не колебалась ни минуты. Зато теперь так счастлива с новым мужем!.. И вы, Лиза, боритесь за свое счастье!.. Да что ж я все болтаю? Вам ведь позавтракать нужно. Спускайтесь в зал, я скажу, чтоб нам сварили кофе.
Я накинула халат и побежала умываться. Ванная, смежная с нашей спальней, сверкала никелем и белоснежной плиткой. Неужели между этими двумя комнатами только стенка? Стенка и несколько веков.
Примерно через полчаса, с легким макияжем, в светлых джинсах и свитере, я спускалась в зал. Ольга тоже успела переодеться. На этот раз на ней была длинная юбка из красной шотландки и короткий грубошерстный свитер. Видимо, она принадлежала к редкому теперь племени женщин, которые не надевают брюки ни при каких обстоятельствах.
— Угощайтесь, Лиза. — Ольга с улыбкой пододвинула мне тарелку. — Это рёшти — экзотика. Его можно попробовать только здесь, в немецкой части Швейцарии. А все остальное, как видите, самое обычное…
Я видела: сосиски гриль, два сорта сыра, сливочное масло, свежайшие булочки, знаменитый швейцарский шоколад…
— Для тех, кто экзотики не любит. Вкусы-то у всех разные. Но точно могу вам сказать: здешний кофе всех приводит в восторг. Когда мы в первый раз приехали сюда, на Рождество 1990 года…
…Они чувствовали себя первооткрывателями! Заснеженные горы, разбросанные по склонам домики-шале, на обед — всякие ризотто, рёшти, поленты… А воздух какой!
— Но самое интересное, за всю нашу поездку мы ни разу не услышали русской речи. Зато теперь тут каждый третий турист — русский. Сами убедитесь. Мы сейчас допьем кофе и спустимся в селение. Вам, должно быть, интересно будет посмотреть здешние магазинчики.
…Магазинчики как магазинчики. Торгуют в основном сувенирами. Туристы накупают их с прилежностью младших школьников. Дома расставят где-нибудь в гостиной на полочке, будут демонстрировать друзьям: «Когда мы были в Швейцарских Альпах…»
Русская речь и правда вещь здесь довольно частая. Канули в Лету те времена, когда наши за границей были явлением из ряда вон выходящим. За десять с небольшим лет свободы — подтянулись, подравнялись, от европейцев не отличишь. Разве что сувениры покупают уж чересчур старательно и экономно.
В замок мы вернулись к обеду. Вся компания, разрумянившаяся и довольная, уже восседала за столом. Макар держал речь, но, увидев нас, прервался, а его слушатели так и грохнули. Зараженные их весельем, мы с Ольгой тоже рассмеялись.
— Замерзла? — Саша нашел под столом мою руку.
— Немного. Мы гуляли, наверное, часа три. Ольга просто неутомима!
— Вот и я о том же, — усмехнулся он. И я поняла: вспоминает вчерашнее.
— А вы что делали?
— На лыжах катались. Потом еще на сноуборде. Гришка-то наш — заядлый сноубордист.
«Бриллиант моих очей» сидел между Ольгой и Губановым и что-то энергично объяснял ему. От нервного апатичного доходяги не осталась и следа. Я видела перед собой жизнерадостного, полного сил молодого человека. Между прочим, купленный мной в «Пятом сезоне» свитер был ему очень даже к лицу, и блестящая Маша с почтительным интересом вслушивалась в его слова.
— Устал я в этих горах. — Саша зевнул. — Пару раз с горы скатиться — удовольствие, а дальше уже надоедает… Хорошо хоть после обеда можно немножко отдохнуть, поваляться. Хорошо?