Полюбить Джоконду

Я чуть не подавилась, а Гришка, поставив пустую стопку на стол, сразу убежал в комнату:
— Не буду вам мешать.
— Ну, блин, козел! Фуфло, урод… — без остановки повторял Карташов, поглощая мои антрекоты. — Ты мобильник приобрела?
— Приобрела.
— Ну, позвонишь, скажешь номер. Вот премия тебе, как обещал… И пора мне, пожалуй, сваливать отсюда.
— Как сваливать? — протестую я. — Нам поговорить надо.
— Ну так говори.
— Лучше на улице.
Я накинула полушубок, взяла сумочку.
— Зайчик, я скоро вернусь.
— Пожалуйста, пожалуйста… — жалко улыбнулся из комнаты Гришка. — Приятно было познакомиться.
— Взаимно. — Карташов, прямо скажем, на высоте.
Посмотрим, как ты запоешь, голубчик, когда услышишь про денежки.
— Сколько-сколько? — недоверчиво переспросил он.
— Самый минимум — тысяча баксов.
Карташов поперхнулся… Дело важное, он боялся поставить его под угрозу, но сумма показалась ему запредельной.
— А поменьше никак? — спросил он неуверенно.
— Да это только на дорогу!
— Ладно, вечером позвонишь, скажу, будут деньги или нет.
— Позвоню-позвоню. — Я искренне улыбнулась, просто кожей ощущая его смятение.
Я понаблюдала, как карташовский «опель» выехал со двора, потом достала мобильник и позвонила Саше — обновила его подарок.
— А ты знаешь, кто приходил?
— Конечно. Твой муж.
— А вот и нет! — Я засмеялась. — Это Карташов. Хотел, чтобы Гришка приревновал меня…
— Ну и?
— Чуть не испортил все дело!.. Гришка перепугался и говорит: если вы так страдаете…
Саша расхохотался:
— Ты про деньги спросила?
— Спросить-то спросила… Но такие суммы, видимо, вне его компетенции. Будет, наверное, наверху узнавать, а вечером скажет.
— Ты ему пока с мобильника не звони.
— Почему?
— Пока он твоего номера не знает, мы можем свободно поддерживать связь.
— Со связью ничего не выйдет. Номер в ближайшее время я ему должна сообщить.
— Тогда давай сейчас договоримся.
— О чем?
— О следующей встрече.
— Саш, а это не опасно?
— Ну… будем надеяться… Давай завтра.
— Нет, завтра воскресенье. По идее, надо в гнездышке торчать.
— Тогда послезавтра. В «Блюзе», без четверти три. Как в прошлый раз.
— Договорились.
— Я тебя целую.
Я отключила телефон и медленно зашагала по улице Гиляровского. Вдыхая морозный, пропахший бензином воздух, думала не о Карташове, не о Гришке — о Саше… Целую тебя… Интересно как. Поверхностно, как за столиком ресторана, или робко и нежно, как тогда у портрета? А может, смело и призывно, как сегодня утром? Я была согласна на любой поцелуй, только чтоб он был настоящим, только бы не было между нами расстояния, только бы…
Люди редко бывают удовлетворены своими реальными обстоятельствами. Еще месяц назад я чувствовала себя несчастной, но по-другому. Тогда мое несчастье ощущалось тягостно-беспросветным, теперь оно было мучительно-сладким, радующим и изматывающим. Оно было главным содержанием моей жизни. А Карташов и его поручения так… побочная линия, которая скоро изживет себя. Очень скоро, наверное, сразу как вернемся из Альп. Сашина детективша разведает, что к чему… И можно начать новую жизнь, без страха, лжи и фальши. В новой жизни все будет интересно, красиво и целесообразно. Сообразно с целью. Гармонично. Только вот когда это будет?
…На неубранном столе стояла недопитая бутылка. Водки в ней, однако, сильно поубавилось. Должно быть, Гришка хотел снять стресс. Испытанное средство не подвело и на этот раз: он отключился… А когда проснется, неприятного осадка не останется и в помине. Будет легче дышать.
Я поставила под кушетку небрежно скинутые Гришкины ботинки и стала убирать со стола.
Мы с Гришкой разыгрываем счастливую пару, блефуем. А все же и в блефовую жизнь безжалостной рукой вторгается реализм. Женщина покупает продукты, готовит, убирает со стола, а мужчина пьет водку и храпит на кушетке. Он привык вести себя так с женой и теперь действует автоматически, по раз и навсегда выработанным правилам. И я тоже автоматически: если посуда грязная, надо ее вымыть, пол подмести, ботинки поставить в прихожую. Неужели Светка не дала ему с собой тапочек?
 
Зазвонил телефон.
— В понедельник деньги получишь, — прогудел в трубку Карташов. — Подъедешь ко мне в двенадцать.
— Ладно, подъеду.
— Как там этот придурок?
— Допил почти всю водку и спит.
— Козел, блин!
— Вот и представь, каково мне! А ты еще деньги давать не хочешь. — Я пошла в атаку.
— Да я-то что? Мое дело теперь маленькое!
— Как это маленькое? А чье ж это дело?
— Да ты ж видала его! Интеллигента очкастого! И зачем этот лох только ему сдался? Не поймешь!
— Долго мне его еще стеречь-то?
— Да я почем знаю?! Но как чего прояснится, сразу сообщу.
Ну что ж, выходит даже неплохо. В понедельник минут двадцать мне хватит на разговор с Карташовым, дальше полтора часа займут магазины, и к трем я успею в «Блюз». Это в понедельник. Весь вторник будет посвящен сборам, а в среду с утра — пойдет новый отсчет времени.
  
Глава 10
 
В аэропорту я с интересом рассматривала Сашиных друзей. Макара, экстравагантного мужика — хозяина «Мебель-эксклюзив», его жену, сильно накрашенную брюнетку, с гладкой прической, в изысканном жакете из палевой каракульчи и с большим черным ридикюлем, благоухающего туалетной водой старшего менеджера фирмы Губанова и его спутницу — девушку блестящую в прямом и переносном смысле. Она была очень молодой, высокой и, безусловно, престижной. Ее шелковистые, свободно падающие на плечи волосы переливались всеми цветами, лицо сверкало перламутровым макияжем, а серебристая, короткая куртка и светлые сапоги на огромных каблуках создавали впечатление принадлежности к иным галактикам. Красиво и гордо неся пеструю головку, она сверху вниз поглядывала на пассажиров.
— Манекенщица. Модель, — улыбнулась жена Макара Ольга.
Я не поняла, она любуется или иронизирует.
— Яркая девушка, — ответила я нейтрально.
Ольга собралась еще что-то сказать, что-то ироническое, — на этот раз было абсолютно ясно, но тут к нам подошел Гришка.
— Лиза. — Он взял меня под руку. — Нам нужно идти с тобой.
Ольга из вежливости замедлила шаг и немного отстала.
— Зачем нам нужно идти с тобой? — с раздражением спросила я.
В кои веки попался приятный собеседник, так тут как тут этот Гришка!
— Саня сказал, — уныло объяснил он.
Вчера вечером Гришка вернулся из монастыря недовольный, усталый и простуженный.
— Не поеду никуда! В монастыре дел полно, и горло болит к тому же.
— Ну, Гришенька, — засуетилась я. — Я так мечтаю побывать в Швейцарских Альпах. Неужели ты хочешь огорчить свою киску?!
— Нет-нет. — Гришка даже побледнел, поняв оплошность. — Я не хочу огорчать свою киску.
— А какая же у вас в монастыре работа в праздники? — допытывалась я. Тема показалась мне вполне безобидной.
— Это у кого праздники? — Он опять забыл о предосторожностях. — У католиков! У еретиков! А православное Рождество через две недели. Сейчас пост! А я тут… во все тяжкие… — Он замолчал, с досадой махнув рукой.
— Ты что же, не любишь меня больше? — Я в упор с угрозой глянула на раскисшего мужика.
— Очень, очень люблю! — пролепетал Гришка поспешно.
Но я чувствовала: так мы ни до чего не договоримся и надо браться за перо.
— «БОЛИТ ГОРЛО?» — «ЕЩЕ КАК». — «БУДЕМ ЛЕЧИТЬ?» — «ДА НАДО БЫ…»
Я достала из сумочки деньги: — «ДОСТАТОЧНО?»
— О бриллиант моих очей, — вполне искренне отреагировал Гришка.
Пока он ходил за водкой, я поджарила антрекоты, выпила чаю с колбасой и ушла в комнату паковать вещи. Надо было собраться самой и Гришке помочь собраться. Но если он сейчас выпьет водки, то и помогать будет некому — после третьей рюмки мирно захрапит на кухонной кушетке. За несколько совместно прожитых дней я хорошо усвоила его повадки.