Милая Элинор (СИ)
Элли поудобнее устроилась на груди самого заботливого мужчины на свете, и мечтательно улыбнулась.
— Ты чудесный, знаешь?
— Ооо да! Тебе несказанно повезло со мной! Не поверю, если мне скажут, что Нортингер встает ни свет ни заря, что бы заглянуть в колыбель!
Она нащупала грубые шрамы на месте, где отсутствовали два пальца Артура, поднесла его ладонь к губам, и с нежностью поцеловала.
— Думаю, у колыбели день и ночь сидит Сара, и не оставляет младенца ни на мгновение…. — Молодой женщине не хотелось думать про Генри Нортингера, горький осадок все еще был на дне её души, когда она вспоминала обо всем, что сделал этот человек, но нельзя было отрицать и факта, как сильно герцог изменился за эти годы, как самые теплые и хорошие черты его души распустились под действием маленькой золотоволосой Сары Лефортен.
Генри просто хотел помочь подыскать хромой бесприданнице мужа, не более, но в итоге сам мастерил из дерева ей туфельку на каблуке, что бы Сара не хромала… а потом ездил по всей Европе и искал врача, который рискнет раздробить кости ее ноги, и собрать их заново. Никто не верил в удачу этой безрассудной затеи, но Сара не только стерпела все врачебные манипуляции, родила здорового ребенка, но и начала танцевать на балах, затмевая в свои тридцать два семнадцатилетних красавиц.
У Эдварда и Анны родились еще две девочки, и брат часто смеялся, что его предназначение в жизни заключается в том, что бы наслаждаться окружением прекрасных леди и потакать их капризам. Не было вестей лишь от среднего брата — Эндрю. Он усердно учился в Оксфорде, потом поехал в Германию, и поступил в Кёльнский университет. Брак не был для него приоритетом, так что Элинор и не надеялась увидеть его в ближайшие годы в Англии.
Иногда она представляла себе долгое путешествие в Индию, лицо своей близкой подруги Виктории и её мужа Генерала Хейли, слонов в ярких расписных попонах и заклинателей змей, узорные сари, индийских красавиц с множеством украшений.
— О чём думаешь? — Спросил Артур, заботливо прикрывая вынувшуюся из одеяльца крохотную ножку новорожденного Ланса.
— Обо всем… и о близких нам людях, и о жизни, и о доме… Как бы ни манили дальние берега, именно здесь, в Иден Хаусе, я чувствую себя на своем месте… Рядом с тобой.
Артур больше не покидал Элинор более чем на сутки. Он продолжал заседать в Палате Лордов, вести дела на фабриках, и поддерживать идеи, которые в дальнейшем, определенно станут решающими в становлении абсолютно нового государства, где у рабочих и простых людей будет лучшая жизнь.
— Спасибо Элли… за Ланса, и за того парня, который убегает сейчас от Миссис Хиггинс и пытается поймать лягушку. — Наследник титула Графа Оклендского был по колено в озере, и отодвигал руками в стороны камыши.
— Буд то ты в детстве. Одно лицо… и тот же характер. — Элли забавно сморщила нос.
Артур гладил круглые плечи жены, талию, не затянутую корсетом, выступающий, еще не до конца сошедший после недавних родов живот. Находясь рядом с Элинор, он чувствовал себя целым, живым и живущим свою, самую настоящую жизнь.
Они оба были еще так молоды, их многое ожидало впереди, но идти вместе было не страшно. В груди таилось предвкушение ссор и пылких примирений, обид, заедаемых сладким прощением, горьких слез и широких искренних улыбок, долгих лет счастья.
Конец