Б....д 2 (СИ)

Я уклонился от нападения, проскользнул между окорокообразными руками, и от души врезал ногой в поддых этому монстру. Носком сапога, замечу. Кованого сапога. Но гном только хекнул, чуть согнулся, и тут же распрямился, готовый к бою. Ощущение было таким, будто я врезал в кирпичную стену.
И снова нападение, только теперь гном не попытался меня захватить, а решил сбить с ног, ударив кулачищем туда же, куда угодил ему я. 
Он был быстр, но я быстрее — не зря Учитель предостерегал меня от «закачивания». Тонкие, длинные мышцы может быть и не настолько сильны, как бугры мяса у «качков», зато они реагируют на посыл мозга чуточку быстрее чем это «мясо». И я в этом убеждался не раз, и не два.
Врезал гному по яйцам, и услышал, как невольно охнула Кирия. Ну как же, по святому врезал! А она очень любит это место у мужчин. Относится к нему с трепетом! Хе хе…
Я даже улыбнулся своим мыслям, протекавшим совершенно независимо от того, что я делаю. Это тоже умение, развитое годами тренировок — впадаешь в состояние, чем-то напоминающее транс. Ты все понимаешь, осознаешь, но…абсолютно спокоен и отрешен. Может думать о чем угодно, и мысли текут медленно, булькая и журча как лесной ручеек.
Гном согнулся, побледнел, и его едва не вырвало. Больно, знаю! А что ты хотел? На войне, как на войне! А каждый фашист обязательно должен получить по яйцам от того, кого он считает недочеловеком. Ибо в этом есть истинная справедливость и сермяжная правда.
И снова гном пошел в атаку, уже осторожный и даже пугливый, как раненый рогами соперника осенний олень. И тут я уже не стал миндальничать. Не хочешь отказываться от поединка? Хочешь получить по-полной?! Так получи, фашистская морда!
Есть правило, которое вдолбили меня в голову еще на Земле: нельзя бить ногами выше пояса. Поймают ногу — тебе конец. Для ударов выше пояса — только руки. Ну и голова — куда же без вместилища разума? Оно так хорошо дробит носовые хрящи, и рассекает надбровные дуги, после чего противник заливается кровью и теряет половину своего боевого пыла. «Удар был нанесен твердым тупым предметом, предположительно головой» — из милицейского протокола, классика жанра. 
Так вот — я бил в голову гнома руками, не жалея костяшек и заботясь только о том, чтобы он меня не поймал в объятья. Поймает — кисло мне придется. Ну а ногами я отбивал ему гениталии, голени и бедра. Как и положено.
А потом все-таки ударил ногой в висок. Носком сапога. Прямо туда, где череп имеет самую тонкую стенку. Да, есть такое правило — не бить ногой в голову. В конце концов — мы ведь не кикбоксеры. Эти мелкие парни лупят друг друга ногами куда хотят, не обращая на правила, придуманные белыми дураками. Мы — не кикбоксеры. И тот же Учитель всегда предостерегал меня от подобных ударов, хотя растяжка у меня — и девчонки позавидуют. Могу и на поперечный шпагат сесть (Мучили, сволочи! Едва не порвали, гады!). Но тут ведь дело какое…это ГНОМ! Он ниже меня! А правило написано для боя с высокорослыми! Мне тут не надо высоко задирать ногу!
Если бы на месте гнома был обычный человек — тут ему и конец. Череп проломлен, в мозг впились кусочки кости, вызвав необратимые последствия, и…в общем-то, все. Но это гном. Он только пошатнулся, закатывая глаза, посмотрел на меня мутными глазами магазинной рыбы, валяющейся на прилавке, и…остался стоять, хрипло дыша и пуская кровавые пузыри. И тогда я ему добавил еще — раз, два, три! 
Бил без жалости — получи фашист гранату! Значит, ты не человек? Слуга богов? Самый сильный, и самый умный? Да — нна! Получи! Еще! Еще! Еще!
Он упал после пятого пинка и затих на земле, раскинув руки, в позе отдыхающей морской звезды. Хотел подбежать и пнуть ему в бок, но это было бы неправильно. Свидетели ведь имеются! Те, на кого я бы не хотел произвести негативное впечатление. Все-таки, что ни говори, но этот гном компаньон Ирен, и может даже ее друг. Мне лично не понравится, если моего друга, лежащего в отключке, станут пинать в бок. И в зад (тоже хотел). Я даже на него не плюнул! По той же причине. Почему-то у хороших людей считается неприличным плевать на поверженного противника. А на мой взгляд — это вполне нормально. Все зависит от того, насколько он тебе насолил. Уж больно я не люблю нацистов…
 
Отошел, замер, переводя дыхание и с удовольствием глядя на Ирен, которая тут же склонилась над поверженным придурком. Смотреть на нее было очень приятно (особенно сзади!), и только одна мысль омрачала ситуацию: интересно, чтобы полечить гнома, она разденется и ляжет на него? Почему-то мне очень этого не хотелось. Так не хотелось, что я готов был свернуть шею идиоту. Даже зубами слегка скрипнул, представляя эту гнусную картинку.
Мда…я что, сделался настолько ревнив? Раньше за собой этого не замечал. Более того, абсолютно не думал о том, была ли моя партнерша с каким-то мужчиной незадолго до того, как я уложил ее в постель, или нет. И предпочитал замужних женщин — от незамужних, особенно разведенок одни проблемы. Хищницы! Так и норовят утащить в ЗАГС, будто акулы, мечтающие сожрать дайвера. А тут…даже такое безобидное действо вызывает дрожь ненависти! Ирен — с гномом?! Убью, гад!
Может я просто не любил тех женщин? Использовал их как сексуальных субъектов, но не любил? Может быть и так. Но все-таки странно…почему вдруг проявилась во мне этакая страсть? 
Нет, все-таки много во мне осталось от того, кто был владельцем тела. От Эдвина Ольгарда. Душа душой, но воздействие тела на душу еще никто не отменял. Иногда во мне проявляется…хмм…пацанство. И вот еще ЭТО. Может, повзрослел? Вернее — тело повзрослело.
Ладно. Гадать можно долго и абсолютно бессмысленно. Самокопание, достоевщина — любимое занятие русского человека. И я не исключение. Но надо сдерживать себя, хватит душевных терзаний. Жить надо здесь, и сейчас.
— Охх… — гном уперся кулачищами в землю, посидел так, повесив голову на грудь, затем встал, кивком поблагодарил Ирен, которая вытирала руки о платок с абсолютно непроницаемым лицом. Было непонятно, что она думает по поводу происшедшего, и как относится и к гному, и ко мне. По-моему она была раздосадована и зла. Не знаю как, но я это чувствовал.
— Ха ха ха! Красиво! — Кирия довольно похлопала в ладоши — Мал, а Эд тебя сделал, как ребенка!
— Я вообще-то не учился драться ногами и руками — проворчал гном, нахмурившись, сдвинув брови так, что между ними образовалась вертикальная полоса — Я все больше топором, или двуручным мечом. Или ножи вот метаю. Топоры. Копья. Дротики.
— Горшки с дерьмом. Коровьи лепешки — насмешливо продолжила Кирия — Хватит строить из себя великого воина! Вот он, великий воин! Мелкий, иди сюда, я тебя поцелую! Ладно, сама подойду. Ммма! Сладкий какой! Ммма! Ух ты ж какой…губки пухленькие…щечки розовые…а пахнет как! Ирен, деточка — понюхай, как от него пахнет! Это же цветок! Ммм…конфетка…
— Хватит! — я осторожно отодвинул от себя женщину, которая принялась лизать мне щеки, и почувствовал, как кровь бросилась мне в щеки. Чертова кукла! Заставила меня покраснеть! Ирен-то смотрит на эту оргию!
— Он краснеет! Смотри, деточка, краснеет! И это притом, что в постели вытворял такое, что…
— Заткнись, Кирия! — рявкнул я, внезапно взбесившись до состояния амока — Я когда-нибудь вырву твой грязный язык!
— Ох ты ж…это он тебя стесняется! — радостно захохотала Кирия — Вы только посмотрите на него! Ирен, он в тебя влюбился по самую макушку! Вот это да! Первая любовь, да, мальчик? Ох-хо-хо…где мои шестнадцать лет… Я уже и забыла, как это бывает — краснеть, когда на тебя посмотрит твой… Опа! Ирен, а ты чего краснеешь?! Неужто и ты?! Ну надо же…
— Кирия, прекрати — раздался из-за спины голос Содии — Совсем детишек засмущала. Пойдемте, ребята…надо кое-что обсудить. Кирия, ты тоже. И ты…Малокс. Кстати — не ожидала от тебя такой глупости. Думала, что гнэми гораздо более выдержанные существа, чем…в общем — все в гостиную. Поговорим.
* * *
— Итак, дорогие мои…с прискорбием сообщаю, что наш дорогой Эдвин вляпался в новую проблему.